Я приземлилась на башню с Шелтисом в лапе — тяжело, со скрежетом когтей о камень, от которого зубы свело.

Ещё не трансформируясь, всё ещё драконом — огромным, чешуйчатым, дышащим жаром и яростью, — я мягко подтолкнула дроу к стражникам. Те среагировали мгновенно, рванулись вперёд, схватили его, заламывая руки за спину. Грубо. Почти жестоко.

 Профессионально, словно это был не первый клинок королевы Подземья, не самый опасный убийца во всём Альдеоне, а какой-нибудь пьяный дебошир из таверны.

Дроу не сопротивлялся.

Совсем.

Даже не дёрнулся. Просто стоял, опустив голову, серебристые волосы упали на лицо, скрыв глаза. Позволял делать с собой что угодно, будто превратился в безвольную куклу.

Через метку буквально клокотало.

Бурлило. Кипело. Обжигало изнутри, словно кто-то влил в вены расплавленный металл.

Бесполезно. Всё бесполезно. Зачем вообще пытался? Зачем бежал? Всё равно вернут. Всё равно заберут. Всё равно сломают. Всё равно убьют. Всё равно…

Эмоции захлестнули меня волной — тяжёлой, удушающей, ледяной, как вода подземного озера, куда сбрасывают трупы. Я задохнулась — буквально, физически, даже в драконьем теле, огромном и сильном, — почувствовала, как лёгкие сжимаются, как воздух застревает в горле, как сердце пропускает удар.

Давит. На сердце. На рёбра. На всё.

Это было невыносимо.

Словно его отчаяние стало моим собственным. Словно я тонула вместе с ним в этой бездне безнадёжности, холодной и беспросветной.

Я трансформировалась.

Рывком. Резко. Почти панически. Кости ломались с хрустом, складывались обратно, плоть текла, сжималась, принимая человеческую форму.

Холод ударил в кожу мгновенно, и я вздрогнула всем телом, чувствуя, как по рукам побежали мурашки, как соски предательски напряглись под тонкой тканью.

— В клетку, — голос вышел хриплым, низким, но твёрдым, как удар молота о наковальню. Я не смотрела на Шелтиса. Не могла. Боялась, что если посмотрю, то… что? Передумаю? Отпущу его? Дам уйти?

Или схвачу за плечи и потребую объяснений, ответов на вопросы, которые жгут меня изнутри?

Стражники кивнули молча, развернули дроу, повели прочь — через башню, по узкой винтовой лестнице вниз, в мои покои. Шелтис не оглянулся.

Даже не попытался.

Просто шёл, позволяя вести себя, как ведут на казнь приговорённых, смирившихся со своей участью.

Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри всё сжимается ещё сильнее, переплетается узлом, который невозможно распутать, как в горле встаёт комок размером с кулак, мешающий дышать, говорить, думать нормально.

Что я делаю? Почему мне так плохо? Почему его отчаяние ощущается как моё собственное, почему каждая его эмоция отзывается во мне болью? Почему настолько? Метка усиливается? Но как? Не должна же уже больше.

Альм подбежал ко мне — буквально подбежал, задыхаясь, с взъерошенными волосами, торчащими в разные стороны, с лицом, на котором застыла тревога.

— Эш, — он схватил меня за плечо, пальцы впились болезненно, заставляя обернуться, посмотреть ему в глаза. — Там у Торваса чрезвычайная ситуация. Дроу начали перемещение. Снова. И…

Сердце пропустило удар, провалилось куда-то вниз.

— И? — я выдохнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок, поднимая волоски на затылке.

— И один вышел из леса, — Альм сглотнул, глядя мне прямо в глаза, не отводя взгляд. — Тебя требует. Похож на Шелтиса как две капли воды.

Воздух застыл в лёгких.

В животе скрутился узел.

— Только старше, — продолжила я за Альмареля. — Брат. Тэлвир. Интересно, — я усмехнулась. — Это ловушка или нет?

— Говорят, Тэвиэр Седьмая хочет сына назад, — Альм шагнул ближе, почти вплотную, понизив голос ещё сильнее. — Эш, нельзя отдавать Шелтиса. Ваша связь… Это опасно. Мы не знаем, что произойдёт, если ее начнут рвать руками жрицы. Или использовать.

Я кивнула.

Чем дальше, тем интереснее было. Как дракон, впрочем, я немного успокоилась. Сокровище тут. Сокровище мое. В относительной безопасности, за крепостными стенами.

Через метку всё ещё пульсировало отчаяние Шелтиса — тяжёлое, удушающее, такое, что хотелось кричать до хрипоты, бить кулаками в стену, пока костяшки не разобьются в кровь. Если дроу начнут манипулировать связью… Я не знала, что произойдёт. Никто не знал. Симбиоз между драконом и дроу — такого ещё не было. Никогда. Ни в одной летописи. Ни в одной легенде.

Но я точно знала одно, чувствовала это каждой клеткой — это будет больно.

Невыносимо больно.

Для нас обоих.

— Я пойду, — произнесла я тихо, выпрямляясь, расправляя плечи. Холод с кожи ушёл, сменившись жаром — внутренним, разгорающимся в груди, растекающимся по венам. — Посмотрю, что им нужно.

Альм кивнул, но в серых глазах, таких похожих на мои, застыла тревога. Я пошла на стену, к генералу Торвасу — быстро, чеканя шаг, чувствуя, как напряжение растекается по мышцам, готовит тело к бою, к опасности, к чему угодно.

Под стеной действительно стояли дроу.

Я увидела их с высоты — трое, на фоне тёмного леса, почти сливающиеся с тенями под деревьями. Двое мужчин и девушка, почти девочка, хрупкая и бледная, с красными глазами, которые она щурила от дневного света, морщась, словно ей причиняло боль само солнце. Непривычно.

Видно по всему — по тому, как она вздрагивала, отворачивалась, прикрывала лицо ладонью. Подземная дроу. Пока не привыкла к поверхности.

В середине, между двумя мужчинами, стоял практически Шелтис номер два.

Так же хорош собой — божественно, невыносимо, оскорбительно красив, с идеальными чертами лица, будто вырезанными резцом скульптора, не допустившего ни единой ошибки.

Та же серая кожа, переливающаяся в свете дня серебром. Тот же оттенок волос, спадающих на плечи серебристым водопадом. Так же зеленоглаз.

Но лицо суровее. Жёстче. Старше.

Тэлвир.

— Если ты пришёл за братом, разворачивайся и уходи, — голос вышел громким, твёрдым, разнёсся над стеной эхом, хотя внутри всё дрожало мелкой дрожью, которую невозможно контролировать. Я выпрямилась до хруста в спине, глядя на него сверху вниз, используя высоту стены как преимущество. — Насколько я знаю ваш чёртов матриархат, у меня ему безопаснее. Он цел, жив, накормлен. Если тебе это вдруг важно… принц Тэлвир.

Дроу улыбнулся.

Медленно. Холодно. Хищно. Так, что по спине пробежал неприятный холодок, поднял волоски на затылке, заставил инстинкты взвыть от опасности.

— Раз ты знаешь моё имя, — произнёс он тихо, но голос был отчётливым, ясным, разнёсся по стене, словно он говорил прямо мне в ухо, с лёгким акцентом Подземья, растягивающим гласные, — значит, он и правда жив и накормлен. Рад это слышать.

Пауза. Ну да, дроу кому попало о родственниках-то не рассказывают.

А я – не кто попало.

Он шагнул вперёд, ближе к стене, и я инстинктивно напряглась, готовая трансформироваться мгновенно, готовая к атаке, к обману, к чему угодно.

— Я пришёл говорить с тобой о Шелтисе, — продолжил Тэлвир. — Если ты, конечно, хочешь, чтобы он остался у тебя. А не закончил так же, как все остальные, кто когда-либо пытался сбежать от матери.

Я спустилась со стены так же, как когда-то спускалась к Шелтису на поединок — в полуформе, с раскрытыми крыльями, позволяя трансформации охватить меня лишь наполовину.

Приземлилась уже человеком прямо перед Тэлвиром — легко, почти бесшумно, на согнутых коленях, выпрямляясь плавным движением.

Трансформация завершилась мгновенно, кости вернулись на место, крылья исчезли, втянувшись обратно. В груди горел огонь — буквально, физически, готовый вырваться наружу по первому моему желанию.

Но в руке уже формировалось заклинание.

Магический шар, сплетённый из чистой энергии дракона — серебристо-синий, пульсирующий, искрящийся по краям. Тепло. Я чувствовала его тепло, разливающееся по ладони, по пальцам, подчиняющееся каждой моей мысли. Бросила его в землю между нами — резким движением запястья.

Шар растворился в воздухе, и под ногами всё моментально окутал туман. Плотный. Белёсый. Живой. Вздымающийся спиралями, цепляющийся за щиколотки, за голени, ползущий выше по бедрам.

— Попытаешься меня убить, дроу, тебя немедленно засосёт в землю. И никакая магия Подземья тебе не поможет.

Он улыбнулся — медленно, с лёгкой насмешкой, но в глазах промелькнуло нечто похожее на уважение.

— Боевая магия драконов, — произнёс Тэлвир почти одобрительно, слегка наклонив голову, разглядывая туман у ног. — Впечатляет. Слышал о ней, но видеть вживую… другое дело.

— Так что хотел? — выдохнула я, скрестив руки на груди, не давая ему увидеть, как слегка дрожат пальцы. — Говори.

Тэлвир перестал улыбаться.

Лицо стало жёстким, серьёзным, почти мрачным. Он шагнул ближе — осторожно, медленно, не делая резких движений.

— Предупредить, — сказал он тихо. — Я не знаю, что готовится, но в главном храме Альдеона будет нечто очень масштабное. Невероятно масштабное. Жрицы не спят, ритуалы длятся днями напролёт, приносят жертвы одну за другой. И это не сулит ничего хорошего. Поверь мне.

Холодок пробежал по спине, поднял волоски на затылке.

— Тэвиэр абсолютно уверена, что Шелтис вернётся, — продолжил Тэлвир, глядя мне прямо в глаза. — Она посылает армии к границе, готовит нападение, собирает войска. А я хочу тебя попросить не отпускать его. Никогда. Ни за что.

Я замерла, переваривая услышанное.

Тэвиэр.

Не мама. Не мать. Даже не королева.

Просто… Тэвиэр.

Холодное имя, произнесённое с холодной интонацией, без тени тепла, привязанности, родства. Словно он говорил о чужой женщине, которую презирает, ненавидит, боится.

— Ты рискуешь, говоря со мной.

— Думаешь, она меня убьет? Ну да. Медленно. Изощрённо. Болезненно. Я знаю. Но мне плевать.

Он шагнул ещё ближе, и туман уже обвивал его щиколотки, сжимал, готовый затянуть.

— Не отпускай его, — произнёс дроу тише, почти умоляюще, и в голосе впервые прозвучали живые эмоции. Страх. Боль. Отчаяние. — Прошу тебя. Свяжи сильнее. Запри на тысячу замков. Закуй в цепи, если нужно. Но не отпускай. Иначе случится что-то страшное. Что-то непоправимое. И я не смогу его спасти. Никто не сможет.

Сердце дёрнулось в груди, ухнуло вниз.

Я смотрела на него долго, молча, чувствуя, как внутри всё переворачивается, как мысли путаются, как эмоции смешиваются в клубок, который невозможно распутать.

Затем кивнула. Коротко. Резко.

Тэлвир выдохнул облегчённо, расслабил плечи.

Я развернулась и пошла прочь, оставляя его стоять в тумане, который медленно рассеивался.

Я вернулась в покои уже затемно, когда в окнах зажглись первые звёзды, а луна поднялась над горизонтом — холодная, яркая, почти полная.

Шелтис сидел внутри клетки.

Я велела заменить ему кровать, постелить ковер потолще.

Мое сокровище должно понимать две вещи: первое - я злюсь, но мне он необходим, как воздух, и второе - он тут надолго, ему будет удобно, но больше никаокй свободы. Никогда, если потребуется.

Он сидел на полу, в углу, обхватив голову руками, подтянув колени к груди, свернувшись почти в клубок. Серебристые волосы растрепались, упали на лицо, закрыв глаза. Плечи поднимались и опускались ровно, дыхание было спокойным, но через метку я чувствовала его эмоции — тяжёлые, давящие, безнадёжные.

Рядом с клеткой, буквально вплотную к прутьям, сидела Доминара.

Не отрываясь следила за дроу, даже не моргая, не шевелясь. Маленькая дракотика превратилась в каменную статую, неподвижную и настороженную. Не доверяет. Больше не доверяет тому, кто усыпил её и сбежал.

Я присела на постель — медленно, чувствуя, как усталость наваливается на плечи свинцовой тяжестью, как тело ноет после трансформаций, как мышцы горят. Смотрела на него долго-долго, пытаясь понять, что чувствую, что думаю, что хочу сделать.

— Тэлвир велел тебя не отпускать, — произнесла я тихо, и в тишине покоев голос прозвучал громче, чем следовало. — Дроу двигаются к границе провинции. Видимо, за тобой. Но ты ведь туда не хочешь?

Шелтис поднял голову.

Медленно. Неохотно. Серебристые волосы соскользнули с лица, открыв зелёные глаза — усталые, потухшие, почти пустые. Он смотрел на меня долго, молча, и в этом взгляде читалось столько боли, что внутри меня что-то дрогнуло, сжалось болезненным узлом.

— Я хочу остаться с тобой, — сказал он хрипло.

Воздух застрял в горле.

— Но тогда ты предашь Альдеон, — выдохнула я, чувствуя, как сердце колотится быстрее, как ладони становятся влажными. — Отвратительный выбор, Шелтис.

Дроу усмехнулся — горько, без тени веселья.

— Да, невесёлый, — согласился он.

Я встала с постели, подошла к клетке. Он тоже поднялся. Подошёл к самым прутьям, прямо напротив меня, так близко, что я чувствовала его дыхание — тёплое, неровное, учащённое.

Я протянула руку, погладила его лицо через решетку.

 — Будем считать, это я удержала, — сказала я тихо, не убирая руку, чувствуя, как под кожей пульсирует его сердцебиение, отдаётся в моей ладони. — Страшная кровожадная драконица пленила дроу, вся вина исключительно на ней. Поймала, посадила в клетку, не дала сбежать.

Шелтис открыл глаза, и в зелёных глазах мелькнула слабая искорка насмешки.

— Пытала нежностью, — добавил он тихо, накрывая мою ладонь своей, переплетая пальцы через прутья.

Тепло его прикосновения разлилось по руке, поднялось выше, к плечу, к груди, к сердцу.

— Да, страшно, правда? — выдохнула я, чувствуя, как губы растягиваются в улыбку помимо воли.

Он смотрел на меня долго, не отрываясь, и в глазах медленно разгоралось что-то живое, тёплое, пробивающееся сквозь отчаяние и усталость.

— Заставила любить, — произнёс Шелтис ещё тише, почти шёпотом, и слова повисли в воздухе между нами, тяжёлые, значимые, невыносимо честные.