Положение становилось все напряженнее и напряженнее. Конечно, можно было не выполнить и этот приказ, но тогда фашисты могли пойти на крайние меры. По сведениям центра неподалеку от лагеря расположились эсэсовские войска. Интернациональный центр считал вооруженное выступление заключенных преждевременным. Да и требование коменданта, по существу, было «скромным».

Но все же центр учитывал, что под видом эвакуации фашисты могли уничтожить военнопленных в пути или здесь же в лагере — в хорошо известном «хитром домике». На этот случай подпольная организация снабдила военнопленных пистолетами, патронами, самодельными гранатами, кортиками, ножами. Командиру группы Степану Бакланову было дано указание: в случае попытки эсэсовцев напасть на колонну, немедленно оказать сопротивление, уничтожить конвой и действовать в зависимости от обстановки.

Вместе с этой группой русских военнопленных должен был уйти и Симаков.

Военно-политический центр вначале хотел его спрятать в лагере. Сделать это было не трудно. Но хорошо продумав обстановку, Симаков отказался от такого плана. Масса военнопленных, с которыми Симаков все эти тяжкие годы работал, могла подумать, что в минуту опасности он спрятался, не захотел разделить тяжелую участь со своими товарищами по борьбе.

Ночью, перед отправкой, на заседании русского подпольного центра было предусмотрено, что при выходе из ворот фашисты могли устроить обыск и тогда схватка была бы неизбежной.

Предусмотрели и второй случай: эвакуированных могли уничтожить в лагере. И центр решил: к моменту выхода советских военнопленных из лагеря сосредоточить около ворот несколько боевых групп. В их задачу входило поддержать военнопленных, если этого потребует обстановка, с оружием в руках.

Той же ночью Симаков и Бакланов передали хранившееся в бараке № 7 оружие Кюнгу, Карцеву, Смирнову. Смирнову же было поручено и командование оставшимися в лагере русскими военнопленными и политзаключенными. Это был очень удачный выбор. Смирнов начал военную службу еще в 1916 году и к началу Великой Отечественной войны был уже начальником артиллерии дивизии. В Бухенвальд он попал летом 1943 года. Здесь он почти сразу же вошел в подпольную организацию, а затем и в военно-политический центр, активно участвовал в создании боевых подпольных групп вместе с Назировым, Задумовым, Баклановым, Карцевым и другими.

Но, к счастью, все опасения оказались напрасными. Эсэсовцы, выводя военнопленных из лагеря, обыска не устроили и в конюшню их не повели. Вся колонна в 480 человек направилась в сторону Веймара, где русских погрузили в вагоны.

Несколько дней эшелон катался от одной станции до другой. В пути не раз попадал под бомбежки американской авиации.

В этих условиях эвакуированные участники подпольного центра — Симаков, Бакланов, Левшенков, Ногаец и Павлов по цепочке передали узникам передвижной тюрьмы распоряжение организовать групповые побеги. И распоряжение было выполнено. В первую же ночь бежало более 20 узников. А после того, как значительная часть военнопленных ушла, совершили побег и Симаков с Баклановым. Вырезали ножами в одной из торцовых стенок вагона отверстие, ночью перебрались на буферные тарелки и спрыгнули на насыпь. Охрана заметила побег, открыла огонь, но эшелон остановить не решилась.

Ночью же беглецы добрались до ближайшего села и сделали там дневку.

После трех дней блуждания по лесам смельчакам удалось встретиться с чешским лесником, а он связал их с местными партизанами.

Никакими словами не описать радость, которую испытали Симаков и Бакланов, увидев чешских товарищей по оружию. От лесника они уже знали, что за люди попали к ним, и приняли русских как братьев.

Вместе с партизанами и пошли навстречу частям Советской Армии. К своим!