390. Увидел я в свете взора моего

обиталище наподобие зеркала.

391. В нём увидел я сто тысяч гуриеподобных людей,

свежих и сверкающих без воды и без огня.

392. Каждому киблой были все остальные люди,

глаз каждого был направлен на других.

393. От вести, не от тайны был осмотр.

Кибла их — становящееся лицом зеркало.[46]

394. Ведь поверхность его — от блеска действия,

форма его — от сияния надежды.

395. Тот, кому место — китайское зеркало,

без мудрости видит себя.

396. Каждому ведь зеркало даёт уверенность,

если видящий себя становится видящим Бога.

397. Каждый в желании сердца согласен с собой.

Каждый сам себе любимая и влюблённый.

398. Каждый остался отделённым от людей.

Каждый остался в своих оковах.

399. Хоть каждое место и осмотрели они,

но кроме внешности своей они ничего не видят.

400. Все они высказывали о себе суждения

и целовали свою стопу.

401. Кибла их — свет; но низший.

Глаза у них — четыре, но косых.

402. Покинув то место, направились мы оба, видящие свет,

к подобному обиталищу и к тысяче подобных.

403. Когда я увидел тысячу родов намазов,

пира своего я снова спросил:

404. “Кто они и суждение их о чём?

И что им с этой набожности?”

405. “Довольно уже приятного лица, и восхитительного, и губительного!

Они — природа Зухры, и они — подобие солнцу”.

406. Сказал он: “Они ведь приятное свежее лицо имеют.

Они источник раны [кривизна глаза] прекрасного Адама.