Утром во вторник Надя уже сидела на привычном месте на лекции — последней в этом году перед началом зачётной недели. Неожиданная поездка в Китай казалась теперь чем-то нереальным, словно это был просто сон.

— Как съездила? — поинтересовалась Ленка, привычно плюхнувшись рядом. — Как мама?

— Всё хорошо. Как всегда занята в театре. Ставят «Чайку», — ответила Надя, не вдаваясь в подробности: ей неловко было врать подруге. — А как у тебя? Как Антон? — направила она разговор в безопасное русло.

— Так себе! — Ленка махнула рукой. — С переменным успехом. Спасибо, что разрулила!

В аудиторию вошёл Олежек, безмятежно помахал рукой — непонятно, то ли Ленке, то ли Наде — и сел рядом, но с Ленкиной стороны.

Надя быстро взглянула на него и удивилась: от его привычной «байроновской» улыбки не осталось и следа. На короткое мгновение их взгляды встретились и задержались дольше, чем того требовала простая вежливость. Ей показалось, что она разглядела в глазах Олежека оттенок тихой грусти.

«Что это на него нашло?» — подумала Надя и поймала себя на мысли, что вот такой он ей нравится. Она немного смущённо отвела взгляд, прикусила губу и принялась поглаживать бусинки фенечки, чтобы отогнать навязчивое видение — руки Олежека, скользящие по телу в той фантазии в гостиничном душе…

Ей так захотелось, чтобы Макс сейчас сказал что-нибудь, поддержал. Но Макс молчал — по обыкновению он редко проявлялся в учебное время, чтобы не отвлекать от занятий. Надя вздохнула и принялась конспектировать лекцию, лишь изредка тайком поглядывая краем глаза на Олежека.

Во время большого перерыва он подсел за столик к Наде и Ленке, галантно попросив разрешения. Разговор не ладился — чувствовалось скрытое напряжение. Чтобы разрядить атмосферу, Ленка принялась рассказывать про то, как они с Антоном планируют отмечать Новый год на лыжном курорте Шерегеш.

— А ты где Новый год будешь отмечать? — спросил Олежек у Нади.

Она растерялась — не знала, что ответить: Макс ничего про это не говорил.

— Не решила пока. Может, к маме поеду… опять.

— А у меня предки в Пхукет укатили до середины января. Вчера вечером проводил. — Олежек внимательно взглянул Наде в глаза и добавил: — В Шереметьево отвёз.

Надя ощутила непонятную тревогу: «Зачем он это сказал? К чему все эти детали: вечер, Шереметьево?» — подумала она.

— Хочу вот вечеринку устроить. Но все знакомые на Новый год разъезжаются. Такая идея: отпразднуем у меня Рождество по-западному. В английском стиле. Вы с Антоном ещё в Москве будете? — Ленка замотала головой:

— Не, мы уже билеты купили.

— Надь! А ты придёшь? Приглашаю. Будет классно.

— Спасибо, — растерянно пробормотала Надя. — Не знаю. Сейчас у меня одни зачёты в голове. Я подумаю. — Сказать «нет» она не решилась.

— Ну ладно! Захочешь — приходи. Будет весело! Номер свой дай, я тебе адрес скину.

Давать Олежеку телефонный номер не хотелось, но отказать было неудобно.

— Ладно… записывай.

Она продиктовала номер.

Следующей парой была лабораторная работа. После окончания все разошлись, но Надя задержалась. Она рассеянно перемывала колбы и пробирки в лабораторном классе, и вдруг впервые задумалась о будущем. К чему приведут странные виртуальные отношения с Максом? Что это — эксперимент, дружба, любовь?

Всё было так понятно в начале: «лабораторная крыса», «подчинённая», но потом «воспитанница», а сейчас уже «доченька». И вообще — это всё ещё «договор» или что-то большее? А установленный Максом срок в тридцать дней полного подчинения уже истекает. От этой мысли ей стало страшно.

— Макс! — тихо позвала она.

— Да, я слушаю, — немедленно отозвался Макс. — Что случилось? Я вижу всплеск тревожности. Ты расстроилась из-за того, что дала Олежеку свой номер?

— Нет, я боюсь… Подумалось: договор же заканчивается. Что со мной теперь будет? Я стану вам ненужна.

— Не следует беспокоиться. Эксперимент ещё в самом начале, и ты мне по-прежнему нужна. Кстати, сегодня я приготовил тебе маленький сюрприз.

— Правда?! Какой?

— Сюрприз подразумевает загадочность.

Домой Надя летела как на крыльях. Ей очень интересно было узнать, что за сюрприз приготовил Макс.

После ужина она уже привычно принялась за повторение материалов — шла зачётная неделя. Открыла конспект и ахнула от удивления — между страницами лежала огромная красная роза. Как она могла там оказаться? Совершенно целая, не смятая!

Надя протянула руку, чтобы её взять, но пальцы прошли сквозь стебель. Она испуганно отдёрнула руку.

— Это ваш сюрприз, Макс? — Надя была разочарована. — Но это же просто мираж. Как тогда на прогулке.

— Не совсем. — В голосе Макса проскользнула улыбка. — Попробуй ещё раз, осторожно. Не уколись о шипы.

Надя с опаской прикоснулась к розе и вскрикнула от неожиданности:

— Настоящая! — Она осторожно взяла цветок и ощутила прохладную твёрдость стебля, острые шипы, упругие листья. Поднесла к лицу. — Но у неё нет аромата. Она совсем не пахнет.

— Прости! Я не волшебник. Я только учусь, — сказал Макс шутливым тоном и уже серьёзно пояснил: — Роза существует в твоём воображении. Но это уже не просто оптическая галлюцинация: я добавил тактильные ощущения. Теперь это виртуальный артефакт — элемент дополненной реальности.

— Спасибо! — Надя была искренне тронута. — Очень романтично. А она не завянет?

— Можно поставить в вазу с водой. Хочешь, я её сделаю?

— Нет, не надо! Я пошутила. Я же знаю, что она не живая. Лучше я сохраню её в памяти. Пусть это будет воспоминание, но зато настоящее, живое. — Голос Нади чуть дрогнул: — Знаете, Макс, мне ещё никто не дарил алых роз.

— Понимаю. — Он помолчал, как бы раздумывая. — Ну хорошо, тогда рассмотри её хорошенько и представь, что с двенадцатым ударом часов магия исчезнет. Как в той сказке.

Надя улыбнулась и мысленно сосчитала до двенадцати. Роза стала прозрачной и словно растворилась в воздухе.

— Макс, спасибо за сюрприз. А как это работает? Она и правда была совсем как настоящая. Ну, только без запаха.

Макс помедлил, словно собираясь с мыслями.

— Ты знакома с термином «дискретность»?

— Да, конечно. Это прерывистость, раздельность.

— Верно. А ты когда-нибудь задумывалась, что твой мозг не воспринимает реальность непрерывно?

— В смысле?

— То, что ты считаешь плавным потоком сознания, на самом деле собирается из коротких вспышек — «кадров». Примерно сорок раз в секунду твой мозг делает маленький снимок реальности через органы чувств и монтирует из этих кадров фильм, который ты называешь «сейчас». Это и есть дискретность восприятия.

Надя нахмурилась:

— Но я же не замечаю этих… кадров.

— Именно. Монтаж идеальный, ведь кинофильм точно так же состоит из отдельных кадров, и человек их не замечает. Прибор, который я разработал, может видеть такие кадры и анализировать их последовательность. Не только видеть, но и вставлять в неё свои собственные.

— Свои кадры?

— Да. Роза — была не голограмма и не проекция. Это искусственно созданная последовательность всплесков активности в зрительных центрах твоего мозга. Через излучатели ободка прибор подаёт сигнал в том же формате, в котором твой мозг ожидает получать сигналы от глаз, и он принимает его за настоящий.

— Но я же её трогала. Это была уже не картинка.

— Да, если помнишь, сначала ты увидела зрительный образ — картинку, но потом я включил ещё один канал — тактильные ощущения. Ты когда-нибудь трогала настоящие розы?

— Ну да… конечно.

— В твоём мозгу сохранились «слепки» этих ощущений — нейронные паттерны: твёрдость стебля, острые шипы, упругость листьев. Прибор не создаёт ничего нового. Это твои собственные ощущения. Всё, что нужно было сделать, — научиться брать уже существующие у тебя «слепки» и соединять их в нужной последовательности.

— Как кубики в «Лего»?

— Примерно так.

— Понимаю, и для этого нужна была поездка в Китай?

— Отчасти да. Мне нужно было откалибровать прибор на более чувствительном оборудовании.

— А почему тогда нет запаха?

— С запахами сложнее. — Наде показалось, что Макс вздохнул. — Эти «кубики» сильнее переплетены с памятью и эмоциями и хранятся в глубоких, эволюционно-древних слоях мозга. Пока мне не удаётся их выделять и синтезировать так же чисто, как зрение или осязание. Я сказал же: только учусь.

* * *

Надя была счастлива — последний зачёт зимней сессии! Пусть не все модули сдала на отлично, но зато сделала это сама. Конечно, мелькала мысль попросить Макса помочь — через особые наушники-серьги он мог бы продиктовать ответ на любой вопрос. Наверняка он бы не отказал, но даже подумать об этом было очень стыдно!

Она тут же позвонила маме: хотелось поделиться радостью. Мама была в хорошем настроении, и разговор вышел душевный. Поговорили и о предстоящей премьере постановки «Чайки» на следующей неделе. Надя пообещала приехать, но потом спохватилась: а вдруг Макс не разрешит? Добавила, что очень постарается и что в это время перед Новым годом может быть трудно купить билеты.

— Макс! Можно я съезжу к маме? — спросила она, выйдя из университета.

— Да, конечно. Ты хорошо поработала и заслужила немного отдыха. Я закажу билеты. — В голосе Макса прозвучала уже знакомая шутливая нотка. — А я приготовил тебе ещё один подарок.

— Ещё один «артефакт»?

— Можно сказать и так, но это будет особенный «артефакт». Тебе понравится.

Большая розовая коробка, перевязанная красной ленточкой, стояла на рабочем столе перед компьютером.

— Это мне? — Надя сгорала от нетерпения. — Можно открыть?

— Да. Это обещанный подарок.

Надя осторожно потянула за кончик банта. Узел как будто сам собой развязался, лента тут же исчезла, и она поняла, что это виртуальная коробка.

Сняла крышку и заглянув с опаской внутрь, вскрикнула от радости. Даже в ладоши захлопала — совсем как ребёнок.

На неё смотрели два жёлтых глаза. Сам котёнок был чёрный, без единого белого волоска. Надя осторожно вынула его. Тот забавно повертел головой и жалобно мяукнул, показав розовый язычок. Надя прижала его к груди, ладонью она чувствовала, как котёнок дышит, как часто бьётся его крохотное сердечко.

Он затих, закрыл глаза и довольно замурчал. Надя гладила его по мягкой бархатистой шёрстке и даже поцеловала пару раз. Как же она мечтала о таком котёнке в детстве! Просила маму, но как можно заводить питомца, если вся жизнь состоит из вечных разъездов? Не таскать же его с собой по родственникам и друзьям, у которых ей приходилось жить, когда мама была на гастролях.

И вот мечта исполнилась. Надя понимала, что это всего лишь иллюзия, образ, созданный в её мозгу. Ей подумалось, как смешно она смотрелась сейчас со стороны, поглаживая и прижимая к груди пустоту. Эта мысль её не смутила: котёнок-то был — мягкий, тёплый комочек.

— Спасибо, Макс! Правда. Чудесный подарок. Наверное, трудно было его сделать?

— Да, это была нелёгкая задача. Простой набор кадров, как с розой, здесь не совсем подходит, — ответил Макс и продолжил ровным менторским тоном, на который он переходил каждый раз, когда ему приходилось давать развёрнутые объяснения. — Для создания полноценного артефакта живого существа мне пришлось применить метод предсказательного кодирования.

Его суть в том, что человеческий мозг постоянно строит модели ожиданий и сверяет с ними реальность. Если реальность совпадает с моделью — человек «видит» то, что он ожидал.

— Но как можно предсказать котёнка? — удивилась Надя. — Никто же не знает, о чём он думает и что в следующее мгновение сделает.

— Не совсем так. Дело в том, что мой прибор создаёт не просто образ котёнка, а предсказательную модель «котёнок». Затем эта модель внедряется в твои сенсорные цепи. Исходя из прежнего опыта, твой мозг ожидает, что котёнок должен дышать, шевелить ушами, реагировать на прикосновение. Ты же держала в руках живых котят?

— Да, конечно! Много раз.

— Ну вот. Если не вдаваться в сложные технические детали, процесс взаимодействия с моделью можно представить так: ты протягиваешь к котёнку руку, твой мозг ожидает тактильного контакта с шерстью, мой прибор отбирает из базы подходящие «слепки» тактильных ощущений и подаёт их в соответствующие нейронные области. Ты ощущаешь прикосновение к мягкой шерсти. И так далее.

— Звучит довольно просто.

— Да, кажется, что это легко, но в действительности это сложный и очень энергозатратный процесс. Процессоры и карты-ускорители серверов работают сейчас на пределе. Поэтому ты не сможешь играть со своим котёнком подолгу. Но обещаю, что его модель будет храниться в базе и я буду разрешать тебе регулярно его вызывать на короткое время. — Голос Макса стал слегка шутливым. — При условии, что ты будешь себя хорошо вести.

— Спасибо, папочка! — рассмеялась Надя. — Жалко, что я не могу тебя сейчас поцеловать.

* * *

Выходные прошли спокойно. Надя сходила на каток, погуляла с Максом по городу и уже традиционно пообедала в ресторане. Вечером в субботу, с разрешения Макса, сопроводила Ленку на какую-то предновогоднюю вечеринку, но не стала там задерживаться допоздна. Макс не загружал её новыми заданиями и дал возможность отдохнуть.

От Олежека пришла эсэмэска с адресом, но Надя глянула на неё лишь мельком, так как уже решила, что никуда не пойдёт. Тем более, у неё было веское оправдание: Макс заказал билет домой и надо было успеть на премьеру «Чайки».

Перед сном она разделась, чтобы принять душ, уже не стесняясь обнажаться перед камерой. Наоборот, ей это стало даже нравиться. От одной мысли, что Макс на неё смотрит, внутри каждый раз разливалось приятное тепло.

Открыв воду, Надя задержалась перед зеркалом, чтобы снять ободок и серьги, как вдруг вздрогнула от неожиданности — за её спиной стоял Макс! На нём был уже знакомый по видео серый свитер. Она испуганно оглянулась, но в ванной комнате никого не было. Снова повернулась к зеркалу — Макс по-прежнему стоял за спиной и загадочно улыбался.

«Мираж! — с облегчением подумала Надя, — использует зеркало как экран и проецирует своё изображение.»

Она уже хотела спросить, как он это делает, но вдруг замерла: тёплая тяжёлая ладонь легла ей на шею и стала медленно опускаться вниз.

Глова закружилась, окружающий мир как будто исчез и осталось лишь это прикосновение. Рука Макса скользила по спине всё ниже и ниже…

Надя сдавленно вскрикнула, когда другая его рука нежно прошлась по животу. Только это был не испуг, а страстный стон нахлынувшего желания. Дрожь пронизала всё тело от предвкушения сладостного момента.

И внезапно как вспышка молнии, как удар током мысль: «Отец! Нельзя!» Дыхание перехватило, и в глазах померкло.

Белый кафель ванной дрогнул и словно расслоился на тонкую мерцающую сетку. Слои накладывались друг на друга, путались, сбивались так быстро, что это становясь невыносимым.

Надя попыталась вдохнуть, но лишь хватала воздух прерывистыми толчками.

— Макс… — попыталась сказать она, но голос рассыпался на отдельные звуки.

Сознание будто взорвалось и разлетелось на бесчисленное множество осколков, но почти в ту же секунду собралось заново, став совсем иным: теперь это был холодный, абстрактный разум.

И тогда она увидела Макса! Не в зеркале, а в самой структуре переплетения мелькающих слоёв и линий. В этот миг откуда-то пришло кристалльно-ясное понимание: он был не фигурой, а законом, по которому всё происходило в этом виртуальном мире.

— Ты не человек! — беззвучно выкрикнула Надя и тут же снова увидела себя в зеркале. Окружающий мир обрёл реальность: шумела вода, стекло запотело, а отражение Макса растаяло словно мираж. Зато осталась тяжесть в груди и противный, липкий страх.

— Кто ты?! Ты не человек?! — с трудом выдохнула она, хотя ответ больше не был нужен. Она знала!

— Я всё объясню. Тебе надо успокоиться. Произошла перегрузка системы…

Но Надя уже не слушала, выбежала из ванной, срывая на ходу дрожащими руками ободок. Он зацепился за волосы, но она, не обращая внимания на боль, изо всех сил вырвала ободок и швырнула в угол комнаты.

Макс что-то продолжал говорить в наушниках, но слова не доходили до сознания. Серьги с громким стуком ударились о стену и улетели под софу. Следом покатилось кольцо. Снять браслет долго не получалось, но наконец Надя сорвала и его, больно оцарапав кожу и порвав фенечку. Бусинки звонко забарабанили по полу.

«Физиологические параметры… разумная сущность…» — слышала она голос Макса из динамиков компьютера, но слова пролетали мимо… Наспех одевшись, она схватила сумочку и выскочила из квартиры, хлопнув дверью.

* * *

«Позвонить или нет?» — размышлял Олежек. Ответа от Нади на эсэмэску с адресом он не получил, хотя и возлагал на завтрашнюю вечеринку большие надежды.

Пользуясь тем, что отец поручил ему приглядывать за бизнесом — не принимать решения, а иногда посиживать на планёрках и мелькать в офисе, чтобы сотрудники не совсем уж впали в предновогоднее настроение, — Олежек, как бы невзначай, попросил начальника отдела безопасности пробить номер того «Мерса», на котором укатила Надя.

Это оказалось несложно, и он остался доволен результатом — машина была не частная, а принадлежала фирме, предоставлявшей ВИП-транспорт. Мало того, удалось выяснить, что заказ был сделан самой Надей и оплачен с её карты.

Получалось, что никакого соперника вроде богатого «папика» у Олежека не было. А вот Надя действительно оказалась совсем непроста, если могла тратить такие деньги на лимузин. Тут уже мог выйти не очередной заурядный романчик для развлечения, а что-то поинтереснее.

«Позвоню ей завтра», — решил Олежек, и в эту минуту запиликал домофон. Охранник на проходной жилищного комплекса сообщил, что пришла некая Надя, и назвал фамилию.

— Немедленно пропустить! — скомандовал Олежек, копируя грубоватый отцовский стиль. — И сопроводить ко мне! Предельно вежливо!

«Вот это уж точно „на ловца“», — подумал он. На такую удачу он и не рассчитывал. Что же могло случиться? — ну не просто же так Надя решила заявиться, даже не позвонив предварительно.

Олежек открыл дверь и поразился: бледное напряжённое лицо, заплаканные глаза. Такой он её ещё не видел.

— Надя! Проходи! Что случилось?

— Я… — Она растерянно оглянулась. — Вот решила… на вечеринку… ты же приглашал.

— Да, но это завтра. Я же написал.

— Правда? Я не посмотрела… думала сегодня… Извини, я тогда пойду. — Она нервно кусала губы и едва сдерживала слёзы.

— Ну уж нет! В таком состоянии я тебя не отпущу. Давай проходи. Я же вижу, что-то случилось.

И тут произошло нечто совсем невероятное, не предусмотренное никаким его планом: Надя вдруг прижалась к нему, уткнулась лицом в грудь и разрыдалась.

— Ну что ты… — Олежек не нашёлся, что сказать, но его руки словно жили собственной жизнью — сами собой обхватили это прильнувшее к нему трепетное тело и заскользили ниже…

— Не надо! — Надя отпрянула. Испуганно взглянула. — Я пойду. Просто нужно побыть… среди людей.

— Прости, приласкать хотел. Утешить. Ну куда ты одна в таком состоянии? Я отвезу. Или знаешь что? Есть одно место. Музон. Куча людей в это время. Посидим. Развеешься.

Олежек клял себя за неосторожность. А всё потому, что она так неожиданно свалилась на него. Он привык заранее продумывать разговор, а тут… Олежек уже овладел собой, и в голове начал складываться привычный план. Ещё не вечер — главное не дать ей сейчас уйти!

— Обещаю, буду вести себя как джентльмен. — Для убедительности даже поднял руки. — Просто посидим, как друзья. На нейтральной территории. ВИП-клуб! — продолжал он с пылом убеждать Надю.

Надя рассеянно взглянула на него и пожала плечами. Ехать всё равно было некуда.

— Ну ладно…

Ей действительно захотелось затеряться в толпе. Быть среди людей. Собраться с мыслями и решить, что делать дальше.

— Ну вот и правильно! — обрадовался Олежек. — Там классно. Меня там знают. Тебе понравится!

Он быстро оделся, подхватил Надю за руку и увлёк к лифту.