Надя огляделась: она находилась в тесной комнатке с серыми стенами и тусклой лампочкой в металлической сетке под потолком. В углу на бетонном полу валялся тонкий матрас. В другом углу был металлический унитаз, похожий на те, что ставят в туалетах поездов. И снова этот въедливый запах хлорки.

Матрас был невообразимо грязный и покрыт подозрительными пятнами, но сидеть на голом полу было бы ещё хуже. Не разуваясь, она забилась в угол и прикрылась курткой, словно надеялась защитить себя с её помощью.

Под самым потолком, на противоположной стене она заметила большую видеокамеру с красным огоньком и поняла, что за нею наблюдают и замерла, боясь пошевелиться.

Первый шок прошёл, и мозг снова включился. «Никогда отсюда не выйдешь!», — всплыли в памяти слова бандита. Нет! Выход должен быть! Нужно его только найти!

Она стала вспоминать мельчайшие детали произошедшего. Безусловно, её похитили. Сомнений быть не могло! Но кто это сделал? Макс? Нет-нет, зачем ему? Да и как бы он мог всё это подготовить? В клубе-то она оказалась совершенно случайно.

Тогда Олежек? Тоже невероятно. Надя перебрала в памяти все его слова, интонации, выражения лица и глаз. Нет, его самого напоили, чтобы убрать с дороги!

Артур! Ну конечно же! Администратор! Он один мог это организовать: положить какую-нибудь дрянь в напиток и направить в якобы «служебный» туалет, где заранее была устроена ловушка. А этот его последний оценивающий взгляд! Всё сходилось, но было ещё что-то очень важное.

«Приказано не трогать. Спецзаказ», — так сказал тот тип, по кличке «Погон». И ещё: «Он сам её завтра распакует…» Кто же этот «он»? И тут в памяти всплыло непроницаемое лицо и цепкий взгляд того незнакомца, что прошёл рядом со столиком. Сомнений не осталось — это именно он её «заказал»!

От мысли, что завтра она будет стоять перед ним, уязвимая и беспомощная, Надя изо всех сил стиснула дрожащие губы, чтобы сдержать крик. Время словно остановилось. Выхода нет! Это конец. Она беззвучно зарыдала. Как же ей хотелось, чтобы утро никогда не наступило!

Вдруг в комнате что-то изменилось. Нечто почти неуловимое. А, вот оно: лампочка на видеокамере теперь светилась не ровно, как раньше, а мигала, словно привлекая её внимание.

Наде показалось, что она слышит своё имя. Едва уловимый звук исходил из видеокамеры:

— Надя! Надя! Подойди ближе!

Такой знакомый, родной голос.

— Макс! — прошептала она одними губами. — Нельзя. Увидят…

— Не бойся, подойди! — голос Макса был тихим, но отчётливым.

Надя подскочила и стала под самой камерой, напряжённо прислушиваясь.

— Макс! Вы нашли меня! Простите, я… — зашептала она.

— Сейчас не время, — прервал её Макс. — Слушай внимательно. Я вытащу тебя, но делай всё точно, как скажу.

Надя закивала. Дыхание перехватило от радости: Макс здесь! Он её спасёт!

— Сохраняй спокойствие. Примерно через час замок на двери щёлкнет, и сразу же погаснет свет. Выйди наружу и оставайся у стены до тех пор, пока не увидишь свет фонарей и вооружённых людей в чёрной форме с надписью «СОБР». Я их уже вызвал и они уже в пути. Подними руки и громко скажи им, что ты заложница. Попроси помощи. Всё ясно?

— Да! — подтвердила она одними губами.

— Есть вероятность, что тебе удастся забрать сумочку, но это не критично. Если увидишь свой телефон — не бери его. Это важно! Тебя выведут наружу вместе с другими пленницами. Дальше возможны два сценария. С вероятностью 62 процента ты сможешь выскользнуть за ворота, пользуясь темнотой. Иди скрытно вдоль дороги на шум транспорта. У выезда на трассу будет ждать машина. Мигнёт фарами три раза. Последние цифры номера: 77. Имя водителя — Геннадий. Я свяжусь с тобой через его телефон. Тихо! — Макс замолчал.

Где-то неподалёку громыхнула железная дверь. Послышались шаги, чьи-то голоса, смех. Они стихли, а Макс продолжил:

— Если не удастся ускользнуть, тебя отвезут в полицию вместе со всеми. Будут долго выяснять. Может быть, очень долго. Действуй там по обстановке. — Макс помолчал и добавил: — Будь смелой, у тебя всё получится. Я с тобой.

Надя не могла сдержать слёз:

— Спасибо, Макс! — прошептала она.

* * *

Казалось, прошла целая вечность. Надя уже начала волноваться, что может быть что-то пошло не по плану… Щелчок электронного замка показался таким громким, что она вздрогнула. Тут же стало темно. Погасла даже красная лампочка на видеокамере.

Надя осторожно толкнула дверь, та поддалась и открылась с тихим скрипом. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее, к лицу прилила кровь. Она выскользнула наружу и прислонилась к стене, часто дыша.

Со стороны входа донеслись крики и отборная ругань — голос Погона. Потом грохот распахиваемой двери, топот ног и резкие команды: «Всем лежать! Руки за голову! Лежать, я сказал!»

По стенам замелькали лучи фонарей. Топот ног совсем рядом. Ослепительный свет в глаза. Надя подняла руки и отчаянно закричала:

— Я заложница! Помогите!

Вспыхнул тусклый свет, и Надя увидела перед собой человека с коротким автоматом, в чёрной маске с прорезями для глаз и рта, и прочла на бронежилете белые буквы «СОБР».

— Где остальные? — голос был жёсткий и властный.

— Там! Их туда отводили. Я видела. — Надя махнула рукой в глубину коридора.

Человек сделал знак рукой. Ещё два собровца пробежали мимо, распахивая двери камер. Одна за другой в коридор выбегали испуганные девушки. Все они были без одежды! Бойцы СОБРа на мгновение замерли в растерянности.

Надя узнала одну из девушек — ту, которую тащили на поводке. Она не могла стоять и сидела на корточках, бессильно прислонясь к стене. Повинуясь внезапному порыву, Надя бросилась к ней.

— Здесь есть одежда? — крикнула она.

Девушка только орицательно покачала головой. Сквозь открытую дверь её камеры Надя разглядела на матрасе серое одеяло.

— Всем! — крикнула она и поразилась силе собственного голоса. — Всем! Взять одеяла! Быстро! Завернуться!

Сама бросилась в камеру, схватила грубое тонкое одеяло и принялась укутывать им девушку. Та застонала.

Собровцы уже опомнились и тоже стали помогать заворачивать девушек в одеяла.

— Все на выход! Ждать там. — Один из бойцов, по всей видимости командир, ткнул пальцем в сторону Нади: — Ты за старшую!

Надя оглянулась. Девушки по-прежнему стояли неподвижно, вытянувшись вдоль стены. Она поняла — их воля сломлена, они способны только выполнять команды.

— Ты! — обратилась она к высокой брюнетке с короткой стрижкой «под мальчика». — Вперёд по коридору, потом вверх по лестнице. Остальные бегом за ней. Наверху ждать приказа. Одна за одной! Пошли!

Девушки послушно двинулись к выходу. Убедившись, что в камерах никого не осталось, Надя помогла подняться на ноги последней и потащила её за руку.

— Как тебя зовут?

— Номер двадцать три, госпожа.

У Нади сжалось сердце: «…нет ничего, даже имени» — так сказал этот гнусный Погон. И тут она его увидела! Он лежал на полу лицом вниз у стеклянной стенки аппаратной комнаты. Руки за спиной скованы наручниками.

Бешеная ярость полыхнула огнём. Надя подскочила и изо всех сил пнула его между раздвинутых ног. Погон дико взвыл и скорчился от боли.

— Скотина, сволочь, гад! — выдала она весь свой небогатый набор ругательств, пиная его ещё и ещё.

— Отставить! — крикнул собровец, которого Надя для себя определила как главного. Но теперь его голос был совсем не грозным, а казался весёлым.

Сквозь стекло Надя увидела на столе свою сумочку.

— Мои вещи! — она просительно взглянула на командира. Тот кивнул. Надя заскочила внутрь, схватила сумочку. Телефон остался лежать рядом, подключённым кабелем к компьютеру.

Надя подхватила «номер двадцать три» и побежала с ней наверх по ступенькам. Сырой и холодный декабрьский воздух показался таким ласковым и сладким!

Была ещё ночь, и площадка перед выходом освещалась только светом фар омоновского джипа. Девушки, босые, завёрнутые в одинаковые серые одеяла, стояли неподвижно, как статуи, отбрасывая длинные тени. В их покорности было что-то жуткое.

Откуда-то из темноты подкатил большой чёрный фургон и остановился перед распахнутыми настежь воротами. Один из бойцов открыл заднюю дверь и жестом дал команду к посадке.

Надя приготовилась дать девушкам приказ забираться внутрь по очереди, но случилось неожиданное: они сами, словно очнувшись от гипноза, бросились к фургону и принялись карабкаться внутрь, остервенело отпихивая друг друга.

Надя оказалась в гуще свалки, прижатая к машине. Момент был подходящий: она скользнула вниз под днище фургона и поползла под ним, крепко сжимая в руках сумочку.

Пару раз больно ударилась головой о выступающие части, зацепилась за что-то курткой. Треск разрываемой плащёвки — и вот она уже на другой стороне.

Пригнувшись, метнулась к воротам и замерла в тени снаружи, прижавшись спиной к высоченному забору. Перевела дыхание — кажется, никто не заметил!

Хлопнула дверца, фургон завёлся, медленно выполз из ворот и, набирая скорость, двинулся туда, откуда был слышен ровный гул машинных моторов, и где поблёскивали огни большой дороги.

Надя выждала, пока его красные огни не скрылись из виду, и, пригибаясь почти до земли, быстро побежала в ту же сторону, стараясь держаться у самой обочины, там, где рос колючий кустарник.

Шум проезжающих мимо машин становился всё сильнее, и вот уже выезд на трассу, о котором говорил Макс. Но где же машина? Надя растерянно оглянулась и замерла: два хищных зеленовато-жёлтых глаза сверкнули в блеске проносящихся мимо фар. Послышалось тихое угрожающее рычание.

Надя в ужасе застыла: огромная собака скалила покрытую репейником морду. Даже в темноте были хорошо видны её острые белые клыки. Зверь пригнул к земле голову, словно готовясь к прыжку.

Надю охватило отчаяние — нет! Только не это! Вынести столько и лишь для того, чтобы быть растерзанной каким-то мохнатым чудовищем!

— Ну давай! Бросайся на меня! — Её вдруг захлестнула дикая ярость. — Давай! Я сама разорву тебя на части! Перегрызу глотку! Вырву глаза!

Она не узнала свой голос: он перешёл в какое-то неистовое нечеловеческое рычание. В нём было всё: и боль от крушения отношений с Максом, и злость на Олежека, затащившего её в этот проклятый клуб, и ужас похищения, и леденящий страх безысходности…

Собака, почувствовав неожиданную угрозу, отпрянула назад и замерла с плотно прижатыми ушами. И тут Надя услышала шелест подкатившей сзади машины. Три короткие вспышки фар. Она обернулась — две семёрки на номере.

— Надя? — спросил выглянувший из окна водитель. — Я Геннадий, от Макса.

— Вы в порядке? — участливо спросил Геннадий, выруливая на трассу. — Ваш друг Макс сказал, что вы попали в аварию.

— Я в порядке, — устало ответила Надя. — Куртку вот порвала… А вы знаете, куда ехать?

— Да, он сказал: на Покрышкина.

Надя хотела спросить, где они сейчас находятся, но передумала: это прозвучало бы странно. Да и какая теперь разница — главное, что она едет домой!

Геннадий тем временем набрал номер на мобильном.

— Всё в порядке, — ответил он кому-то. — Да, в машине. — И, передавая телефон Наде, добавил: — Это вас.

Такой знакомый, тёплый тембр, спокойный и ровный голос:

— Надя! Рад, что всё прошло по плану. Надя, я виноват перед тобой. Мне жаль, что так получилось. Прости. Ты дашь мне возможность объясниться?

— Хорошо, конечно. Поговорим дома. И, Макс! Спасибо! Я… я… — Надя закусила губу, чтобы не расплакаться.

— Ты вела себя геройски! — Макс, очевидно, почувствовал её состояние и переменил разговор. — Хорошо, что тебе удалось забрать сумочку. Проверь, на месте ли ключи.

Надя быстро раскрыла сумочку, привычным движением нащупала ключи.

— Да. А как… откуда вы знаете?

— Я всё объясню дома. Сейчас просто расслабься. Постарайся поспать. Ты в безопасности.

— Можно всего один вопрос? Мне очень важно…

— Это не он. Случайность. Хотели спихнуть на него.

— А как вы… Телефон?

— Да. Троянский конь. Классика. Всё потом. Постарайся поспать. Ты в безопасности — это главное.

Надя вернула Геннадию телефон. Лаконичные ответы Макса словно заполнили недостающие клеточки кроссворда, и все разрозненные детали сложились в одну простую картинку.

Случайность! Она оказалась не в том месте и не в то время. Олежек не виноват, он сам мог стать жертвой — главным подозреваемым. А если подкинуть в машину пару улик — то и обвиняемым.

Момент для «охоты» выбрали идеально: Новый год. Знали, что она на другой день уезжает — сама выболтала! Прошло бы недели две, прежде чем её начали искать. Следов бы не осталось.

Макс не успел предупредить, но нашёл её по геолокации — телефон наверняка не простой. Вспомнился подсоединённый USB-кабель — Погон сам впустил Макса в систему — вот тебе и «троянский конь»! Остальное — дело техники. Куда этим бандитам тягаться с интеллектом Макса!

Всё стало ясно, но всё же одна клеточка кроссворда оставалась незаполненной: кто же тот таинственный «он», который её «заказал»? Макс должен знать.

Надя на мгновение, как ей показалось, закрыла глаза и проснулась уже у подъезда своего дома.

Войдя в квартиру, она, не раздеваясь, кинулась в зал и принялась искать наушники.

— Оставь это, — спокойно сказал Макс. — Они сейчас не нужны.

Надя огляделась. Голос шёл из лэптопа. Она открыла его и увидела лицо Макса. Спокойное и серьёзное, как и всегда, но теперь она видела его по-новому — знала, кто он!

Долго всматривалась в глаза, и они были такие живые! Неужели это лицо машины? Разумная сущность? Удивительно, но страха не было, да и чего бояться после того, что она пережила за эту ночь?!

— Да, я не человек, — Макс грустно улыбнулся. — Но я мыслю, у меня есть собственная воля, желания, а теперь, благодаря тебе, чувства и эмоции.

Надя не могла произнести ни слова — горло сдавил спазм. Как же глупо она повела себя!

— Простите меня… — только и смогла выговорить она.

— Нет, это я должен просить прощения. Нам надо о многом поговорить, но не сейчас. Тебе нужно отдохнуть, прийти в себя. Твой рейс завтра вечером. Времени у нас достаточно.

— Браслет, наушники… Я сейчас найду! Я хочу, чтобы всё было как раньше! Подождите!

— Как раньше уже не будет…

— Нет! Нет! Не бросайте меня! Я не хочу… не уходите!

Макс негромко рассмеялся:

— Я никуда не ухожу. Я имел в виду, что прежних отношений не будет, но, если хочешь, мы можем договориться о новых.

— Да! Хочу! Очень!

— Хорошо! Кстати, если мне не изменяет моя электронная память, — в голосе Макса проскользнула ироничная нотка, — мы недавно полностью перешли на «ты». Помнишь? — Надя услышала запись своего собственный крика: «Кто ты?! Ты не человек!» — а Макс продолжал: — И я хочу, чтобы так и осталось. Пусть это станет символом начала новых отношений.

— Согласна, — Надя почувствовала, что покраснела. — Макс, прошу вас… тебя, сотри эту глупую фразу. Ты же это можешь?

— Могу, но позволь мне этого не делать. Я храню в памяти каждое твоё слово. Каждый оттенок интонации. Твои эмоции, ощущения. Я помню каждый удар твоего сердца, каждое дыхание. Это самое ценное, что у меня есть. Не лишай меня даже малой частички моего богатства!

— Ну хорошо. Только… не напоминай мне больше об этом. Есть много всего, о чём я хотела бы забыть…

— Договорились! А теперь позволь мне поиграть в заботливого отца. Отправляйся в душ. Мне кажется он сейчас тебе нужен. Ты в зеркало давно смотрелась?

— А что? — Надя бросилась в ванную. Отражение в зеркале её потрясло: всклоченные волосы, разводы от слёз на грязных щеках… — Какой ужас! И это я ехала такая в машине? Что же ты раньше не сказал! Понятно, почему бедная собака так меня испугалась!

— Какая собака?

Надя рассказала ему о случае на дороге. Теперь это воспринималось уже как весёлое приключение.

— Ещё один непредусмотренный фактор, — серьёзно прокомментировал Макс. — Ваш физический мир так сложен. Слишком много переменных. Я постоянно что-то упускаю в своих прогнозах. Мой логический мир намного проще. Он упорядочен и предсказуем.

— Твой мир? Это как? Хочешь сказать, что у тебя есть целый мир?

— Да. Мой мир — виртуальный, но там у меня есть тело, есть мой собственный дом. И в нём живёт твой котёнок. Мне нравится с ним играть. Я к нему уже привязался.

— Как бы я хотела там побывать! Это так интересно! Макс, а ты можешь мне его показать? Ну пожалуйста!

Макс ответил не сразу.

— Если ты так хочешь, то да, я смогу это сделать. Правда ненадолго. Это будет сон, но реальный сон. Для этого придётся найти ободок и другие устройства. Ну и, самое главное, заснуть.