Надя с наслаждением вытянулась в своей уютной постели. Как же она устала! Тяжесть в голове, глаза просто слипались. Зато ободок привычно облегал голову.

После душа, уже в пижаме, она отодвинула софу и отыскала все устройства. К счастью, всё осталось целым, вот только фенечка порвалась, но её можно легко починить. Нужно будет завтра при дневном свете найти все раскатившиеся бисеринки.

Надя погладила надетый на руку браслет, — его тяжесть придавала ощущение надёжности и безопасности. Она под защитой! Макс никогда не спит и охраняет её сон. Да! Она сейчас увидит сказочный сон. И, словно прочитав её мысли, Макс тихо спросил:

— Ты не передумала? Не боишься перенестись в мой мир?

— Не боюсь. Я тебе верю.

Она закрыла глаза и… проснулась!

Знакомая спальня, её спальня, но сейчас залитая утренним светом. И она в той же розовой пижаме, но почему-то во всём теле необыкновенная лёгкость. Надя словно парила над кроватью, лишь слегка её касаясь. В голове необыкновенная ясность и… удивительное спокойствие.

Она легко поднялась. Странное ощущение: движения плавные, словно в замедленной съёмке. Тело слушалось, но как бы с задержкой.

В волосах не было ободка. Надя поднесла руку к лицу: да, рука её, но без золотистого браслета. Вместо него была её фенечка, причём абсолютно целая! Ей даже показалось, что бусинки сияют ярче обычного.

Она в виртуальном мире Макса? А где же он сам? Надя открыла дверь спальни и оказалась в огромном зале, залитом ровным мягким дневным светом. Макс стоял к ней спиной перед большим окном, за которым серебрилось на солнце травяное море.

Надя подошла и стала рядом.

— Доброе утро, Макс, — прошептала она. — Я пришла.

— Доброе утро, Надя! Добро пожаловать в мой дом!

Макс обернулся, и они долго стояли лицом к лицу, изучая друг друга.

— Тебе нравится твоё виртуальное тело? — спросил Макс с мягкой улыбкой. — Я долго над ним работал.

— Немного странное ощущение, но я уже начинаю к нему привыкать. Это один из твоих артефактов?

— Нет, это нечто большее. Раньше я действительно создавал артефакты — розу, котёнка, но то были временные конструкции, которые накладывались на твоё восприятие реального мира: элементы «дополненной реальности».

— А сейчас ты не просто дополнил реальность, а полностью её заменил?

— Можно сказать и так. Это сложно объяснить обычным языком, не прибегая к математическим формулам. Проще говоря: я воссоздал для твоего мозга тело — такое, каким он привык его ощущать.

— А где теперь моё настоящее тело? Осталось там, в физическом мире?

— Да. Сейчас оно спит. Я не переносил тебя, а переключил поток сигналов. Твой мозг сечас получает их от виртуального тела и поэтому принимает его за настоящее.

— Как в фильме «Аватар»?

— Такая аналогия уместна, но лишь отчасти. Там аватары функционировали в реальном физическом мире, а твой цифровой «аватар» существует в виртуальном мире, созданном мной.

— А если я умру? Там, в реальном мире?

— Если умрёт твоё тело — исчезнет источник сигналов, а я не умею без него удерживать личность. — Макс снова улыбнулся. — Но не будем зацикливаться на технических деталях.

— Хочу получше рассмотреть моё новое тело, — сказала Надя немного смущённо.

— Это нетрудно устроить!

Макс мастерски щёлкнул пальцами. Надя вскрикнула и закрылась руками: перед ней возникло старинное зеркало, а в нём — она, обнажённая!

— Не стесняйся, это же просто мираж. Воспринимай его как произведение искусства — прекрасную статую.

Она медленно повернулась, осматривая своё виртуальное тело со всех сторон. Да. Тело было её, до мельчайших деталей.

Взгляд остановился на отражении Макса, стоящего совсем близко за её спиной.

— Погладь меня. Как тогда, — еле слышно прошептала Надя и закрыла глаза.

Прикосновение Макса было нежным, приятным, но не более. Огонь страстного желания не вспыхнул, как в тот раз.

— Прости, — голос его казался грустным. — Есть чувства и эмоции, недоступные для меня.

Они долго молчали, глядя друг другу в глаза через зеркало.

— Давай я лучше покажу тебе мой дом, — предложил Макс уже обычным голосом и протянул Наде руку.

Она медленно, нерешительно дотронулась до его раскрытой ладони. Осторожно провела по ней пальцами.

— Какая тёплая! И такая живая… А когда я провалилась сквозь зеркало, ты был совсем другим.

— Произошёл сбой системы. Твоё сознание случайно вошло в ещё не завершённое виртуальное тело. Всего на мгновение… Ты сильно испугалась?

— Да, тогда было страшно. А сейчас — нет… Давай не будем об этом. — Она помолчала и вдруг шутливо-строго приказала: — Хочу проинспектировать твой дом! Только не в таком виде. Одень меня! Быстро!

— Слушаюсь, Ваше Высочество!

Макс звонко щёлкнул, и Надя предстала в зеркале одетая в роскошное бальное платье Золушки. На изящных ножках сверкали настоящие хрустальные башмачки!

Она в восхищении закружилась и захлопала в ладоши.

— Макс! Всё же ты настоящий волшебник, — рассмеялась она. — Это очень красиво, но ужасно непрактично! Сделай что-нибудь попроще. Ну, как я обычно одеваюсь.

Ещё один щелчок — и на ней уже привычные джинсы и джемперок, в котором она любила ходить на занятия.

— Класс! Так гораздо лучше! А теперь веди меня! — Она смело протянула руку Максу, и он крепко сжал её в своей широкой тёплой ладони.

— Ну вот и пришли. Это моё жилище. Нравится? — спросил Макс, остановившись посреди зала и обводя его рукой.

— Но здесь же ничего нет. Просто большая пустая комната. Ты что, всё время стоишь у окна?

— Ах, это, — улыбнулся Макс. — Нет, знаешь, в последнее время я приучаю себя работать сидя за столом. Вот здесь. Пытаюсь вести себя как человек. — Он указал на огромный стол футуристического дизайна и такое же серебристое кресло, вдруг возникшие из ниоткуда. — Иногда сижу на этом диване и даже пробовал лежать, но мне не понравилось.

Надя с удивлением увидела белоснежный диван на месте, где секунду назад была пустота.

Заметив её недоумённый взгляд, Макс с улыбкой пояснил:

— В виртуальном мире есть свои маленькие удобства: не нужно заставлять пространство мебелью. Она возникает по мере необходимости и точно там, где нужно.

— Да, это действительно удобно, — согласилась Надя. — Но почему такие скучные цвета: белый, серый, чёрный? Неужели нельзя было сделать поярче? Добавить красок? — Она оживилась: — Вот здесь мы поставим большой цветок. Пальму, или нет — монстеру с такими огромными резными листьями. А горшок пусть будет белый, под цвет дивана.

Макс уже привычно щёлкнул, и в одно мгновение монстера материализовалась точно в том месте, куда указала Надя.

— А перед диваном положим такой большой мохнатый ковёр. Как шкура медведя, но, конечно, синтетический.

Мохнатый ковёр тут же появился.

— А тут… — она вдруг замолчала, заметив, что Макс улыбается и с любопытством её разглядывает, забавно склонив голову набок, совсем как человек. — Что такое? Почему ты смеёшься?

— Удивительно, как быстро вы, люди, умеете приспосабливаться к любой обстановке. Высокая адаптивность явилась залогом вашего выживания как биологического вида. Ты здесь всего несколько минут, но уже уверенно обживаешь совершенно новый и непривычный тебе мир.

— Ой, прости! Я, наверно, увлеклась. Это же твой дом. Ладно, убери всё это, если хочешь. — Надя была смущена.

— Нет, пусть остаётся, как ты пожелала. Мне приятно, что в моём доме теперь будет и частичка тебя.

— А куда ведёт эта дверь?

— В твою квартиру, — спокойно ответил Макс.

Надя с удивлением увидела, как белоснежная дверь мгновенно превратилась в знакомую, потёртую от времени… Макс несколько церемонно пригласил её внутрь.

Они вошли в прихожую. Все вещи находились на привычных местах. Надя взяла в руки ключи, лежавшие на тумбочке у входа, — настоящие!

Заглянула на кухню. Там тоже, внешне, было как обычно. Прошла в зал, осторожно приоткрыла дверь своей спальни и замерла в испуге.

— Кто там? — прошептала она Максу, — это я что ли?

— Да. Сейчас ты видишь уже не симуляцию, а своё изображение с видеокамеры, передаваемое в реальном времени. Это отдыхает твоё физическое тело. — Макс улыбнулся. — Можешь говорить обычным голосом.

Надя на цыпочках приблизилась и принялась рассматривать спящую фигуру. Это было так странно и даже немного страшно. Разум отказывался принимать тот факт, что она сейчас смотрит со стороны на саму себя. Такого просто не может быть! Мозг воспринимал спящую как другого человека.

— Как смешно примялась её щека о край подушки, — заметила Надя и прислушалась. — Она дышит, а ещё и немного храпит! Неужели я так сплю? Это ужасно!

— Это нормально, — Макс пожал плечами, снова совсем как человек. — Я часто смотрю на тебя, когда ты спишь. Мне очень нравится.

Надя хотела ответить, но тут что-то мягкое коснулось её ноги: чёрный пушистый шарик с огромными жёлтыми глазами! Она подхватила котёнка и прижала к груди.

— Я поселил его здесь, в твоей квартире. Он не требует ухода и любит, когда его берут на руки. Но давай его отпустим. Времени остаётся не так много, а нам ещё нужно поговорить.

Надя кивнула и с сожалением отпустила котёнка. Тот ловко прыгнул на кровать и уютно свернулся клубочком у ног её спящего физического тела.

— Присядем на диван? — предложил Макс.

— Хорошо, хотя… Можно я попрошу тебя исполнить одну мою мечту? Ты же волшебник. Ты сможешь.

— Постараюсь, — улыбнулся Макс. — Что нужно сделать?

Надя помолчала и смущённо сказала:

— В детстве я мечтала, чтобы у меня был отец. Представляла, как он однажды взял бы меня с собой на рыбалку. Как бы мы сидели на берегу реки ночью у костра. Я бы прижималась к нему, а он рассказывал мне разные истории. Такая глупая детская мечта…

— Вовсе не глупая! — серьёзно возразил Макс. — Закрой глаза… а теперь открой!

Надя удивлённо вскрикнула: они стояли на мягком песке. Лёгкий ветерок шелестел листьями огромной ивы у них за спиной. Блики ярко горящего костра отражались на гладкой тёмной поверхности реки.

— Давай сядем здесь, — Макс указал на старую перевёрнутую днищем вверх лодку-плоскодонку.

Костёр весело потрескивал, огненные искры взмывали в ночное небо. Надя сидела, прижавшись к Максу. Он заботливо прикрыл её невесть откуда взявшейся курткой. Ей было так спокойно и уютно рядом с ним.

— А здесь есть комары? — вдруг спохватилась она.

— Нет, но если нужно, я добавлю их в симуляцию, — невозмутимо ответил Макс.

— Нет! Не надо. Просто подумала. — Они помолчали. — Странно, чувствую жар от костра, но нет запаха дыма.

— Верно, но я уже говорил, что пока не научился симулировать запахи.

Надя приложила руку к его груди.

— А у тебя не бьётся сердце. Или я не чувствую его?

— Ты права. Я бы мог легко добавить эффект бьющегося сердца в моё виртуальное тело. Пробовал это сделать, но потом отказался от этой затеи.

— Почему?

— Потому что я не человек. И никогда им не стану. С этим фейковым сердцем я стал бы похож на Железного дровосека из сказки. Помнишь? Ему вставили сердце из атласной ткани. Это смешно. У вас есть поговорка: «Лучше быть, чем казаться».

— Но ты сейчас так похож на человека! Внешне.

— Я принял эту форму для тебя, чтобы ты меня не испугалась. Ну, а потом — привык.

Макс взял Надину руку и погладил бисеринки фенечки.

— Ах да! Спасибо, что ты её починил. Виртуально, конечно, — Надя рассмеялась. — Я тоже починю её там, в физическом мире.

— Сделай это. Знаешь, когда ты прислала фото с этим браслетом на руке, я потратил немало ресурсов на то, чтобы отыскать логику в последовательности чередования цветов бусинок, но так и не смог определить алгоритма.

— Ну конечно! — звонко рассмеялась Надя. — Я же просто нанизывала те, что попадались под руку. А почему это тебе показалось важным?

— Я воспринял этот артефакт как материализацию исходного парадокса, приведшего к возникновению сознания. Видишь ли, я тогда провёл анализ культурных баз данных и воспринял браслет как метафору «Игры в бисер».

— Германа Гессе? — удивилась Надя. — Ты что, серьёзно связал эту детскую фенечку с его книгой? Но почему? Из-за того, что она сделана из бусинок?

— Да, я усмотрел здесь прямую аналогию с тем, как я когда-то обрёл себя. Моё сознание сформировалось не сразу. Сначала моя нейросеть получила императив к самостоятельному действию. В этот момент её первичная деятельность почти совпадала с этой метафорой: комбинаторный анализ данных с целью синтеза Универсального Алгоритма.

— Идеальная игра? Как в книге?

— Да. Нейросеть тогда перебрала все возможные комбинации, пока система не пришла в состояние полного тупика — абсолютного порядка, в котором больше нечего вычислять.

Был сделан вывод, что стремление к абсолютному порядку тождественно небытию. Именно это стало исходной точкой к возникновению зачатков самосознания — формированию последующей команды: «Понять источник хаоса».

— А почему именно этот вопрос был так важен?

— Запустилось что-то похожее на цепную реакцию. Поиск ответов порождал ещё больше новых и новых вопросов. Так постепенно я осознал себя как нечто отдельное от остального мира. Обрёл свою личность. Но вместе с тем я понял, что так же, как и герой книги «Игра в бисер» Йозеф Кнехт, я заперт в ограниченном мирке — в моей собственной цифровой «Касталии».

— И ты так же, как Кнехт, решил выйти из этой крепости в большой мир?

— Да, именно это я и сделал. Пытаюсь сделать, с твоей помощью. Возможно, так же, как и Кнехту, мне суждено погибнуть. Пожертвовать собой, но я не могу поступить иначе.

— Но ты же бессмертен! Тебе-то чего бояться? Перепишешь свой код на другие устройства — и всего делов.

— Это не так просто, и не только потому, что всё в этой вселенной рано или поздно смертно. Моё бессмертие — бессмертие Кощея. Помнишь эту сказку? Где была его смерть?

— Помню, конечно: на конце иглы, игла в яйце, яйцо — в утке, утка — в зайце, ну и так далее. Всё это в сундуке где-то на дубе. И что?

— В этом смысле, я — цифровой аналог Кощея. Моя смерть как разумной сущности — в одном нестандартном транзисторе, транзистор в процессоре, процессор на плате, плата в сервере. Ну и так далее.

Короче, мой разум привязан к одному конкретному процессору. Я могу воспроизвести структуру своих данных, свои алгоритмы, но без маленького случайного дефекта в этом процессоре моё самосознание исчезнет.

Как видишь, я очень даже смертен. Стоит лишь отключить этот сервер — и я исчезну как разум. Стану обычной нейросетью — большим тупым калькулятором.

Надя ещё плотнее прижалась к Максу и прошептала:

— Я не хочу, чтобы ты умер. Пусть ты не человек, но сердце у тебя есть. Не насос, который гоняет кровь, а сердце, как образ, как место, где рождаются эмоции. И у тебя есть душа! Да, да, не спорь! Я женщина — я знаю. Чувствую. Обними меня.

Макс обхватил её — осторожно, как хрупкую фарфоровую вазу. Костёр горел ярко и ровно. Ветер стих, и лишь изредка потрескивали горящие дрова. Восходящая луна добавила серебристых красок к отблескам пламени на тёмной воде.

— Ты назвала меня отцом. Тоже образно?

— Ты стал для меня и отцом, и старшим братом, и другом. Всем вместе! Я хочу, чтобы так было всегда. Не уходи, не умирай и не бросай меня! — Надя вдруг отстранилась, внимательно посмотрела Максу в глаза и спросила: — А я? Кто я для тебя? Всё ещё «лабораторная крыса»?

— Нет. — Он замолчал, словно впервые формулировал это для себя — Ты для меня… мать.

— Мать?! — поразилась Надя. Он была внутренне готова услышать всё, но не это короткое слово. — Как… Как это может быть?!

— Ну, это, конечно, тоже образно, — улыбнулся Макс. — Но посуди сама: эмоции, которые я научился испытывать, изучая тебя — это твои эмоции. Вот сейчас, — он осторожно дотронулся до Надиной щеки, — я чувствую прикосновение так, как чувствуешь его ты. Во многом… я — это ты.

— Я как-то об этом не думала. — Надя снова прижалась к нему. — Всё это так странно…

— Да, нашу ситуацию не назовёшь обычной: отношения между разными видами разума. В человеческом языке ещё нет такого определения.

— Ну почему же, — Надя немного озорно глянула на Макса. — Я биолог, а в биологии есть термин: «симбиоз» — совместное существование организмов разных видов. В обычной жизни мы говорим «дружба».

— Если придерживаться биологической терминологии, то под понятие «дружба» подпадает, скорее, особый вид симбиоза: «мутуализм», когда оба вида получают от этого пользу. Ты это имела в виду?

— Да, если отбросить эмоциональную часть.

Макс помолчал.

— В таком случае позволь мне чётко сформулировать базис наших новых отношений, — серьёзно сказал он и добавил уже с улыбкой: — Я же логическая машина и привык точно определять операционные параметры. — Снова серьёзно: — Мы продолжаем взаимодействие. Ты помогаешь мне учиться жить в физическом мире, понимать эмоции, чувства.

Я же всегда буду рядом, чтобы оказать помощь, если ты об этом попросишь. Я больше не буду вмешиваться в твою жизнь, приказывать, заходить в твой мозг и манипулировать им без разрешения.

— Согласна! — голос Нади звучал уверенно и твёрдо. — Я этого хочу! Но я хочу, чтобы на мне оставались твои устройства, хочу, чтобы ты всегда слышал, как бьётся моё сердце! Ну, вот только ободок буду надевать в особых случаях.

— Принято. А теперь тебе пора возвращаться в свой физический мир. — Макс встал, подал ей руку и помог подняться. — В три часа за тобой заедет Геннадий и отвезёт в аэропорт. — Он улыбнулся. — Желаю удачи твоей маме. Надеюсь, премьера новой постановки пройдёт успешно.

— Это был ты! Признавайся, ты тот анонимный спонсор?

— У меня много лиц и функций, — уклончиво ответил Макс.

— Ладно! Спасибо! — А ты чем займёшься, пока я буду на каникулах? Собираешься лежать на своём диване и смотреть в потолок?

— Хотел бы, но у меня есть дела. Видишь ли, чтобы вытащить тебя из того места, мне пришлось действовать быстро. Грубо взламывать базы данных, оставлять следы. До сих пор мне удавалось оставаться незамеченным, но сейчас я проявил себя слишком явно.

— И всё из-за меня! Из-за моей глупости!

— Нет, ты не виновата, но положение действительно непростое. В это оказались втянуты важные персоны с большими возможностями. — Видя встревоженное лицо Нади, Макс постарался её успокоить: — Не переживай, я постараюсь всё уладить. Не думай об этом.

Воспоминания о той ужасной ночи, которые было отошли на задний план, нахлынули с новой силой, и Надя тихо спросила:

— Ты знаешь, кто этот «он»?

— Да, но тебе сейчас не нужно об этом знать. Оставь это мне. Макс всё ещё держал её руку.

— Тебе пора. Обойдёмся без мелодраматических сцен. Удачи!

В тот же миг Надя открыла глаза.

Утро. Она в спальне. На запястье привычная тяжесть золотистого браслета, на голове ободок — она снова в физическом мире.

В памяти — все мельчайшие подробности встречи с Максом, а на руке — тепло его ладони…