Когда сестрица лунная вдруг стала жабой[78],

Она красы лишилась, города пленявшей,

Подвесок по́стуки к нам доносились слабо

Да грусть струны, о прелестях напоминавшей.

Вернулась в горы тучка с животворной влагой,

Осенний звёздный ток застыл в тиши ночной.

А за стеной восточной жил Ван Чан скромняга[79],

И без хоро́м ты распростилась бы с тоской.