— Да вы тут вообще охренели…

Тестер тихо стукнулся о ступеньку стремянки и остался лежать возле ноги Олега. Сам он ещё несколько секунд просто смотрел перед собой, пытаясь уложить в голове услышанную цифру. Шесть километров. Не корабль. Летающий город.

Олег медленно спустился вниз со стремянки, машинально подхватил тестер и какое-то время молча стоял посреди жилой каюты технического персонала. Вентиляционный узел за его спиной уже работал нормально. Воздух снова тихо зашумел внутри каналов. Обычно после законченного ремонта он чувствовал удовлетворение.

Сейчас — нет.

Сейчас впервые по-настоящему пришло осознание масштаба. Шесть километров металла. Сотни тысяч помещений. Тысячи систем. И он тут один. Олег тяжело сел на край койки.

— Ила.

— Слушаю.

Несколько секунд он молчал. Потом всё-таки медленно произнёс:

— Я ведь тут просто свихнусь.

В этот раз Ила ответила не сразу.

Олег устало потёр лицо ладонями.

— Нет, серьёзно. Я понимаю — ремонт, учёба, всё такое… Но это же годы. Может, десятки лет.

Он медленно обвёл взглядом стены каюты. Металл. Свет. Тихий гул корабля. Одни и те же коридоры. Одни и те же панели. Каждый день. Снова. И снова.

— Мне нужен будет отпуск, Ила.

Система молчала. Олег продолжил уже тише:

— Мне нужно будет хотя бы иногда выбираться отсюда. Небо увидеть. Солнце. По земле походить. По траве босиком. С людьми поговорить нормально.

Он усмехнулся краем губ.

— Я хоть и интроверт… Да и вообще к одиночеству привык. Тем более теперь я не один. У меня ты есть.

На несколько секунд в каюте стало очень тихо. А потом Ила неожиданно быстро ответила:

— Длительное пребывание человека внутри замкнутой искусственной среды действительно может привести к психологической деградации.

Олег коротко кивнул.

— Ну вот. Значит, мне всё равно придётся иногда улетать.

Пауза. Слишком долгая. Олег медленно поднял взгляд вверх.

— Ила?

Ответ последовал не сразу.

— Все малые суда дредноута были использованы во время эвакуации.

Олег нахмурился.

— В смысле — все?

— Подтверждаю. Спасательные корабли. Транспортные челноки. Вспомогательные суда. Большая часть флота сопровождения.

С каждым словом голос Илы становился всё быстрее.

— В текущий момент дредноут не располагает исправным транспортом для межпланетных перелётов. Восстановление собственных маршевых систем дредноута также невозможно без завершения ремонта энергетических магистралей, реакторных секций и—

— Подожди.

Олег поднял руку. Ила замолчала. В каюте снова стало тихо. Олег сидел неподвижно, глядя куда-то в пол. Потом медленно спросил:

— То есть я заперт.

— Формулировка некорректна.

— Да ну?

Система снова замолчала. Олег какое-то время сидел без движения. Потом тяжело выдохнул и откинулся спиной к стене.

— М-да…

Он больше ничего не говорил. И именно это впервые по-настоящему напугало Илу.

Медицинские контуры нейросети фиксировали:

— резкое снижение эмоциональной активности

— признаки подавленного состояния

— устойчивый рост тревожности

— снижение концентрации внимания

Гражданин замыкался в себе. Ила уже знала это состояние. За двенадцать тысяч лет наблюдения за человеческой памятью она успела понять достаточно, чтобы распознать начало медленного психологического угасания. А ещё она поняла другое. Если сейчас ничего не сделать — Олег действительно начнёт ломаться. Этого нельзя было допустить. Слишком долго дредноут был пустым. Слишком долго она оставалась одна. ИскИн начал экстренный пересчёт доступных вариантов. Через несколько секунд решение было найдено.

— Существует возможный способ получения транспорта.

Олег поднял голову не сразу.

— Чего?

— Напротив ремонтных доков дредноута находится повреждённый корвет флота Джора.

Несколько секунд Олег молча смотрел перед собой.

— Насколько повреждённый?

— Тяжёлые множественные повреждения корпуса. Значительная часть внешних систем уничтожена. Однако визуальный анализ показывает высокую вероятность сохранности центральной рубки и гипердвигателя.

Олег медленно выпрямился.

— Подожди… То есть его можно восстановить?

— Теоретически — да.

— Тогда чего мы ждём?

— Для начала корвет необходимо втянуть внутрь ремонтного дока.

— Ну так втягивайте.

— Для активации систем гравитационного захвата требуется восстановление части инженерных контуров докового сектора.

Олег молча слушал.

— После этого потребуется восстановление самого корвета. Затем — проверка реактора, гипердвигателя, маршевых систем и бортового ИскИна.

— Ясно…

Ила продолжила:

— Кроме того, управление боевым кораблём флота Джора требует официального флотского статуса.

Олег прищурился.

— В смысле?

— Вам потребуется прохождение флотской подготовки и получение звания капитана малого корабля.

Олег медленно провёл ладонью по лицу.

— То есть просто взять и улететь у меня не получится.

— Подтверждаю.

Снова наступила тишина. Но теперь Олег уже не выглядел настолько опустошённым. Он сидел молча ещё несколько секунд. Потом всё-таки тяжело выдохнул.

— Ладно… Значит, будем чинить.

Медицинские контуры уже фиксировали постепенную стабилизацию его состояния. Ила впервые за последние минуты ослабила часть тревожных расчётов. Олег поднял взгляд вверх.

— Слушай… а покажи мне его.

— Уточните запрос.

— Дредноут ваш. Интересно же посмотреть, на чём я вообще живу.

Через несколько секунд часть стены каюты мягко разошлась в стороны. Изнутри медленно выдвинулась широкая визуальная панель. Экран вспыхнул. И Олег замер. На фоне звёзд висел дредноут. Гигантский. Невероятный. Сияющий свежей бронёй. Крылья уходили в стороны на километры, превращая корабль в нечто среднее между космическим флотским исполином и древним самолётом невозможных размеров.

— Подожди…

Олег медленно подошёл ближе к экрану.

— Это что… самолёт?

— Архивное изображение было создано после завершения строительства дредноута и выхода со стапелей орбитальных сборочных ферм. Олег нахмурился.

— А сейчас картинку показать не можешь?

— На данный момент получение изображения дредноута со стороны невозможно.

Несколько секунд Олег молча смотрел на изображение. Потом снова ткнул пальцем в экран.

— Нет, ты мне всё-таки объясни. Зачем космическому кораблю крылья? Несколько секунд Ила молчала. Потом спокойно произнесла:

— Конструкция относится к технологии «Звёздный парус».

На изображении дредноута медленно подсветились гигантские боковые плоскости корабля. Олег продолжал разглядывать изображение.

— И зачем космическому кораблю крылья?

— На раннем этапе развития Империи Джора реакторные технологии обладали недостаточной энергоэффективностью для создания крупных автономных кораблей.

На экране появились старые схемы древних кораблей Джора. Грубых. Угловатых. И с огромными плоскостями крыльев.

— Первые межзвёздные корабли требовали колоссального количества энергии. Реакторы того периода были слишком громоздкими и нестабильными. Полноценное размещение энергетических систем внутри корпуса делало строительство крупных судов практически невозможным.

Олег внимательно слушал.

— Тогда была разработана технология «Звёздный парус».

На изображении один из древних кораблей медленно развернулся плоскостями к ближайшей звезде. Крылья начали постепенно светиться мягким золотистым светом.

— Поверхность крыльев покрывалась высокоёмкими энергопоглощающими панелями. Во время нахождения в системе корабль разворачивался к звезде и накапливал энергию излучения внутри батарейных массивов.

— То есть буквально заряжался от солнца…

— Формулировка допустима.

На экране начали появляться схемы распределения энергии. Крылья вспыхивали потоками света, а затем энергия расходилась по всему кораблю.

— Накопленная энергия использовалась для питания маршевых двигателей, поддержки щитов, гиперпереходов и вооружения. Это позволило резко сократить размеры реакторов и сделать возможным создание тяжёлого флота.

Следом на экране появились корабли следующего поколения. И Олег постепенно понял:

крылья не уменьшались. Наоборот. Становились больше. Сложнее. Массивнее.

— Со временем полезность «Звёздного паруса» не снизилась. Реакторы эволюционировали. От термоядерных комплексов к холодному синтезу. А затем — к реакторам проекта “Галактика”. Энергоэффективность повысилась на порядки. Реакторы уже могли питать корабли самостоятельно, но «Звёздный парус» только расширял свой функционал. Теперь на экране появился линкор. Его крылья были покрыты тяжёлыми орудийными платформами. Внутри плоскостей просматривались гигантские внутренние тоннели рельсотронов.

— По мере развития технологий крылья начали использоваться как дополнительные орудийные платформы, энергетические накопители, ангары и несущие конструкции.

Следующее изображение заставило Олега медленно выпрямиться. Под крыльями огромного корабля висели закреплённые боевые суда.

— Ни хрена себе…

— Тяжёлые корабли позднего периода использовали крылья как транспортные фермы для размещения вспомогательного флота.

На экране дредноут медленно входил в боевое построение. Под его крыльями действительно висели тяжёлые крейсеры. Через несколько секунд крепления разошлись. Крейсеры отделились и начали расходиться в стороны. Олег молча смотрел на экран.

— Да это же…

Он даже не сразу нашёл слова.

— Это же летающая крепость какая-то…

— Дредноуты являлись флагманами флотов Джора.

На экране появились орбитальные верфи. Вернее — отдельные гигантские секции будущего корабля. Центральный корпус. Правое крыло. Левое крыло. Хвостовые конструкции. Огромные части медленно буксировались в открытом космосе десятками монтажных платформ.

— Из-за размеров и ресурсоёмкости строительство полноценных стапелей под дредноуты было признано неэффективным.

Олег внимательно слушал.

— Поэтому корабли данного класса собирались по секциям. Отдельные части строились на стандартных орбитальных верфях, после чего соединялись уже в открытом космосе.

На экране медленно сходились гигантские элементы корпуса.

— Каждый дредноут являлся уникальным проектом и строился в единственном экземпляре для отдельного флота.

Олег медленно выдохнул.

— М-да…

Он ещё долго смотрел на изображение. А потом вдруг тихо усмехнулся. Очень устало. И очень искренне.

— А красиво всё-таки, зараза…

(Изображение условное. Нейросетке очень сложно объяснить все свои хотелки)

Олег молча смотрел на огромный белый корабль, медленно вращающийся на обзорной панели. Даже сейчас, уже зная, что перед ним не просто картинка, а реальный дредноут, внутри которого он живёт, мозг всё равно отказывался до конца воспринимать масштаб увиденного. Шесть километров. Крылья, похожие одновременно на солнечные батареи, крепостные стены и элементы какой-то гигантской промышленной платформы. Тяжёлый монолитный корпус. Огромные секции ангаров. Броневые сегменты. Башни рельсотронов вдоль крыльев. И нос. Три огромных тёмных провала, уходящих внутрь корабля. Даже на изображении они выглядели неправильно. Слишком большими и слишком глубокими, словно внутри корпуса скрывалось не оружие, а какая-то чудовищная шахта. Олег медленно выдохнул.

— Ила.

— Слушаю.

Он ещё несколько секунд смотрел на дредноут.

Потом тихо спросил:

— А как его зовут?

Пауза длилась недолго.

— Название было присвоено лично Императором Джора.

Ила сделала короткую паузу.

— «Арбитр».

Несколько секунд Олег молчал. Потом едва заметно кивнул своим мыслям.

— Подходящее имя…

Изображение медленно провернулось, демонстрируя носовую часть дредноута крупнее. Олег снова посмотрел на три тёмных тоннеля.

— Это и есть ваш главный калибр?

— Подтверждаю.

— И как оно вообще работает?

Синтетический голос спокойно зазвучал под потолком каюты:

— Главный калибр дредноута представляет собой трёхканальную рельсовую систему сверхдальнего поражения.

Олег слушал внимательно.

— Каждый канал содержит многокилометровую последовательность магнитных ускорителей. Во время выстрела снаряд проходит последовательный разгон внутри корпуса корабля.

— Сколько ж энергии эта дрянь жрёт?.. — пробормотал Олег.

— Пиковое энергопотребление главного калибра сопоставимо с нагрузкой малой планетарной энергосети.

Он коротко присвистнул.

— Ничего себе…

Ила продолжала:

— Основное назначение главного калибра:

— уничтожение тяжёлых кораблей противника

— разрушение орбитальных укреплений

— планетарная бомбардировка

— сверхдальнее кинетическое поражение целей

Олег медленно кивнул.

— А средний калибр?

На изображении вдоль крыльев подсветились длинные башни рельсотронов.

— Средние рельсовые батареи предназначены для ведения боя на средней дистанции и уничтожения кораблей классов:

— крейсер

— тяжёлый крейсер

— линкор

Олег задумчиво смотрел на длинные стволы.

— А мелочь?

— Уточните запрос.

— Ну всякая шушера. Истребители. Дроны. Торпеды. Москитный флот.

На этот раз на крыльях подсветились десятки небольших точек.

— Защита от малых целей обеспечивается системой противокосмической обороны. Основу ПКО составляют лазерные батареи высокой скорострельности.

Олег некоторое время молча изучал схему.

Потом нахмурился.

— И всё?

— Уточните формулировку.

— Ну вот это всё, — он махнул рукой в сторону изображения. — Главный калибр. Средний калибр. Лазеры ваши.

Ила молчала.

Олег медленно потёр подбородок.

— Не нравится мне это.

— Уточните причину.

Он некоторое время продолжал смотреть на дредноут. Потом спокойно произнёс:

— Маловато будет.

На несколько секунд в каюте повисла тишина.

— Анализ фразы недостаточен для—

— Да я не про размер корабля, — перебил Олег. — Я про концепцию.

Он ткнул пальцем в изображение.

— Вот смотри. Главный калибр — страшная штука. Тут без вопросов. Средний калибр — тоже. Но всё это — точечное уничтожение.

Олег начал говорить всё увереннее, уже почти машинально включаясь в привычный инженерный разбор.

— Один выстрел — одна цель. Ещё один выстрел — ещё одна цель. Да, мощно. Да, красиво. Но ты сама рассказывала, что архи лезли миллионами.

Ила молчала.

— А теперь представь, — продолжал Олег, — что на тебя несётся рой мелкой дряни. Тысячи целей. Десятки тысяч. И что? Ты в них вот этим всем будешь по одной стрелять?

— Лазерные системы ПКО обладают высокой скоростью наведения и—

— Да знаю я, — отмахнулся Олег. — Но это всё равно точечная работа.

Он снова посмотрел на изображение дредноута.

— Если на тебя летит саранча — её не из винтовки отстреливают.

Олег задумчиво прищурился.

— Её дихлофосом давят.

На этот раз Ила молчала заметно дольше обычного.

А Олег уже продолжал рассуждать вслух:

— Вам не хватает массовости огня. Не хватает насыщения пространства. Не хватает чего-то, что сможет просто заливать сектор сплошным потоком смерти, а не выцеливать каждую отдельную цель.

Он ещё раз посмотрел на лазерные батареи ПКО. И тихо добавил:

— Даже ваши лазеры тут, по-моему, проигрывают.

Олег ещё несколько секунд молча смотрел на схему дредноута. Потом задумчиво прищурился.

— Так… ладно. Это всё понятно. Но я смотрю на ваши рельсотроны, на эти лазеры… и у меня только один вопрос.

— Уточните запрос.

— От чего вы вообще всё это питаете?

Он ткнул пальцем в изображение главного калибра.

— Вот эта дрянь жрёт энергию как не в себя. Лазеры ваши тоже. Да тут, по ощущениям, половина корабля должна работать только на то, чтобы вторая половина могла стрелять.

Пауза длилась недолго.

— Основу энергоснабжения дредноута составляют две системы.

На изображении подсветились крылья корабля.

— Первая:

система звёздного паруса.

Олег хмыкнул.

— Ну да, это ты уже рассказывала. Огромная летающая батарейка.

— Формулировка упрощена, но допустима.

Он махнул рукой.

— А второе?

Изображение сменилось резко. И Олег замер. Перед ним появилась огромная цилиндрическая конструкция, уходящая вверх и вниз далеко за пределы изображения. Вся поверхность реакторного комплекса была буквально облеплена сотнями одинаковых колб. Ровные ряды. Ярус за ярусом. Внутри каждой — ослепительно яркое голубовато-белое свечение. Будто кто-то взял сотни маленьких звёзд и запер их внутри металлических камер. Вокруг реактора тянулись километры магистралей, охлаждающих контуров, силовых кабелей и массивных кольцевых конструкций. Всё это выглядело не как научная установка. А как промышленный завод, построенный вокруг управляемого конца света.

— Реакторный комплекс проекта «Галактика», — спокойно произнесла Ила.

Несколько секунд Олег просто молча смотрел на изображение. Потом устало потёр лицо ладонью.

— Ну да… конечно.

Тихо хмыкнул.

— А чего я ещё ожидал…

Ила продолжала:

— Каждая реакторная ячейка содержит искусственно удерживаемую микрозвезду.

Олег медленно поднял взгляд.

— То есть вот эти все штуки…

— Подтверждаю.

На схеме подсветились отдельные колбы.

— Гравитационные и магнитные стабилизаторы удерживают реакцию внутри защитных камер. Энергия всех реакторных ячеек объединяется в единую силовую сеть дредноута.

Олег некоторое время продолжал молча смотреть на изображение. Потом тихо спросил:

— И сколько их там?

— Шестьсот основных реакторных ячеек.

Тишина. Олег медленно прикрыл глаза. Пару секунд просто сидел молча. Потом тяжело выдохнул.

— Сегодня реально день потрясений…

На этот раз в голосе уже не было прежнего шока. Скорее какая-то усталая обречённость человека, который за последние сутки слишком много раз сталкивался с вещами, полностью ломающими привычную картину мира.

Он снова посмотрел на гигантский цилиндр реакторного комплекса.

На сотни маленьких искусственных звёзд внутри него.

И вдруг очень ясно понял одну простую вещь.

Джора давно перестали бояться масштабов.

(Ячейка реактора)

(Реактор целиком)