«БОРИСЬ!», услышала Астрид эхо, что долетело к ней от места, где был скрыт Вейлор. Она незамедлительно взяла двух лекарей и направилась туда, где должен был мирно спать раненый Вейлор. Она обнажила висящий на поясе большую тяжёлую рапиру с эфесом в виде головы ворона, любезно предоставленный ей старостой. Прикусив губу, она почуяла неладное и раскрыв великолепные крылья, та взмыла в воздух и направилась к Вейлору. Она летела и смотрела своими пурпурными глазами по сторонам в надежде найти парня, привязанность к которому росла с каждым днём. Если он погиб, то нет смысла жить самой, так начинала думать Астрид, чьё волнение достигало апогея.

По прибытию демонесса узрела ужасную картину. Кровь была буквально всюду, её брызги окропили небольшой участок каменной стены и что самое ужасное то в большинстве своём была кровь её спутника. Полукровка, несколько раз пощаженный Вейлором, лежал мёртвым, его раздвоенное тело было ещё тёплым, но самого парня не было видно. Запах его ещё витал поблизости, но отследить его было сложно из-за бойни, что они учинили.

— ВЕЙЛОР!!!

Вскричала она и не услышав ответа с силой ударила по разрубленному трупу полукровки, отчего тот слетел вниз. Брякнувшись об нижний этаж послышалось довольное чавканье. Астрид с быстротой молнии убрала рапиру в ножны.

— Что ты сделал с ним, тварь…? Так, спокойно, Астрид, труп тебе ничего не скажет… Он не мог умереть. Не он, только не чемпион…

Подоспевшие лекари уставились на рассечённый труп полудемона и обомлели.

— Это ваш спутник…?

Астрид повернулась к ним и покачала головой.

— Нет. Это наш преследователь. У моего спутника белые волосы и он человек, а не это мерзкое создание.

Демонесса схватила обе половинки и сбросила вниз. Они шмякнулись, и она услышала, как множество чернокровок накинулись на столь неожиданное подношение. «Да чтоб душа не нашла свой покой в животах этих мразей», прошептала Астрид, думая, что же ей делать дальше.

— Госпожа, нам нужна твоя помощь, люди гибнут каждую секунду…

Взмолился один из целителей, на что Астрид гневно стрельнула глазами, но потом смягчилась.

— Да, конечно. Вперёд.

Через полчаса Астрид сидела в задумчивой позе на теле поверженного огромного чернокрового демона, туша которого сгодилась бы за добротный сарай. Она находилась посреди громадного поля, находящимся на третьем ярусе Лайстронга. Демон умер внезапно, от сильного укола, подаренного Астрид длинной тяжёлой рапирой, выбранную ей в небольшой оружейной. Из черепа погибшей громадной твари лилась тонкая струйка крови. Вокруг было огромное чисто растерзанных, выпотрошенных и разрубленных на куски трупов людей и демонов, лежащих как, попало. Астрид обвела всё это побоище взглядом.

— Где же ты, мой чемпион…

Рогатая красавица крепко задумалась о том, куда мог подеваться Вейлор, не обращая внимание на то, как уцелевшие воины стаскивают трупы чернокровок и придают их пламени. Оно вырывалось из их перстней и медальонов с рёвом рассекая воздух. Многие с благоговейным уважением бросали взгляды на ангела, что одним точным ударом спикировала и убила того, кого они, слабые люди не могли победить несколько суток подряд. Асирид не остановилась на этом, её тяжёлая рапира сокрушила ещё множество созданий тьмы. Её скорость, сила, проворство, всё было за гранью людского разумения. Пока другие были истощены и изранены, она даже не получила царапины и ни одна капля чёрной крови не попала на её одеяния.

— Она воистину посланница небес…

— Луч надежды Лайстронга… С ней мы победим геланов.

— Она так прекрасна, неужели бог сжалился над нами?

Шептались они между собой так тихо, как только могли, но Астрид слышала всё. Её переполняли противоречивые чувства. Женщина ощущала всю боль и разочарование тех, кто потерял родных и близких в сечи на полях, которые ныне удабривались пеплом и людей, и демонов. Эта необходимость немного удивила демонессу, люди воистину готовы на всё, чтобы выжить, сжечь родного, чтоб жить самому, а позже съесть плоды, взращённых на его пепле. Отвратительно, но демоны в этом были куда хуже. Чем дольше она узнавала жалких и слабых людей, тем сильнее Астрид проникалась их бытием и, тем противнее ей было от того, что чем хуже на душе людям, тем сильнее становится она.

Астрид глубоко вздохнула и одним прыжком достигла старосту, занятый тем, что забивал какого-то едва живого бесёнка своим длинным крылатым копьём.

— Его тут нет. Мы вскрываем животы всех тех, кто мог его проглотить. Но ни одного беловолосого не нашли.

Констатировал тот, искоса смотря на ту одним единственным глазом. Демонесса облегчённо вздохнула. Она не верила в то, что чемпион мог так просто погибнуть и наверняка ныне он забился туда, где его не достать и зализывает свои раны.

— Он не умрёт так просто, этот человек должен был умереть с рождения, ему не привыкать биться с неминуемым роком.

Астрид смахнула чёрную кровь с рапиры и убрала её в ножны, уютно расположившиеся на её кушаке. Галахид прикрыл глаза и из его копья вырвался огненный шар, который испепелил мёртвое тело добитого демонёнка в мгновения ока.

— Госпожа, ты, наверное, думаешь о том, как отвратительно то, что мы используем тела мертвецов, чтоб удобрить эти поля? Позволь объясниться…

Девушка безразлично пожала плечами.

— Выживание требует жертв, это лишь бездыханные тела, превращённые в пепел, мёртвых уже не вернуть. Не думаю, что мертвецы против того, чтоб их тела стали вместилищем вашей пищи.

Старик горько вздохнул.

— Похоже господь воистину добр.

— Безразличен.

Поправила его Астрид. Галахид с удивлением взглянул на ту, но промолчал.

— Проводи меня к тем, кто правит вами. Немедленно.

Приказательным тоном проговорила женщина, смотря на одноглазого человека своими пурпурными очами.

— Как скажете, госпожа.

* * *

Вейлор чувствовал холод, словно он лежал на твёрдой могильной плите, мир всё ещё пестрил разными оттенками красного, парня тошнило и в целом состояние было такое, будто он вот-вот умрёт. На его счастье, забытье так и не наступало, а боль была прямым признаком того, что он всё ещё жив. Тёплые прикосновения чьих-то сильных утончённых рук разбавили могильный холод, а затем жгучая боль от множества острых игл, которые сшивали его тело вновь напомнили о том, какого быть живым. Он был побит и истерзан настолько, что даже дыхание давалось ему с большим трудом, всё тело горело, а последняя потуга в виде удара, ослеплённого полукровки высосали из него всю силу, до капли.

Он слегка приподнялся и прищурив глаза увидел, что над его ранами корпела высокая, бледнокожая, худощавая молодая женщина. Её голова практически полностью покрывал серый глубокий капюшон. Длинные рыжие волосы, выпадающие из-под капюшона, походили на пламя, её бледное лицо и слегка впалые щёки говорили о том, что похоже она недоедает уже многие месяцы к ряду. Вейлор ощутил на себе взгляд её холодных жёлтые глаз, мелких точек в самом центре зрачка, а после ощутил, как та пронизывает ногтем край раны и поступательными движениями срезает оттуда тонкую полоску из плоти. После она вымочила свои длинные ногти в какой-то зловонной жиже, запах которой напоминал смесь уксуса и пропавшего вина, она обработала края его сочащихся ран, отчего их зажгло будто огнём.

— СССС…

Прошипел тот, а после, когда приступ острой боли утих, он решил спросить кто же она.

Кто… Ты…?

Выдавил из себя Вейлор, эти слова было сказать так сложно, будто у него и вовсе не было языка. Поглощённая работой женщина не обратила на него совершенно никакого внимания, возможно она была глуховата, возможно просто увлечена работой на столько, что все незначительные внешние раздражители ушли на второй план.

Приглядевшись, он понял, что ногти-когти незнакомки, подобные тем, что используют демоны для смертоубийства смертных и друг дружки. Вейлор протянул руку и коснулся её. Она подняла голову, нагнула её в бок, в её взгляде было сперва удивление, затем раздражение, она нахмурилась и клацнула острыми клыками, которые выглядывали из-под её верхней губы. Северянин понял, что она ему точно не враг и вся эта процедура только лишь акт непонятного ему врачевания. Острые когти скользили по его кровоточащему торсу и, кажется, изучали раны и старые побелевшие шрамы. Женщина отвела когти и щёлкнула ими на манер ножниц.

— Обильная кровопотеря, много шрамов. Оболочка сильно потрёпана… Крепкое мускулы, крепкие кости, но плоть истерзана. Нужна реставрация. Тебе ещё пригодится твоя плоть. Да, пригодится, вне всяких сомнений.

Прошептала незнакомка немного свистящим голосом, это было похоже на то, будто из её лёгких выходит не воздух, а ураган. Когтистые пальцы правой руки ловко подцепили нитку из соседней руки и пронзили его плоть. Оказалось, совсем не больно, не больнее укола булавки. Ловкие руки продолжили свою работу, на удивление безболезненно. Вейлор не придумал ничего лучше, чем откинуться на холодную каменную поверхность и отдаться на волю судьбы.

Сон пришёл внезапно, северянин провалился в него под мерное копошение в своих кровоточащих ранах и старых, грубо затянувшихся шрамах.

Распахнув глаза, Вейлор увидел высоченный потолок, напоминающий многоугольный купол. Он был создан из белых изящно выточенных блоков. Вейлор поднялся с железной плиты от холода и голода, что будто дали сил в его уставшее тело. Юноша был совершенно обнажённым, если не считать одеяла, набитого чем-то похожим на шерсть. Окутавшись в него, он встал на ноги и его шатнуло так сильно, что он едва не рухнул на каменные блоки, из которых судя по всему состояло всё помещение.

Северяина опечалило больше всего не то, что он находится невесть где и что в нём копошилась какая-то женщина, а то, что его топор исчез и теперь он ощущал себя даже больше, чем просто голым. Вейлор огляделся. Просто пустая комната, где поселился холод и запах его собственной крови. Обернувшись, он увидел огромное зеркало, проходящее от пола до граней купола. Самое первое, что он заметил это почти полное отсутствие шрама, подаренный ему воскрешённый Магнус. За место бурого уродливого рубца, на его месте была еле видная царапина, не толще волоса. Помимо слабости, Вейлор ощущал себя в целом очень даже неплохо и это настораживало его. Он скинул с себя одеяло и посмотрел на себя получше. Множество шрамов и рубцов, полученными им за столь короткую жизнь из уродливой вереницы превратились в едва видимую паутинку. Видимо та желтоглазая тощая женщина перештопала его тело, будто рваный плащ. Рассматривая обновлённое тело, Вейлор увидел то, как высокая могучая фигура подходит к нему со спины. Северянин сжал кулак и резко развернулся, взмахивая им наотмашь. Громадная чёрная лапища, перехватила его кулак.

— Ты проснулся?

Заговорил знакомый басистый голос, отражаемый от стен зала великое множество раз. Перед Вейлором возник двух с половину метровый атлетичного вида здоровяк, одетый в дорогие бархатные одеяния, его чья кожа была подобна черноте ночи. Его лица и головы не было видно за полностью закрывавшим лицо рогатым шлемом из чёрного серебра. Алые глаза осмотрели парня, и он довольно хмыкнул.

— Да, Нель тебя хорошо подлатала, просто отлично.

Беловолосый понял сразу, что это и есть его спаситель, он расслабил руку и когда гигант освободил её, то виновато поклонился головой.

— Это ты меня спас? Прошу прощения. И благодарю.

Великан лишь отмахнулся.

— Пустяки, верг. Я лишь дал тебе топор в час нужны, даже самому смелому и сильному воину иногда требуется такая малость. Пойдём.

Он указал дланью в проход, находящийся по другую сторону громадной комнаты. Вейлор быстро поднял одеяло и окутался в него.

— Могу я задать тебя пару вопросов?

— Можешь, но за трапезой, верг. Твоя анемия убьёт тебя, если ты не восполнишь силы.

— Я не верг, я северянин из Йотунхейма, моё имя Вейлор из клана стальных топоров.

— Да будет так. Нэль, дай, пожалуйста, нашему гостю одежду.

Через мгновение из-за зеркала вышла та самая женщина, что сшивала его кровоточащие раны и подправляла старые грубо заросшие рубцы. На ней был всё тот же балахон, похожий на тот в котором не так давно он путешествовал с Астрид. Капюшон на её голове был снят, и он отметил то, что кроме огромных острых ногтей и жёлтых глаз в ней не единого признака демонической крови. Она без эмоционально кивнула и протянула тому одежду, очень сильно похожую на то, что было одето на нём до этого. Юноша принял одеяние и отметил про себя, что глаза этой хоть и стройной, но от этого довольно красивой особы, чья худоба была аристократически лакрилонской, пугают его. Пугают не от того, что они желты и нечеловечески остры, пугают от того, что смотрела она не него, как на кусок мяса, а не на человека.

Ничуть не стесняясь её присутствия, ведь с каких это пор ему стоит стесняться обнажённого тела, да ещё и при лекаре, Вейлор одел на себя одеяния и отметил, что они куда более мягкие и удобные, нежели его старая одежда, из которой он уже вырос. Помимо этого, Вейлору дали сапоги, на размер больше, чем прежде.

— Спасибо…

Сказал он той с опаской, на что женщина холодно улыбнулась и исчезла за гигантским зеркалом.

— Она всегда занята исследованиями, не держи на неё зла.

Проговорил здоровяк, на удивление мягко кладя руку на плечо Вейлора.

— Как я могу, она же спасла мне жизнь, ты и она…

Человек развёл руками в сторону и Вейлор буквально ощутил то, как он улыбается за своим шлемом.

— Довольно благодарностей, ВейЛОР…

— Как мне обращаться к тебе?

— Квейд. Пойдём, ужин остынет. Нэль, к тебе это тоже относится, не заставляй повелителя снисходить до того, чтобы приказывать тебе поесть.

Послышалось гулкое и безразличное «угу», что судя по всему удовлетворило Квейда. Он указал северянину в одну из четырёх дверей.

Вейлор и его спаситель Квейд шли через мраморные коридоры, в которых всё ещё учитывалось могущество древних Кельтаров-величайших кудесников и магов всея Лакримы. Массивные могучие колонны, исписанные древними письменами, подпирали высокие потолки, усеянные осколками, которые освещали дорогу всеми цветами радуги. Квейд судя по цвету кожи был мавром чёрного континента, но его алые глаза. Вейлор отчётливо видел при их первой встрече их алый демонический оттенок, они не давали ему покоя.

Не давало ему покоя и то, что Астрид, та единственная, кто не покидала его многие месяцы к ряду сейчас совершенно одна в неприветливом и странном городе. Не так давно он и сам рад был бы избавиться от неё, бросить на съедение диким зверям или тем, кто гораздо хуже, но сейчас он хотел знать, что она в порядке. Вейлор сам не ощутил того, как его привязанность к той перерастала в нечто большее. Он глубоко вздохнул, заставляя себя думать о том, что демонесса наверняка в порядке и это место для неё, как дом родной. Вейлор не забыл своей цели, сигиле могущества, но Квейд сказал, что разговор будет за трапезой, значит так тому и быть.

Вдруг в нос беловолосого ударил прекрасный аромат вкусной свежей еды, вкус которой он уже почти позабыл. За очередной дверью его ожидал отнюдь не коридор, а крупный зал, освещённый десятками золотых канделябров.

Невероятное помещение было создано из оранжевого материала всевозможных оттеков: от пылающего топазного, до светло лимонного. Больше всего материал похожий на янтарь, чуть более чем полностью занимал этот зал. Множество картин, помещённых в разноформенные янтарные рамки, сотни и тысячи изогнутых узоров облицовывали стены и создавали иллюзию нахождения внутри потрясающе красивого цветка. Десятки литых статуэток белых крылатых созданий украшали стены.

Великолепная картина, размером в пару десятков метров располагалась на потолке это чудесной комнаты, сотканной из кусочков, как позже понял Вейлор, чистейшего янтаря. Блеск огней отражался и преломлялся в самых возможных вариациях и комбинациях, казалось, что вся комната сияет божественным светом. Великое множество самоцветов и золотых самородков то тут, там поблёскивали всеми цветами радуги. Теплота тонов пробегала по глазам парня, и он почти не моргал, наслаждаясь гаммой цветов, достойную королей и императоров.

Чудесная комната произвела на Вейлора неизгладимое впечатление, он будто угодил в божественные чертоги, где вечный пир сменяется лишь весельем и нескончаемыми удовольствиями. Когда рябь в глазах утихла, подле него тихий голос здоровяка прервал его зачарованное разглядывание зала.

— Прошу к столу. Ешь, пей, не стоит ждать Нэль.

Проговорила Квейд, указывая на один из резных стульев, больше похожих на трон. Вейлор уселся и огляделся. Как вся эта еда могла оказаться тут? Всё, что он видел многие дни пути лишь степь с редкими кривыми растениями, да демонами с призраками. Еда на золотых была самая обычная: хлеб, вино в бутылках, жареная свинина, разнообразные каши из бобовых и злаков, запечённая птица, какие-то похлёбки и многое-многое другое, что могло быть на столе каждого богатого человека. Он увидел лохань с водой и сразу понял, что она для умывания рук. После нехитрой процедуры, юноша уселся обратно на стул. Квейд сидел напротив и наблюдал за повадками своего гостя, сверкая глазами из-под рогатого шлема.

Вейлор взял в руку золотую вилку. Неуклюже и скорее, как оружие, нежили, как столовый прибор. Он прокрутил её в руке и взял её в три пальца. Северяне вообще не часто использовали столовые приборы, а предпочитали есть мясо с вертела и хлебать жидкие каши с похлёбками прямо из мисок. Но коль они были, то не сильно красиво будет ими пренебрегать. Во вторую руку парень взял нож, который и ножом было смешно назвать, так зубочистка.

Он вонзил в стоявшую рядом птицу вилку и одним рубящим движением рассёк тушку надвое. После чего уложил располовиненную птицу на золотую тарелку. Перед тем, как он начал есть, парень перевёл взгляд на Квейда.

— Ты не будешь есть?

Квейд усмехнулся.

— Не позже, чем ты насытишься. Боюсь мой лик может отпугнуть твой аппетит.

Вейлор отсёк ножку птицы и насадив её на вилку откусил большой кусок. Прожевав его, проглотил, отмечая, что та буквально расплылась во рту, повар пропёк её на славу.

— Едва ли кровоточащие гнойные раны, ужасные шрамы или же болезнь, что изуродовала тебя смогут испортить мою трапезу.

Чернокожий задумался, наблюдая за тем, как парень с аппетитом уплетает всё, что попадается ему под руку. Пожав плечами, он положил руки на шлем и медленно поднял его вверх, обнажая тем самым лицо. Вейлор затаил дыхание, когда тот положил шлем подле себя, затем усмехнулся и взяв запечённого поросёнка перекусил его пополам своими мощными зубами. Перед северянином оказался самый настоящий демон, чернокровая тварь, кровь собратьев которой, он проливал не так уж и давно. Лысая голова, большие прямые рога, звериные черты лица, алые тлеющие глаза, зубы и челюсти такие, что не то, что поросёнка, коня перекусит. Это было просто невозможно, ведь Астрид точно дала понять, что чернокровки абсолютно полностью неразумны, а этот за исключением лица и невероятно огромного роста, был подобен человеку во всём.

— Это невозможно…

Произнёс он, совершенно ошарашенным тем, что он видел. Съев за пару присестов половинку небольшого поросёнка вместе с костями, Квейд растёкся в злобной ухмылке.

— Ты ошибаешься, человек, ты глубоко ошибаешься…