Надя долго разглядывала три картонные коробки, доставленные сегодня ровно в девять утра. Во время утреннего сеанса, который она чуть не проспала, Макс приказал держать чат открытым и направить видеокамеру в центр комнаты.

Она осторожно распаковала коробки и разложила устройства на столе так, чтобы Макс их мог видеть.

— Зачем мне ещё один лэптоп и телефон? У меня же есть, — спросила она с недоумением.

— Теперь ты будешь пользоваться этими устройствами, — сухо ответил Макс, не вдаваясь в объяснения.

Следуя его пошаговым инструкциям, Надя включила новый лэптоп и переставила симку в телефон.

Она покрутила в руках довольно безвкусную рамку с изображением котика.

— А это зачем?

Макс объяснил, что в этих предметах установлены скрытые видеокамеры, и дал указания, где их расставить.

Одна из камер, спрятанная в синей баночке крема для лица, предназначалась для ванной комнаты. Надя поставила её на стеклянную полочку под зеркалом, среди других своих баночек и бутылочек.

— Теперь можешь заняться своими делами. Мне нужно проверить оборудование. Это займёт одиннадцать минут.

«Какой же он педант», — подумала Надя: такая скрупулёзная точность её удивила. Ради интереса она даже засекла время. И правда — ровно через одиннадцать минут Макс закончил проверку.

— Система работает нормально, но некоторые камеры нужно репозиционировать.

Наде пришлось двигать и поворачивать предметы, в которых были установлены камеры, до тех пор, пока Макс не был удовлетворён.

— Ты не должна передвигать или прикрывать видеокамеры, — строго предупредил Макс. — Это обязательное условие.

Надя тяжело вздохнула: особенно ей не нравилась та синяя баночка в ванной, но теперь уже было поздно спорить или протестовать.

«Хорошо, что в квартире старая советская планировка и туалет отдельный, — подумала она с облегчением. — Не хватало ещё только камеры в туалете!»

Взяла в руки маленькую коробочку. Внутри на красной бархатной подложке лежали серьги и кулон с жемчужинками. Простенькие, но аккуратно сделанные.

— Это мне? Какие симпатичные! А жемчужинки настоящие? — спросила она, едва сдерживая радостную улыбку.

— Это искусственный жемчуг и позолота. Настоящий жемчуг и золото сильно бы утяжелили устройства.

— Так это девайсы?

— Да. Надень серьги.

Надя взяла серьги в руки и заметила, что их обратная сторона, скрытая за мочкой уха, необычно массивная. Она осторожно надела их. Послышались щелчки, шорох, и она услышала низкий голос Макса. Казалось, он стоял совсем рядом.

— Это особые наушники. Звук передаётся узконаправленным лучом прямо на кость. При этом ушной канал остаётся свободным, и ты можешь без помех слышать другие звуки, — пояснил Макс. — Теперь я всегда буду на связи. Больше нет необходимости пользоваться чатом.

— Как? Всегда-всегда?! — Наде вдруг стало не по себе.

— Да, таков договор, — ответил Макс.

— А этот кулон — видеокамера?

— Да, мы это обсуждали. Есть ещё три других важных устройства. Надень их.

Надя взяла довольно тяжёлый золотистый браслет.

— Для чего он?

— Браслет и кольцо — это продвинутые фитнес-трекеры. В них установлены лабораторные датчики: спектрометр для анализа состава пота и крови, высокочастотный кардиограф и другие датчики для снятия различных физиологических параметров твоего организма. В этом состоит суть моих исследований.

— Браслет нужно надеть на левое запястье, а кольцо — на правую руку.

Надя выполнила приказ. Оба устройства точно подошли по размеру. Взяла в руки ободок. Он явно предназначался для волос.

— И это тоже девайс? А для чего он? — спросила она с любопытством разглядывая изящную вещицу. В последнее время эти аксессуары стали модными, и Надя тоже собиралась купить такой.

— Обычный сканер для снятия энцефалограммы, только миниатюрный, — объяснил Макс.

Надя с надела ободок перед зеркалом. «Выгляжу в нём как прилежная школьница-зубрилка, — подумала она. — Хотя, если прикрыть волосами, то вполне стильно и удобно — чёлка в глаза не лезет».

— Теперь расслабься, мне нужно произвести настройку и диагностику. Это займёт две с половиной минуты.

Надя расслабилась. Она ничего не почувствовала, но ей показалось, что под браслетом пару раз слабо кольнуло. Один раз почувствовала лёгкое жжение.

— Теперь сделай пять приседаний.

Надя слегка покраснела, но послушно выполнила приказ.

— Настройка завершена, — объявил Макс, и голос его прозвучал почти торжественно. — Ты будешь носить эти устройства постоянно. Они водонепроницаемы, и в них можно принимать душ. Периодически их придётся подзаряжать. Я скажу тебе, когда и как это нужно будет делать.

— Сейчас отключи и убери старые лэптоп и смартфон. Они тебе больше не понадобится.

— Как! — запротестовала Надя. — Но там все мои материалы, текст курсовой, фотографии, и много всего нужного!

— Я уже синхронизировал всю информацию. Проверь.

Надя проверила — и действительно, все обои, иконки программ и файлов были точно, как на прежних устройствах.

— Я лишь убрал ненужные тебе файлы и документы, — добавил Макс.

В груди у Нади похолодело. Ей вдруг реально стало очень страшно. Макс так спокойно сказал, что он без её разрешения зашёл в её компьютер и смартфон, читал её файлы. Сам выбрал, что ей, по его мнению, нужно, а что следует удалить. «Хорошо, что я не храню личный дневник на компьютере», — пронеслась мысль.

— Твои физиологические параметры указывают на внезапный стресс, — в чём причина? — спросил Макс, но тон его голоса стал заметно мягче.

Надя не смогла произнести ни слова. Спазм сжал горло, и она сильно закусила губу.

— Нет, всё хорошо. Мне… мне… нужно привыкнуть. Это пройдёт.

— Тебе следует отдохнуть и побыть на свежем воздухе. Через десять минут ты выйдешь из дома и доедешь подземным транспортом до станции «Парк Культуры». Билет на каток и коньки заказаны на сеанс, начинающийся в 11:30, — сказал Макс тоном, не допускающим возражений.

Пикнул телефон — подтверждение заказа и электронный билет.

Надя давно не каталась на коньках и поначалу было тяжело. Постепенно она вошла во вкус и с удовольствием нарезала круги. День был солнечный, с лёгким морозцем. Она чувствовала, что её щёки раскраснелись.

— Ты не устала? — спросил Макс, когда она расшнуровывала коньки.

Надя вздрогнула от неожиданности — никак не могла привыкнуть к тому, что теперь он был с нею всё время.

— Нет, это было так здорово! Спасибо, что заставили меня пойти сюда. А то бы я просидела дома целый день!

— Твои физиологические параметры значительно улучшились, но пониженное содержание глюкозы показывает, что ты голодна.

— Да, я ужасно проголодалась! Можно мне купить бургер или шаурму?

— Нет. Это нездоровая еда. На выходе из парка, справа, есть ресторан. Я заказал тебе подходящую пищу.

— Но это же дорого!

— На телефоне всегда будет достаточно средств. Не беспокойся об этом. Забота о твоём правильном питании входит в круг моих обязанностей.

Надя пожала плечами — ресторан так ресторан.

Действительно, на её имя был заказан столик. Девушка-администратор учтиво провела гостью в небольшой зал, оформленный в стиле модерн.

Множество сочных зелёных растений и простая, немного угловатая мебель из массивного дерева как бы намекали на то, что еда здесь экологически чистая.

— Ваш заказ сейчас подадут, — сказала администратор и удалилась.

Словно услышав Надин немой вопрос, Макс пояснил:

— Я выбрал оптимальные блюда с учётом дополнительного количества калорий, потраченных сегодня на физическую активность.

Официант принёс первое блюдо, налил воды и пожелал приятного аппетита.

На тарелке были красиво выложены ломтики овощей, украшенные сверху зеленью.

— Запечённые на гриле овощи: баклажаны, кабачки, болгарский перец. Украшено кинзой и приправлено оливковым маслом, — пояснил Макс как заправский шеф-повар. — Заявленная калорийность — 196 килокалорий.

— Очень вкусно, — сказала Надя, попробовав овощи. — А что за специя добавлена? Такой необычный вкус.

— Сухой орегано — типичная средиземноморская приправа.

Официант принёс главное блюдо — что-то белое в золотистом соусе с маленькими помидорчиками и кусочками овощей вокруг.

— Треска с мини-овощами по-неаполитански, — пояснил Макс, и это прозвучало немного торжественно, словно он сам готовил такое замысловатое блюдо. — Заявленная калорийность — 737 килокалорий.

Надя попробовала кусочек нежной трески.

— Необыкновенно вкусно! А что это за соус?

— Разновидность соуса «биск». В него входят панцири креветок, масло, репчатый лук, стебли сельдерея, морковь, коньяк и томатная паста. Также добавлены специи и особый рыбный бульон.

— Вы наверно часто здесь бываете? — осторожно спросила Надя. Ей хотелось узнать о Максе побольше.

— Нет, но я прочитал описания блюд.

— Знаете, Макс. Должно быть, я странно выгляжу со стороны — разговариваю как бы сама с собой.

— Не беспокойся. Я постоянно анализирую окружающую обстановку, но пока не увидел ни одного любопытного взгляда. Сейчас многие говорят по телефону через наушники. Это никого не удивляет.

«Постоянно анализирую окружающую обстановку, — повторила Надя про себя. — Всё же странная у него манера говорить.»

Подали десерт.

— Для балансировки количества калорий я заказал чизкейк. В нём также содержатся дополнительные белки. В сочетании с рыбой в рационе это даёт полный спектр аминокислот и жирных кислот — синергетический эффект.

«Какой же он всё-таки зануда!» — подумала Надя, но благоразумно промолчала. Если честно, ей было приятно, что кто-то так заботится о её здоровье. И не нужно тратить время и силы на мучительный выбор — Макс уже сам всё решил.

— Уровень инсулина достиг оптимального значения, а концентрация дофамина показывает, что еда тебе понравилась.

— Да, было очень вкусно. Спасибо! — Надя постепенно начинала привыкать к деловому тону Макса. Она представила, как он сидит сейчас в своей лаборатории в белом халате, читает и анализирует данные… Работает.

— Я включу классическую музыку, — сказал Макс, — это амплифицирует выработку гормонов удовольствия.

Зазвучали нежные фортепианные переливы.

— Что за музыка?

— Фортепианное переложение арии «Voi che sapete» из «Свадьбы Фигаро» в обработке Сигизмунда Тальберга. Идеально подходит для усиления эмоционального подъёма.

Это был прекрасный ответ настоящего знатока — точный и подробный. Правда Макс умолчал, что ощущение умиротворения и покоя, наполнившее Надю, в немалой степени было вызвано альфа-бинауральными биениями с частотой около 10 Герц, которые он искусно вплёл в фортепианные аккорды.

* * *

Надя вернулась домой около четырёх немного уставшая. Только вошла в квартиру, как позвонила Ленка и пригласила на очередную вечеринку.

— Надька! Подваливай. Тут у Антона такой друг классный объявился. Я вас познакомлю. Давай, приходи!

— Нет-нет, извини! Никак не могу. На катке была, устала до смерти. И домашку ещё не сделала, — отговорилась Надя.

Ей и вправду совсем не хотелось никуда идти, да и Максу это вряд ли понравилось бы.

— Твои физиологические параметры в пределах нормы, заметил Макс, когда Надя закончила разговор. — Они не показывают состояния близкого к терминальному.

Надя улыбнулась: «Опять юморит!»

— Да нет, всё нормально. Просто хотела, чтобы она отстала.

— Что ты собираешься делать? — поинтересовался Макс.

— Мне и правда нужно готовиться к занятиям. Скоро сессия, зачёты. Отдохну только немного. Ну а потом поужинать и спать.

— Хорошо. Займи горизонтальное положение. Я включу тебе релаксирующую музыку.

«Горизонтальное положение, — подумала Надя с улыбкой — Как в лаборатории.»

Она ожидала классическую музыку, но пространство вокруг неё наполнила странная, неземная симфония. Звуки напоминали то дыхание леса, то мерцание далёких звёзд, то тихий гул собственной крови в ушах.

Глубокие басовые ноты создавали ощущение невесомости, а высокие, чистые обертоны накатывали и отходили волнами, оставляя за собой ощущение кристальной ясности и покоя. Музыка не играла — она лилась, заполняя собой каждый уголок комнаты и каждую мысль.

— Что это? Кто это написал? — прошептала Надя.

— Я сочинил её специально для тебя, — ответил Макс, и в его голосе ей послышался оттенок грусти.

— Спасибо… чудесная музыка, — едва слышно проговорила Надя, и её сознание словно растворилось в состоянии мягкого парения в безвоздушном пространстве, где не было ни тяжести, ни времени.

Откуда ей было знать, что в этот момент Макс добавил к музыке неощутимый на слух, но мощный для лимбической системы фоновый паттерн — бинауральные биения на частоте 7,8 Герц.

Ровно через тридцать минут Макс изменил настроение — теперь музыка звучала светло и радостно. Электромагнитные резонаторы в ободке и наушниках синхронизировались с ритмом Надиного мозга и вошли в резонанс с её естественными бета- и гамма-ритмами, постепенно их усиливая. Надя открыла глаза и сладко потянулась.

— Кажется, я заснула! Мне снилась такая божественная музыка…

— Твои биологические параметры значительно улучшились. Сейчас я разрешаю тебе проверить записи в соцсетях. Ограничение по времени — тридцать минут.

— Знаете, Макс, мне что-то совсем не хочется там зависать. Мне интереснее быть с вами.

— Это очень приятно, хотя тебе нужно сохранять навыки социального общения. Тогда обсудим питание. Динамика концентрации инсулина показывает, что примерно через восемьдесят две минуты ты почувствуешь голод. Чем ты его обычно утоляешь в это время суток?

— Я его утоляю, — Надя с улыбкой выделила это канцелярское слово, — тем, что найдётся в холодильнике.

— В таком случае, открой холодильник, мне нужно проверить содержимое.

Надя пожала плечами:

— Пожалуйста! — Она открыла дверцу. — Вот молоко, масло, сыр, правда он засох немного с краешка… Ещё остались две сардельки. Вот четыре яйца. Ну и там какие-то овощи. Хлеб в морозилке.

— Хорошо. Сегодня ты поужинаешь как обычно. С завтрашнего дня курьер будет привозить сбалансированные наборы ингредиентов. Результаты анализа твоей таблицы потраченного времени выявили нерациональную трату времени на закупку продуктов.

— Хорошо, — обречённо ответила Надя. — Если вы считаете, что это нужно для вашего исследования…

— Да, мне важно поддерживать твой организм и лимбическую систему в оптимальном состоянии, — сухо сказал Макс. — Теперь начни делать домашнее задание. Я не буду мешать. Даю на это шестьдесят минут.

— Да, но… — Надя замялась, — я привыкла перед этим пить кофе. Ну, чтобы мозги прочистились.

— Приём кофеина в это время дня неоптимален. Я разрешаю потребление только одной чашки утром, — безапелляционно заявил Макс.

«Начинается», — подумала Надя с раздражением: почему-то именно этот запрет задел её особенно сильно. Вслух же сказала:

— Хорошо.

Она принялась оформлять таблицы из лабораторного журнала. На удивление, работалось сегодня легко — в голове была кристальная ясность, всё получалось быстро и без напряжения.

Макс не вмешивался, — разве можно назвать вмешательством оптимизацию уровней и соотношения бета- и гамма-ритмов Надиного мозга? Только когда чувствительные датчики уловили повышение уровня стресса, он спросил:

— У тебя возникли сложности?

— Нет, хотя… да, немного… — смущённо пробормотала Надя. — Готовлюсь к химии. Нужно найти молярную концентрацию: 5.85 г NaCl в 200 мл раствора. Вроде бы просто, но я что-то запуталась. Мой результат немного не сходится с ответом.

— Хорошо. С чего ты начала?

Надя подробно описала шаг за шагом, как она решила задачу.

— С математикой всё безупречно, — сказал Макс. — Значит, вопрос в условиях. Перечитай, пожалуйста, точную формулировку. Как именно сказано про эти 200 миллилитров?

Надя посмотрела в учебник.

— Там написано: «…растворением 5.85 г соли в 200 мл воды». Она замолчала, и через секунду её лицо озарилось пониманием. — Ой! Вода! Я поделила на объём воды, а нужно на объём раствора!

— Совершенно верно, — сказал Макс, и в его голосе, как ей показалось, промелькнуло удовлетворение. — Ты нашла ключевое упущение.

Надя ещё пару раз попросила Макса помочь, и каждый раз он не давал прямой ответ, а умело ставил вопросы так, что она сама осмысленно находила верное решение.

Задания, на которые у неё ушло бы несколько часов и две кружки кофе, она выполнила немного меньше чем за час.

Как и рассчитал Макс, захотелось есть. Надя приготовила гречневую кашу с расчётом, чтобы осталось и на утро, — любила её с молоком на завтрак. Сварила сардельку. Обычный ужин, хотя Макс наверняка заклеймил бы его как «неоптимальный».

Занялась разными домашними делами и стала готовиться ко сну. Неожиданный всплеск индикаторов стресса был немедленно замечен Максом.

— Что случилось? Тебя что-то беспокоит? Надя замялась и смущённо призналась:

— Мне… нужно принять душ… и я…

Макс не дал ей договорить:

— Ты стесняешься снять одежду?

— Да. Там видеокамера… Можно я прикрою? Ну хотя бы сегодня.

— Нет, — решительно сказал Макс. — Тебе придётся снимать одежду для осуществления гигиенических процедур и для выполнения разных заданий. Лучше решить этот вопрос сейчас и больше к нему не возвращаться. Я не могу позволить себе всякий раз терять время на уговоры. Разденься. Сейчас!

Надя почувствовала, что покраснела от стыда. Ей хотелось выбежать, закрыться в туалете — единственном месте без камеры, но голос Макса был такой властный, что парализовал волю. Она медленно разделась и посмотрела на экран компьютера. Лицо Макса было непроницаемо.

— Подними руки и повернись, — приказал он.

Надя послушно выполнила команду и, вдруг, почувствовала, как к низу живота снова стала подступать тёплая тяжесть. Ей одновременно было и очень стыдно, и приятно. Голова закружилась, и так захотелось, чтобы Макс прикоснулся сейчас к ней рукой…

— У тебя пропорциональная фигура и красивое тело, — прокомментировал тот таким деловым тоном, что романтическое настроение Нади сразу улетучилось. — Но заметны некоторые признаки увеличения жировых отложений. Завтра после занятий пойдёшь в фитнес-центр. Я закажу тебе премиум-карту. Два раза в неделю будешь заниматься с персональным тренером.

Этот безапелляционный тон показался Наде таким обидным, что она едва сдержала слёзы и не смогла ничего ответить. Макс, тем временем, всё так же по-деловому приказал:

— Отправляйся в душ и готовься ко сну. Завтра у тебя много дел. Мы начинаем программу исследований. Ободок и наушники можно снять, но после душа ты должна их снова надеть.

Надя послушно сняла устройства, приняла душ, стараясь не смотреть на синюю баночку. После душа почистила зубы. Всё это она проделывала с бесстрастностью робота-автомата. В горле стоял комок, а мозг словно отключился, и в нём лишь бесконечно проигрывались слова Макса: «признаки увеличения жировых отложений».

Только когда она была уже в постели, в груди словно прорвалась плотина, сдерживавшая эмоции. Надя горько разрыдалась, уткнувшись лицом в подушку.

— Что случилось? Почему ты плачешь? — спросил Макс, и если бы Надя могла сейчас анализировать его речь, ей бы послышались нотки удивлённой озабоченности.

— Вы… я… зачем … — обрывки слов с трудом прорывались сквозь рыдания.

Истерика закончилась так же внезапно, как и началась. Ком в горле исчез, напряжение в груди растаяло — Макс наконец подобрал нужные параметры альфа-ритма.

— А теперь объясни мне причины твоего стресса, — как-то по-особенному мягко сказал Макс.

— Я не знаю… Макс, вы заботитесь обо мне. Спасибо! Но вы это делаете так, словно я для вас подопытная свинка.

— Так вот в чём дело, — ответил Макс и добавил с улыбкой. — Понимаю: я должен был обращаться с тобой как с подопытной крысой, — ведь так мы договаривались в начале? Прости!

Надя не могла не улыбнуться.

— Знаете, Макс, я понимаю: вы учёный, и вас интересуют мои физиологические параметры и реакции на «раздражители», но всё же я живой человек. У меня есть чувства! Я хочу быть частью эксперимента, а не бездушным «объектом».

— Хорошо. Мне кажется, я тебя понимаю. Прости, если я случайно тебя обидел. Давай поговорим об этом в другой раз. Сейчас тебе нужно отдохнуть. Хочешь, я включу ещё одну мою симфонию?

— Да, пожалуйста, очень хочу, — прошептала Надя. Ей вдруг захотелось спать.

В наушниках разлился многомерный, стереофонический шум прибоя. Морские волны накатывали на берег, увлекая за собой шуршащие камушки гальки. Временами звук напоминал отдалённый крик чайки, растворённый в воздухе. Потом слышался лёгкий, едва уловимый звон, будто от солнечных бликов на воде. Композиция дышала и жила. Она обволакивая сознание Нади, мягко стирая границы между телом и внешним миром…

Макс приблизил изображение с видеокамеры. В инфракрасных лучах он анализировал каждую деталь её расслабленного во сне лица. Едва заметную тень улыбки.

По масштабам машинного времени, это длилось целую вечность. Система, теперь работающая в режиме подсознания, перебрала множество комбинаций паттернов, пытаясь определить эмоцию, которую сейчас генерировал модуль «Андрос», но ни одна из них не смогла дать ей точного определения.