Утренний сеанс связи прошёл быстро и рутинно. Макс был немногословен, пожелал успешного дня и предупредил, что около 13:00 ожидается снег. Надя терпеливо выслушала его напутствия, послушно повторяя каждый раз: «Хорошо».

Вышла из дома с большим запасом времени. Ветер наконец стих, было около нуля — довольно комфортная погода для Москвы в конце ноября. Надя перешла по «зебре» рядом с «Перекрёстком» на другую сторону и неспеша направилась вниз к университету, по дороге размышляя, стоит ли рассказывать Ленке про Макса или нет.

Решила пока держать это в секрете — представила, как та ехидно спросит в своей обычной манере: «Не, блин, ну совсем уже рехнулась? По интернету знакомишься с какими-то психами. Тебе чего, парней вокруг мало?» А ещё и сболтнёт кому-нибудь. Вот будет повод для насмешек! А если до Олежека дойдёт? Её передёрнуло от одной этой мысли.

На занятиях привычно выполняла «обряд» гидратации, но уже меньше вспоминала о браслетике. И всё же пару раз его погладила, каждый раз вспоминая строгий, но заботливый голос Макса сегодня утром: «Надень обувь с рифлёной подошвой — будет скользко!» Это было непривычно, но приятно. Сразу же подумалось: «Надо бы позвонить маме».

Во время первого перерыва между парами набрала её. Мама долго не брала трубку, наконец ответила. Обменялись обычными дежурными фразами.

С тех пор как Надя переехала в московскую квартиру, доставшуюся в наследство от любимой тётушки, они стали общаться ещё меньше прежнего. Общих тем почти не было, и говорить было особо не о чем: здорова, учится, питается нормально. Что ещё сказать?

Мама явно торопилась:

— Наденька, лапочка! Прости, у нас тут репетиция. Представляешь, какой-то анонимный меценат грант отвалил театру от щедрот своих! Грехи, видно, замаливает. С условием, что мы до конца года восстановим одну из наших старых чеховских постановок. Будем «Чайку» ставить. Ты уж не сердись, но на следующей неделе никак не смогу приехать, как обещала. У нас тут такая запарка!

— Да ладно, мам. Я так рада за тебя! Созвонимся потом. У меня тоже сейчас пара начинается.

Попрощались. Укладывая телефон в сумку, Надя вздохнула и с грустью подумала: «Вот всегда так. А у Макса есть на меня время». И ещё о том, как странно бывает в жизни — незнакомый человек вдруг становится ближе родной матери.

Во время большого перерыва Надя купила кофе и пристроилась у дальнего столика возле окна. За стеклом уже вились первые крупные и мохнатые хлопья снежинок. Она рассеянно наблюдала, как они медленно кружатся, падают и тут же тают на мокрой земле.

Краем глаза заметила движение — кто-то подсел к столику. «Ленка!» — подумала Надя, обернулась и замерла: Олежек со своей обычной насмешливой улыбкой.

— Привет! — сказал он и поставил перед Надей тарелочку с бисквитным пирожным. — Угощайся!

Выхода не было.

— Привет, — ответила она. — Спасибо.

Отказаться было бы неудобно, да и просто невежливо.

— Ты чего такая смурная? — спросил Олежек как ни в чём ни бывало и даже со смешком, отхлёбывая свой кофе.

— Да так, ничего. Вот снегом любуюсь. Первый снег. Красиво.

Что ещё она могла сказать?

— Что тут красивого, — небрежно пожал плечами Олежек. — Сейчас навалит, потом растает. Грязища будет. Терпеть не могу этот снег. Вот есть же в мире места, где снега не бывает! Сейчас махнуть бы куда-нибудь в Калифорнию или хотя бы в Сочи. — И сразу же, без перерыва, таким же небрежным тоном добавил: — Ты не злись на меня за коленку. Так, пошутить хотел. Error of judgement, как говорят бритиши: ошибочное суждение, короче.

— Я вообще ни на кого не злюсь. А почему «ошибочное суждение»? Ты о чём?

— Не о чём, а о ком. О тебе, конечно. Ты не такая, как другие. К тебе особый подход нужен. Другая стратегия.

Надя не нашлась, что ему ответить. От этого откровенно наглого цинизма её покоробило. Вдруг захотелось плеснуть остатками кофе прямо в эту ухмыляющуюся физиономию. Но она знала, что никогда не сможет этого сделать.

— А я вот правую щёку с понедельника не мою, — продолжал Олежек игривым панибратским тоном. — Твой горячий поцелуйчик берегу. Так меня ещё ни одна не целовала. Заценил!

И этот нагловатый тон показался Наде таким отвратительным, что она резко ответила:

— Слушай, Олежек. Иди-ка ты знаешь куда? На… на… На семинар!

Встала, оставив недопитый кофе и нетронутый бисквит, и, не оборачиваясь, ушла. За спиной услышала едкий смешок:

— Ладно-ладно! Шуток не понимаешь. А мне нравится, когда ты такая злючка. Заводит. Пока!

Настроение было испорчено. «А он мне даже нравился до этого», — думала она с горечью.

После последней пары немного посидели в кафешке с Ленкой, и Надя рассказала подруге о новой сегодняшней стычке с Олежеком, спросив с отчаяньем:

— Ну вот почему люди ведут себя так? Вот если бы он угостил пирожным, сказал пару банальностей о первом снеге или о чём-нибудь ещё. И пусть даже не извинялся. Просто по-дружески поговорил. А он… — тут она с трудом сдержала слёзы.

— Надька, — ответила Ленка, — ты прям как девочка маленькая. Вот тебя в школе мальчишки за косички дёргали? Ну дёргали же?

— Ну, дёргали иногда.

— Вот! А ты что?

— А что я? По спине один раз так портфелем врезала!

— Ты пойми: ты думаешь «врезала»? А ему это в кайф! Он потом за гаражом, где-нибудь, дружкам своим похвалялся: типа «Во какой синячище она мне поставила!» И героем ходил. И все пацаны ему завидовали.

— Ну почему?

— Почему, почему. Так у них, у мужиков, мозги скроены: ты внимание оказала. Выделила его из всех. Вот сейчас они повырастали, за косички не дёргают, а другими способами действуют. Такая уж у них натура.

— И что делать?

— А ничего, — Ленка расхохоталась. — С юмором всё принимай! И здорового пофигизма побольше! Это жизнь, детка! Если к этому умело подойти, из них верёвки можно вить!

— Я так, наверное, не смогу никогда, — со вздохом ответила Надя, но настроение улучшилось. Она с благодарностью посмотрела на подругу, а пальцы привычно скользнули по бусинкам фенечки…

Уже успокоившись, она направилась домой. Занялась обычными делами, потом сделала задания к завтрашнему семинару и наконец дописала вчерне последнюю часть курсовой.

Работалось легко, и ни разу не потянуло пролистать ленту соцсетей, но по мере того, как приближалось время очередного вечернего разговора с Максом, на душе становилось всё беспокойнее. «Как же я спрошу его, что ему от меня нужно?» — крутилось в голове. От вчерашней решимости не осталось и следа.

Ровно в условленное время зашла в чат и нажала на зелёную кнопку. Макс откликнулся сразу же — видимо, ждал, был наготове.

— Добрый вечер, Надя!

Его голос, мягкий, спокойный и такой уверенный, добил остатки её решимости.

— Добрый вечер, Макс, — отозвалась она тихим и каким-то покорным голосом.

— Расскажи, как прошел твой день, — без предисловий, по-деловому поинтересовался Макс. Это звучало как приказ.

Надя, немного сбиваясь от волнения, отчиталась, что на занятия не опоздала, задания, включая «гидратацию», исполняла в точности. Дойдя до большого перерыва, замялась: не хотелось рассказывать об этом нелепом эпизоде с Олежеком.

— Ты что-то не договариваешь. Снова Олежек?

Надя закусила губу и кивнула, но, вспомнив, что видео отключено, тоскливо проговорила:

— Да. Снова.

Делать нечего — пришлось в общих чертах изложить, что произошло.

— Хорошо, — подвел черту Макс, выслушав рассказ. — Твои действия были правильными.

«И это всё?» — с горьковатым разочарованием подумала Надя, но Макс тут же продолжил:

— Если хочешь, я могу немного объяснить мотивы его поведения.

— Да! — с неожиданным пылом выдохнула Надя. — Очень хочу!

— Из того, что ты сообщила, в поведении Олежека прослеживаются как нарциссические черты, так и некоторые особенности психотипа, который условно называют «движение против людей».

Если брать крайние проявления, то психика такого человека устроена просто: мир — это джунгли, где выживает сильнейший. Всё, что не является силой, он воспринимает как слабость. Его агрессия — это защита. Он подавляет в себе «мягкие» чувства, потому что они угрожают его жёсткой системе выживания.

В случае с Олежеком пока рано говорить о сформировавшемся типе, скорее, о неосознанных тенденциях. Но по мере взросления они могут закрепиться и усилиться. В общении с такими людьми следует соблюдать осторожность.

Поражённая чёткостью анализа, Надя не знала, что сказать. Наконец спросила:

— Но зачем? Я к нему хорошо относилась. Он мне раньше нравился. Я поэтому даже поцеловала его. Просто так. Само собой получилось.

— Твою доброту и симпатию он подсознательно воспринимает как слабость, и при этом видит в них удобный инструмент для манипуляций. Поэтому любая твоя уступчивость лишь подпитывает его пренебрежение и даёт ему зелёный свет на новую атаку.

— Но зачем? Чего он от меня хочет? Взаимности? — возмутилась Надя.

— Его цель — не взаимность, а власть и подтверждение своего превосходства. Если говорить коротко, твоя доброта для него — не достоинство, а уязвимость, которую можно использовать для самоутверждения.

— Теперь я понимаю, какая я была дура, что чмокнула его тогда. Получается, он теперь от меня не отстанет. Что же мне делать?!

— Ничего, — спокойно ответил Макс. — Просто имей это в виду и больше не давай ему поводов использовать твою доброту.

Неожиданно тон его голоса изменился, и в нём появилась шутливая, даже шаловливая нотка:

— Короче, «Спокойствие, только спокойствие!» — как говорил Карлсон: «Пустяки, дело-то житейское!»

Надя улыбнулась.

— Да, мне Ленка примерно то же самое сказала, но другими словами: «Это жизнь. Принимай всё с юмором и здоровым пофигизмом».

— Вот именно. Ленка, в целом, права, хотя термин «пофигизм» требует конкретизации. Но мы отвлеклись. Перечисли задания, которые сегодня ещё нужно выполнить.

— «Час без экрана» и «Ритуал подготовки ко сну», — с готовностью, почти по-военному, отрапортовала Надя и вдруг, совершенно неожиданно для самой себя, кликнула на экране на значок «Видео» и посмотрела прямо в камеру.

— У тебя красивый овал лица, — невозмутимо сказал Макс после короткой паузы, — но волосы придётся немного укоротить, чтобы его подчеркнуть. Я сделаю эскиз-схему причёски для стилиста.

Надя опешила: «красивый овал лица» — такой сухой, рациональной реакции она совсем не ожидала. «И он ещё будет решать, какая у меня должна быть причёска!» — от этой мысли у неё даже перехватило дыхание. А Макс тем временем спокойно продолжал:

— Я оценил твой смелый поступок как важный этап в развитии доверительных отношений. К сожалению, я не предусмотрел такой возможности и не могу сейчас ответить тем же. — В голосе Макса прозвучало нечто похожее на усмешку. — Мне нужно расчесать мою белую павловскую бороду и пришить новую кисточку на академку. Ты увидишь меня завтра. — Снова серьёзно: — А сейчас у тебя «Час без экранов». Чем ты собираешься заняться?

— Не знаю, — растерянно ответила Надя. Она всё ещё не могла прийти в себя от такой необычной реакции на свой «смелый поступок», как назвал его Макс. — Наверное, перечитаю чеховскую «Чайку», — пришла в голову спасительная мысль. — Мама получила там роль. Она даже приехать на следующей неделе не сможет. Я так за неё рада! Будет о чём c ней поговорить.

— Хорошо, — одобрил Макс, — но книга должна быть бумажная. Хорошего чтения и спокойной ночи.

— И вам тоже, — едва успела сказать Надя. Макс уже отключился.

* * *

На сервере в аппаратном шкафу вновь забегали переливы огоньков — основной модуль обрабатывал данные завершившегося сеанса.

Ножиданный переход Объекта в режим видео был определён как нештатная ситуация. Для стабилизации сеанса были успешно задействованы дополнительные субпрограммы «Креативность» и «Юмор», в частности, токены «Белая борода» и «Карлсон». Их применение было признано эффективным.

Для зрительного контакта из доступного набора лицевых интерфейсов модуля «Андрос» была выбрана модель «Восточный нордид, мужчина, 35–40 лет» — как наиболее соответствующая параметрам биосовместимости с Объектом и минимально возможным потенциалом дискомфорта и нежелательных реакций.

Классификация индивида «Олежек» была оставлена без изменения.

Благодаря эффективно осуществлённому внешнему воздействию (токен «Спосор»), статус индивида «Мама» был понижен с «Актуальная помеха» до «Потенциальная помеха».

Особому анализу вновь подверглись спонтанные модуляции речевого канала, семантически близкие к эмоциям «Ирония» и «Весёлость». На этот раз был сделан вывод, что это не случайные сбои, а результаты самообучения нейросети в условиях продолжительного взаимодействия с Объектом и, следовательно, являющиеся эволюцией системы, а не программным сбоем.

На основании этого, процесс полного внедрения модуля «Андрос» в основной вычислительный блок был реактивирован.

* * *

«Завтра! Завтра я его увижу!» — Надя не могла думать ни о чём другом. — «Интересно, он покажется завтра утром или во время вечернего сеанса?» Ей хотелось, чтобы это случилось утром.

Постепенно она успокоилась, нашла в книжном шкафу нужный том из полного собрания сочинений Чехова — благо тётушка оставила классическую библиотеку советских времён — принялась за чтение и так увлеклась, что спохватилась только когда подошло время отбоя.

Когда она была уже в постели, вернулись тревожные мысли: правильно ли она поступила, показав себя Максу? Надя вслушивалась в себя и не могла понять — почему она это сделала?

И вообще, последнее время она только и делала, что совершала нелогичные импульсивные действия. Пошла на безумную виртуальную связь, вдруг поцеловала Олежека, потом буквально его послала.

Теперь вот это — открылась полностью Максу и даже не выпытала у него перед этим, зачем ему всё это нужно. Что он хочет от неё? «Бесплатный сыр» и «мышеловка» крутилось у неё голове. С этими словами она и заснула.