В луну вторую день двадцать второй[77]

Магнолии отверзнулись бутоны,

А я лишь дурью нагружён хмельной,

Тем обострённой, что вдали от дома.

Тоска гнетёт, ведь я тобою болен

И к переменам отношусь с опаской,

Украсят полог нежностью магнолий,

Подвесив к лакированной коляске,

Болезненно сойдет с тебя пыльца,

И станет ярко-красного поболе,

Качнешься, словно фея из дворца,

Так невесома, будто платья полы.

Неосязаем дух гуйлиньских гор,

И лишь в мечтаньях лотосовый пруд,

К фей колдовским красам останусь глух,

Но что с тобою всё же делать тут?