Вечер окрашивал небо в фиолетово-розовые тона, будто кто-то пролил чернила на акварельный рисунок. Хмурые тучи сгущались над горизонтом и плакали мелким противным дождём, словно оплакивали павших воинов, которых мы несли на самодельных носилках.

Я шёл позади всех и привыкал к новым ощущениям от навыка. Ритм был чем-то, что меняло мой взгляд на окружающий мир радикально, на каком-то глубинном уровне. Вот капли дождя падали с неуловимым тактом, но при желании я мог уловить и его. Каждая капля отбивала свою партию в этом бесконечном оркестре стихии. Селективное восприятие раньше помогало подмечать мелкие детали и акцентировать внимание лишь на чём-то важном, но Ритм стал чем-то совершенно иным — он позволял почувствовать окружающий меня мир на каком-то невероятном уровне.

За всю свою жизнь, когда я мог находить уникальные навыки, менять их на более высокоуровневые, прокачивать и их, мне ни разу не попадалось ничего подобного. Может, в том и дело, что их нельзя найти? Может, дело в том, что их можно лишь преобразовать из недостатков? Из того, что делает тебя слабым, в то, что делает тебя уникальным?

— Кха-кха… — вырвалось из груди. — Заболеть ещё не хватало!

Я плотнее закутался в куртку и поймал на себе несколько взглядов товарищей.

— Что? — буркнул я в ответ на эти взгляды. — Там было холодно, да ещё призрак цапнул за плечо.

Я удобнее перехватил носилки. Тащить павших пришлось всем нам, и на некоторых носилках лежало сразу по двое человек, иначе всех бы не унесли. Двенадцать жизней, которые когда-то смеялись и о чём-то мечтали в своей жизни. Теперь они были просто грузом.

Лица спутников были хмурыми и уставшими. Терять друзей всегда тяжело, а терять их вот так, в чужом подземелье, вдали от дома, это было всегда тяжелее.

Матвей взглянул на тяжёлые тучи и выдохнул так, будто весь воздух из него вышел.

— Долго мы там пробыли…

Минуты две никто ничего не говорил, лишь дождь шелестел по асфальту, да носилки поскрипывали в такт шагам.

Я пригляделся к собачим следам на земле, с характерными бороздами от когтей. Да, опять эти демонические псы, эти сволочи живучие, как крысы. Лука смотрел туда уже минуты три. Я увидел, насколько напряжены его плечи, как внимательно он сканировал пространство. А я лишь сейчас разглядел следы, хотя разведчик их давно услышал и почувствовал издалека.

Нужно прокачать Селективное восприятие — вдруг тоже начну далеко слышать и видеть то, что другим незаметно?

— Около двадцати особей собак, — тихо сообщил разведчик, даже не оборачиваясь. — Нас пока не заметили.

Отряд мгновенно свернул на другую сторону улицы, стараясь не шуметь и не привлекать внимания хищников. Но через некоторое время собаки всё же вышли из подворотни и унюхали нас — их морды повернулись в нашу сторону, красные глаза загорелись голодным огнём.

Пришлось остановиться и дать бой.

Ну какой там бой — их просто расстреляли издалека стрелки и маги. Арбалетные болты, сгустки огня, ледяные копья — всё это обрушилось на свору, не дав даже приблизиться. Минута — и двадцать туш лежат на мокром асфальте, кровь смешивается с дождевой водой, растекаясь розовыми лужами.

После короткого боя Артём лишь махнул рукой в сторону мёртвых собак:

— Потом скажем фуражирам — заберут добычу.

Дальше мы шли молча.

Подходя к поселению, Лука стал серьёзнее. Его лицо, и без того непроницаемое, сделалось строже, заиграли желваки на скулах, но он пока ничего не сказал. Я тоже заметил следы большой группы людей. Многочисленные ноги, тяжёлая обувь, волочение чего-то тяжёлого. Следы вели в сторону нашего ДК.

— Лука? — я взглянул на него.

Он коротко кивнул и прошептал:

— У нас гости.

— Кто такие? — встрепенулся Марк, услышавший краем уха. — Те, с ВИЗа?

Ульяна не стала дожидаться ответов. Вытащив из сумочки пучок сухой травы, выдохнула в него зелёный дым. Трава мгновенно обратилась в этот дым, окутала её руки плотным коконом. Глаза ворожеи ярко и неестественно засияли зелёным. Раскинув руки в стороны, Ульяна чуть приподнялась над землёй.

Примерно на два десятка сантиметров, не больше, но этого оказалось достаточно, чтобы у всех захватило дух.

— Ого! — восхитился Кирилл. — Парит над землёй!

Минуту спустя девушка завершила ритуал. Свечение угасло, дым развеялся, и она пошатнулась — последствие нового заклинания дало о себе знать. Кирилл поддержал её, положив её руку на своё плечо.

Глаза ворожеи увлажнились слезами.

— Мы… — голос ее дрогнул. — Мы уже опоздали.

— Что ты имеешь в виду? — Артём тут же подошёл к ней, впиваясь взглядом в её лицо. — Говори конкретнее.

— Было нападение… — Ульяна сглотнула, пытаясь совладать с голосом. — Многие убиты… Мы… слишком долго пробыли в подземелье.

В моей груди разгоралась ярость. Не та холодная ярость, что помогает в бою, а горячая, слепая, выжигавшая всё внутри. Сердце колотилось о рёбра, отбивая бешеный ритм в висках.

Мы ускорили шаг. Носилки раскачивались, тела подпрыгивали на ухабах, но никто не жаловался — каждый понимал, что каждая секунда может стоить жизни ещё оставшимся в живых.

Зрелище, представшее перед нами, заставило ощутить пустоту внутри каждого из нас.

— А-а-а-а-а-а!.. — Матвей закричал так, что меня будто ледяной водой окатило изнутри. Он швырнул носилки прямо на асфальт и бросился к выломанным воротам поселения.

— Лука! Дима! — Голос Артёма резанул по нервам. — Разведка! Всем к оружию! Маги, готовьте заклятия!

Он переложил мёртвого бойца на свои носилки.

— Быстрее! — коротко приказал он, и мы прибавили шаг.

Судя по отдалённым следам — и разведчик заметил то же самое, — группа успела уйти далеко. Их следы вели прочь от поселения, исчезая в темноте. Я взглянул на Луку. Тот коротко кивнул, ничего не сказав.

Войдя через выломанные ворота, мы застали чудовищное зрелище.

Кое-где ещё прогорал огонь — языки пламени лизали остатки построек, выхватывая из темноты искажённые лица мёртвых. Сгоревшие и сломанные здания дымились углями, от которых шёл тяжёлый, сладковатый запах гари. Мастерская, где мы с Софой делали стрелы, зияла чёрным провалом вместо двери. Столовая, где мы ели борщ и пили компот, превратилась в груду обгорелых досок. Кристалл, в который я вкладывал опыт, был разбит — осколки валялись по всей площади, тускло поблёскивая в свете пожаров.

А среди всего этого лежали тела наших людей.

Лука сжал свой арбалет, от чего тот чуть не треснул. Послышался легкий хруст, пока разведчик смотрел на огонь и пепел, пока смотрел на людей. Его желваки играли, но он смог подавить свои эмоции и сделать один шаг, затем ещё и ещё. Пока, наконец, не щелкнул в воздухе языком, чтоб применить эхолокацию.

Мой взгляд метался от одного мёртвого лица к другому. Вот там Слава — весёлый толстяк, с которым мы так и не выпили пива в его комнате. Он лежал навзничь, его руки были раскинуты навзнич, и его лицо, всегда такое румяное и живое, теперь стало пепельным от серости.

Вот там наш повар Фёдор. Он так и замер с ножом в руке — видимо, пытался защититься от нападавших. Рядом с ним валялась его банная шапочка с красной звёздочкой, она была испачкана чем-то тёмным.

— Софа?! — Матвей метался от одного догорающего дома к другому, заглядывая в каждую щелку. — Софа?! Ты где?! Софа?!

Мы осторожно опустили носилки. Я заметил, как Марк тихонько приблизился к одной светловолосой девушке. Она лежала возле стены, её тело было вывернуто неестественным образом, и уже издалека становилось ясно, что её не просто лишили жизни. Платье девушки оказалось разорванным, юбка задралась высоко вверх, и сейчас обнажала покрытые синяками и царапинами белые ноги. Когда Марк наклонился и повернул тело лицом к себе, были видны её глаза, в которых застыли страх и боль.

Марк опустился перед девушкой на колени. Бережно, словно ребенка, уложив её голову себе на колени, начал тихо нашёптывать какие-то слова, покачиваясь из стороны в сторону, будто молится у гробницы. Его лицо покрывалось слезами, стекающими струйками по щекам.

Кирилл помог ворожее дойти до адмитристративного здания, она хотела кого-то там найти. Глеб молча стоял, едва шевеля губами и смотря на всё большими глазами.

Я на ватных ногах прошёл к мастерской, куда забежал Матвей. Ноги не слушались, каждый шаг давался с трудом.

Снаружи Артём и остальные разбрелись по двору в поисках своих знакомых или близких. Кто-то плакал, кто-то просто стоял и смотрел, кто-то уже начал разбирать завалы.

В мастерской станки были сломаны или выломаны. Те, что полегче, просто украдены, видимо, унесли с собой. Пол усеян обломками, стружкой, да осколками кристаллов.

Матвей выбежал из кабинета главного инженера. В руках он сжимал маленький, кружевной, явно девичий синий платочек.

— ОНИ ЕЁ ЗАБРАЛИ! — проорал он, и глаза его вращались от бешенства, как у безумного. — ЕЁ НИГДЕ НЕТ!

— Мы вернём её, — спокойно сказал я, заметив кровавые следы, ведущие куда-то в сторону кладовой. — Прямо сейчас пойдём.

— ТЫ КУДА?! — заорал он, хватая меня за плечо. — ПОШЛИ ПРЯМО ЩАС!

— Здесь кто-то есть, — ответил я, не повышая голоса.

Я открыл дверь кладовки. Внутри, заваленный пустыми коробками, лежал один из инженеров Олег. Помню, он самым первым подошёл ко мне в мастерской.

— Кха… — выдохнул он, увидев меня. — Тут… кха-кха…

Я убрал картон, присел на корточки, разглядывая его раны. Глубокие порезы на груди, рваная рана на плече, на лбу — огромная гематома.

— Они… кха-кха… с ВИЗа… — прохрипел он. — С ВИЗа… кха…

— Спокойно, — я положил руку ему на плечо. — Ты ранен. Я позову Ульяну, она поможет. Кто-нибудь ещё жив?

Он откашлялся сгустком крови, слабо кивнул:

— В душе и… бане…

— Понял, — кивнул я. — Лежи. Мы найдём их.

Из кармана я достал несколько чистых тряпок и прижался ими к наиболее глубоким ранам. Олег застонал, но сознания не потерял.

Матвей уже стоял на улице. Лицо его искажалось криком — он требовал от Артёма немедленной организации погони. Тот тоже кричал в ответ — я не прислушивался к словам. Сейчас эмоции ничего не значили.

Лука сам нашёл выживших. Из душевой он вывел небольшую группу человек десять, не больше. Среди них оказалась и старушка тетя Глаша — жива-здорова, но вся в саже и с безумными глазами. Что-то бессвязно бормотала насчёт своей швейной машинки, разбитой «этими иродами».

Ульяна помогала пострадавшим. Первым делом занялась теми, чьи ранения выглядели тяжелее всего. Руки её светились зелёным светом, и было заметно, как девушка выкладывается полностью, не щадя собственных сил.

Я подошел и тихо сказал ей:

— В кладовке мастерской один рабочий. Олег. Тяжелый, ему осталось мало.

Она кивнула, даже не взглянув на меня. Закончила с раненым, у которого кровь хлестала из плеча, и направилась к мастерской.

Я же пошел на выход. Лука догнал меня и молча пристроился рядом без слов. Просто пошел.

Матвей наконец отцепился от Артёма и, заметив нас, крикнул:

— Су-ка! Наконец-то я вас дождался!

Быстрым шагом направился к нам, на ходу проверяя кастеты.

Я оглянулся ещё раз. Выживших — жалкая кучка. Всего удалось найти полтора десятка человек, не больше, считая раненых. На лицах у всех шок и неверие вперемешку со страхом. Кто-то сидел прямо на земле, обхватив голову руками. Кто-то уже кинулся разобрать завалы голыми руками. Кто-то просто стоял и смотрел в одну точку.

Артём начал стаскивать материалы к воротам — доски, камни, металлические прутья, — чтобы активировать починку. Система позволяла восстанавливать постройки, если были ресурсы.

Марк всё так же сидел рядом со своей женой, или невестой. Я даже не знал его раньше, не знал, кто она ему. Теперь уж и не узнаю.

Я бросил взгляд на Матвея, идущего впереди.

— Старик? — позвал я.

Он не ответил. Шёл, не оборачиваясь, сжимая в кулаке синий платок.

— Старик! — повысил я голос. — Нарваться на засаду хочешь?

Он обернулся. Глаза его горели бешенством, но в них уже появились проблески разума.

— Чо ты такой спокойный?! — выкрикнул он, подходя ближе. — Тебя это вообще не волнует?! А ей я — дедушка! Понимаешь?!

Он хоть и кричал теперь не так громко, как у ворот, но его поведение могло привлечь нежелательных хищников. Город полон тварей, а мы без прикрытия.

— Вы уверены, что для меня это ничего не значит? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

Он подошёл вплотную. Впился взглядом в мои глаза, словно пытался прожечь во мне дыру.

— А нет, что ли? — прошипел он. — Почему же раньше ты был сам по себе? А?

— Успокойся, — прошелестел голос разведчика. — Несколько тварей нас заметили.

— Может, ты сам его спросишь? — Матвей перевёл взгляд на Луку, но говорил теперь тише, приходя в себя. До него стало доходить, что мы здесь не одни, что опасность совсем близко.

— Потому что я делал именно то, что должен был делать, старик, — ответил я спокойно.

— Что же именно ты делал? — Он снова посмотрел на меня и ткнул пальцем в грудь.

Я устоял, несмотря на тычок. Раньше, с моей Неуклюжестью, меня бы снесло с ног. Сейчас я стоял как скала.

— Ходил куда-то вечно! — продолжал он. — Приходил ни с чем. Пока мы носили ресурсы, пока рисковали жизнями, и некоторые из нас их потеряли! А теперь ты такой спокойный?

— Почему тогда ты пошёл в подземелье, — мой голос был ровным, как лезвие ножа, — вместо того чтоб вернуться и быть рядом с внучкой?

Желваки старика заиграли. Взгляд стал ещё безумнее.

— Ты сам сделал свой выбор, старик, — я не отводил глаз. — Как и я делаю свой.

Он смотрел мне в глаза ещё несколько мгновений. Затем резко развернулся и зашагал прочь по улице, крепко сжимая в кулаке синий платок.

— Ну вот, — прошептал Лука, вскинув арбалет. — Нас услышали.

Из темноты, из-за разбитых машин и обломков, вышли твари. Они ждали своего часа, и этот час настал.

Со стороны бывшего техникума появилась целая толпа существ.

Существа, повергшие когда-то меня в шок. Это были кролики. Огромные, размером по пояс здоровенному мужику, с длинными ушами, торчащими в стороны, словно локаторы, и с зубами — мать честная, с зубами длиной в две ладони, жёлтыми, кривыми, торчащими изо рта в несколько рядов. Двигались они странно — не прыгали, как положено кроликам, а бежали, припадая на передние лапы, отчего их движения казались неестественными, жуткими.

— Три десятка, — быстро подсчитал я, снимая с пояса булаву и привычно взвешивая её в руке. Тяжесть оружия немного успокаивала, возвращала в реальность.

— Тридцать один, — тихо прошептал Лука, в его голосе был холод и злость, что заставляла голос дрожать.

Матвей вышел вперед. Я видел, как он бережно, почти благоговейно убрал синий платок в карман, словно это была часть его души. Одновременно другой рукой он снял с пояса свои кинжалы-кастеты, которые бликнули на солнце.

Я кивнул Луке и встал рядом со стариком. Тот хмуро глянул на меня и встал в боевую стойку в ожидании атаки тварей.

— Заткни свои эмоции поглубже, придурок, — сказал я тихо и принал низкую стойку, и начал слушать топот ног монстров. Я настраивался на нужный такт и позволял Ритму проникнуть в каждую клетку тела. — Хочешь сдохнуть от их зубов или под воротами на ВИЗе?

Матвей коротко глянул на меня. В его глазах мелькнуло то ли удивление, то ли понимание. Видимо, он не задумывался, как и что будет делать, когда мы придём. Эмоции застилали разум его и мешали думать.

Он промолчал, а я добавил:

— Вот придём мы. Ты что, будешь стучать в ворота и требовать вернуть внучку? А если они не отдадут?

Он молчал и смотрел на приближающихся тварей, но я понимал, его мысли были далеко.

Я присел чуть ниже, чтоб выбрать позицию, откуда будет удобнее двигаться.

— Нас трое, — продолжил я уже почти шепотом, — а их там может быть сотня или больше. И они не дураки, это не вот эти твари.

Я договорил это, и первый кролик-переросток уже был проткнут стрелой Луки. Разведчик выпустил все пять подряд. Арбалетная тетива звенела и стрелы уходили в темноту с тихим свистом, и каждая находила свою цель. Пятеро тварей рухнули, они даже не успели добежать до нас.

Лука начал перезаряжаться, а я сделал шаг вперед.

Ритм вел меня, и я вошел в толпу монстров, как танцор входит в круг на деревенской дискотеке. Я двигался свободно, с внутренней уверенностью, что музыка не подведет. Булава в моих руках закружилась, и начала описывать широкие дуги.

Первый удар пришелся твари в голову. Череп хрустнул, как яичная скорлупа, и тварь рухнула под ноги. Затем разворот и удар по корпусу, который отбрасил монстра в сторону. Подсечка, и еще один кролик летит на землю, где я добиваю его ударом в затылок.

Я двигался в такт их дыханию и биению их сердец. Булава пела в моих руках и всегда находила цели с какой-то пугающей легкостью. Удар, разворот, еще удар, прыжок, приземление прямо в центр новой группы — и снова круговое вращение оружия.

Кролики пытались кусаться, их зубы щелкали в воздухе, но я был быстрее и чувствовал каждое их движение за секунду до того, как оно совершалось. Ритм стаи сбился и превратился в хаос, а я продолжал танцевать в этом хаосе, и наводил свой порядок, и задавал свой ритм.

Когда последний из окружавших меня монстров рухнул, я стоял посреди груды тел и тяжело дышал, а булава в моих руках была вся в черной крови. Лука добил еще троих, что пытались убежать. Матвей со своей стороны оттеснил пятерых, но убил лишь двоих — остальные предпочли ретироваться.

Мы собрали камни, получилось немного и мне досталось всего шестьсот единиц опыта. Капля в море по сравнению с тем, что нужно для прокачки.

Дальше шли уже тише, в основном полагались на Луку и его чутье. Я хоть и замечал те же следы или затаившихся монстров, но навыки разведчика были явно выше. А мне до прокачки Селективного восприятия не хватало еще пяти тысяч опыта.

— Свернем в сторону, — прошептал разведчик, показывая вперед рукой. — Гнездо какого-то летающего существа. Уходим.

Так мы и шли, минуя любые опасности. Лука вел нас окольными путями, через дворы, через разбитые скверы и всякие подворотни.

Дед постоянно вынимал и убирал синий платок. Это стало каким-то навязчивым движением, нервным тиком — он доставал его, смотрел, сжимал в кулаке, потом убирал обратно. В последний раз, когда он вынул его и замер, держа перед лицом, я разглядел инициалы, вышитые на уголке: «Ветрова Н.К.».

Похоже, это от матери или сестры Софы. А может, это была жена Матвея, что не дожила до Системы или погибла в первые дни. С расспросами я лезть не стал. Не моё дело.

В район ВИЗа мы пришли уже поздней ночью.

Дождь прекратился. Воздух стал чистым и прозрачным, и в этой прозрачности каждый звук разносился далеко и отчетливо. Меня начал мучить сухой, надсадный кашель, рвущий горло. Заложило нос, и кажется, уже начался жар. Я чувствовал, как горит кожа, как ломит кости и становится тяжело дышать.

Без снадобий Арины будет плохо. Особенно если из меня вырвётся кашель в самый неподходящий момент.

— Апчхи!.. — Чихнул я, и звук показался оглушительным в этой тишине. Прикрыл рот рукавом, пытаясь заглушить, но поздно.

Лука посмотрел на меня. В его взгляде читались беспокойство пополам с раздражением. Матвей не обратил внимания, поглощёный собственными мыслями, переживаниями и собственным синим платком.

— Ты нас выдашь своей простудой, — хмуро прошептал Лука.

— Знаю, — ответил я, подавляя очередной кашель. — Кха-кха… Но назад я уже не пойду.

Он кивнул. Спорить не стал. Вместо этого указал на едва заметные следы на асфальте.

В темноте их было сложно рассмотреть — обычный глаз ничего бы не увидел. Я подошёл поближе, присел, всматриваясь. Лука, похоже, видел в темноте лучше кошки. Хорошо ему. Но лучше, когда не нужно полагаться ни на кого, когда собственные глаза работают как надо.

Он присел и провёл ладонью по асфальту, словно пытался на ощупь понять то, что видел глазами.

— Заметил? — прошёлестел он. — Здесь нет тварей.

Рука Луки указала на соседние улицы и тёмные провалы дворов рядом с разрушенными зданиями.

— Никого нет. Они вычистили округу от всего живого.

— И чё? — буркнул дед и подошёл ближе. — Зато доёдем быстрее, или нет?

Он тоже взглянул на следы, хотя читать их не умел, потому просто смотрел, будто надеялся разглядеть нечто важное.

— Это значит, старик, — сказал я и вставал, чтоб оглянуться, — что их много. И они могут себе позволить очистить округу от тварей.

Я помолчал, будто собирался с мыслями.

— Подойдём поближе и посмотрим на их посёлок. Проследим, может, возьмём языка.

Лука на это кивнул. Дед нахмурился, но ничего не сказал, только сжал кулаки и отвернулся.

Мы двинулись дальше, чтоб миновать открытые места. Лука вёл нас тенями, скользил между развалинами, а я старался не отставать, но кашель то и дело давал о себе знать, и приходилось зажимать рот рукой, чтобы не выдать себя.

Само поселение нашли быстро по следам и по тусклому свету, что пробивлся сквозь щели забора.

«ДК Урал».

Массивное сталинское здание с колоннами, театральным залом, административными крыльями, высокими потолками и толстыми стенами. В мирное время здесь проходили концерты, партийные собрания, детские ёлки. Теперь оно стало крепостью.

Высокий крепкий забор полностью закрывал территорию, поверх него был матовый чёрный металл, толстый, как моя рука. Сами стены были покрыты длинными загнутыми шипами, на которых кое-где ещё висели клочья шерсти и засохшая кровь. Над стенами нависали тяжёлые крыши, защищавшие обороняющихся от дождя и стрел. А высокие бортики позволяли стрелять, не опасаясь ответного огня.

Пространство внутри было огромным. Я насчитал несколько служебных зданий, среди которых выделялись казармы, мастерские, склады, — и все они были укреплены и явно имели второй-третьи уровни прокачки. По всему видимому, внутри была ухоженная территория, чистота и порядок. Люди здесь не выживали, как мы, они тут здесь жили.

— Неплохо… — проговорил я, сидя в заброшенном жилом доме напротив. Стёкла здесь давно выбили, и ветер свободно гулял по комнатам, но нам вполне хватало и этого.

Лука кивнул в ответ. Голос его прошелестел в темноте:

— Охрана с качественным оружием. Хорошая броня, явно прокачанная. Я насчитал около двадцати человек только на стенах.

Отодвинувшись от окна, он прислонился спиной к стене, переводя дыхание.

— Ворота и стены не сломать, даже если стрелять из танка. Зато спят крепко.

Помолчав немного, он добавил:

— У них огнестрельное оружие, пусть и самодельное, но качественное. Ясно, что ремесленники знают своё дело.

— Кучеряво живут, — проворчал Матвей. Достал фляжку воды, сделал пару глотков и спрятал её обратно за пояс. — Наши здесь есть?

— Внутри где-то, — ответил Лука. — Дима, что будем делать?

Взгляд его был вопросительным, в котором читалось доверие. После всего пережитого оно какое-то странное, непривычное для меня. Чувство, будто он думал, что я точно знаю ответы на любые вопросы.

Я ещё раз оглядел стены, охрану, ворота, башни. Я не просто так это делал, а собирал информацию, перебирал варианты, отметая ненужное.

— Будете щас помогать мне, — решил я наконец. — Действовать будем на первом этаже этого здания.

Аккуратно, чтоб меня не заметили, я отполз от окна и устроился возле стены.

— Всё, что сможете найти, приносите сюда. Горючего побольше, батареек, проволоки, скотча, изоленты, гвоздей, шурупов, досок, пластика… Короче говоря, что найдете — всё сюда несите.

Я посмотрел на них обоих.

— До рассвета главное здесь быть. Кто не придет — будем действовать без него. Только быстрее возвращайтесь!

— А ты чё делать-то будешь? — спросил дед. Он вновь спрятал платок в карман — теперь уже надолго, похоже.

— Я тоже пойду, — ответил я, вставая. — Ночь предстоит долгая, ребята.

Посмотрев на Матвея, я вздохнул:

— Только ты это… ты уж не геройствуй сильно. Внучка твоя ждёт, как-никак.

— Ты мне еще поуказывай, малец! — сердито огрызнулся Матвей, но быстро взял себя в руки. Видно было, понял мою правду.

Раздражённо махнул рукой и двинулся к выходу:

— Ладно, шептун. Не то ли пойдем, чаво ждать-то. Пособираем всякого, да чё да.

Остановившись возле двери, оглянулся на разведчика, идущего позади него:

— Кстати, слышал, пацан-то чертеж твоего арбалета Аркашке принес. Может, и смастерит чего и правда.

Я тяжело вздохнул и отправился следом в ночную тьму.

Идти нужно было не только тихо, но и осторожно. И несмотря на простуду и глухой кашель, я умудрялся двигаться почти бесшумно. Ритм позволял мне почти танцевать, ловя ритм отдалённых звуков и шорохов. Я менял маршрут, натолкнувшись случайно отбившегося монстр, или замирал, двигаясь в такт чьим-то шагам, вовремя останавливался и шёл так, чтобы мои шаги сливались с чужими. Пусть я и умел это делать раньше, но сейчас у меня будто открылся для этого талант.

Так я миновал случайный патруль из пяти человек, чуть не выдав себя кашлем, но задержал дыхание настолько сильно, что заболели лёгкие.

Они прошли в двадцати метрах, и можно было бы с ними сразиться. Можно, а зачем? У них было огнестрельное оружие, хотя на каждом и стоял какой-то глушитель. Броня из кожи монстров, усиленная стальными пластинами. Шлемы из сыромятной кожи с такими же вставками. Наша броня была хуже — ремесленники ещё не успели прокачать навыки, не создали ничего серьёзного.

Я пропустил их, затаившись в тени разбитой машины.

Когда пятерка ушла, я обследовал заброшенный склад магазина. Полезного ничего не нашлось, только пустые полки да битые витрины, и ржавые тележки. Но я разобрал несколько полок, вынул шурупы, снял металлические уголки и взял отдельные части стеллажа. Вместо проволоки использовал проводку, которую выдрал из стен, она была медной и гибкой, это отличный материал.

На минуту пришлось присесть для медитации. Прокрастинация, несмотря на простуду и усталость. Я перебирал варианты, отбрасывал лишнее, искал оптимальное решение.

Взрывчатка. Из чего её сделать? У меня нет химикатов, нет компонентов. Но есть батарейки. Если соединить несколько батареек особым образом, получится короткое замыкание, дающее искру. А искра…

Мысль появилась неожиданно. Батарейки. Мне нужны батарейки.

Я нашел всё необходимое в ближайших кварталах. Для начала был ограблен старый хозяйственный магазин, не тронутый мародерами. Случайно были найдены батарейки разных размеров, несколько фонарей, провода, изолента, даже несколько мотков медной проволоки.

Я вернулся в наше убежище и увидел в комнате внушительную кучу добра. Лука и Матвей постарались — здесь стояли канистры с топливом, какие-то химикаты из автомагазина, мотки проволоки, гвозди, скотч, даже несколько старых автомобильных аккумуляторов.

То, что другие назвали бы хламом, для меня стало настоящим сокровищем.

— Ну что ж, — пробормотал я и уселся на полу, и начал раскладывать перед собой материалы. — Приступим…

Руки задвигались быстро, почти автоматически. Батарейки соединялись в блоки, провода паялись, за что спасибо зажигалке и кусочку олова, что было найдено тут же. Я создавал мощные источники питания, которые пригодятся позже. Созданы были оригинальные проволочные гранаты, трещотки и звуковые приманки, они были немного посложнее и были снабжены таймерами.

О новом магнитном метателе я долго вынашивал идею, мне нужно было устройство, которое могло бы разгонять металлические снаряды мощными электромагнитами. Такие вещи в будущем встречались редко, но здесь, когда есть эти материалы, можно создать простой аналог. Несколько катушек медной проволоки, конденсаторы из старых фонарей, блок аккумуляторов и получится оружие, которое способно пробить даже прочную броню.

Я работал и не замечал времени. Кашель то затихал, то возвращался, но я не обращал внимания. Ритм вел меня, и я танцевал руками, пока создавал эти маленькие чудеса из того, что другие назвали бы бесполезным хлмом.

За окном уже занимался рассвет, когда я закончил. Передо мной лежали десятки смертоносных и эффективных самодельных устройств, которые были готовы к использованию.

Я посмотрел на свои руки. Пальцы были грязные, в масле и саже, с ободранной кожей в паре мест, и улыбнулся.

— Ну что, — прошептал я в пустоту. — ВИЗ, мы идем к тебе.

В комнату бесшумно скользнул Лука. Увидел мою работу, замер на секунду, потом кивнул с уважением.

Матвей вошел следом. В руках он сжимал охапку металлических штырей.

— Я почти закончил, — сказал я и поднялся.