Через час отдыха, когда маги восстановились и Ульяна снова могла колдовать, Артём собрал восьмерых бойцов на совещание. Погибших решили оставить перед входом, чтобы забрать потом, иначе личи могли бы поднять их тела и пустить против нас самих.

Восемь человек из двадцати живы, это была страшная плата за возможность отдохнуть и немного прийти в себя. Бойцы сидели на камнях и рюкзаках, у всех лица посерели от усталости и стресса, глаза запали.

— Ну ладно, ребята и девчата, — Артём устало протёр лицо руками и прислонился плечом к стене. Его кожа натянулась на скулах, а под глазами легли глубокие тени. — Задницей чувствую, просто так нам тут пройти не дадут. Давайте, высказывайте ваши предложения.

Он обвёл взглядом собравшихся, останавливал при этом его по секунде на каждом. Никто не решался заговорить первым, слишком много смертей осталось за спиной.

— Кхм, командир, — подал голос Марк и неуверенно переступил с ноги на ногу. Он мял в руках свой арбалет, и пальцы его дрожали. — Если это личи, то у них же должны быть какие‑то… эти… ну, как их…

— Точно! — радостно воскликнул рыжий парень с нервным тиком на левый глаз. — Как у Кощея яйцо, а в нём игла! Это ж может быть кристалл или какой‑то предмет!

— Духи подска-а-зали мне, ука-а-зали… — нараспев проговорила Ульяна.

Она медленно направилась к залу. Движения её стали плавными и тягучими, казалось, что она плывёт под водой, и даже волосы у неё колыхались, что выглядело забавно и странно.

— Вон там, — она указала рукой в темноту зала, — за мертвецами, там что-то есть, мертвецы кости оживлять начну-у-т.

Она подошла ко входу в зал и перешла на шепот, но в тишине её слова были слышны каждому:

— А си-и-ла-то магов мёртвы-ы-х в местах их покоя находится.

— Вон в тех? — Артём указал рукой в сторону саркофагов, что стояли за каждым личем. Массивные каменные гробы были украшены резьбой и черепами. — Вон в тех гробах?

— Да-а, — Ульяна кивнула, она не стала оборачиваться. — Там сила их хранится, покоится, защища-а-ется…

— Ульяночка, ты хорошо себя чувствуешь?

Кирилл, маг молний, парень лет двадцати пяти с аккуратной бородкой и добрыми глазами, подошел к ворожее и мягко обнял её за плечи. Он зглянул ей в глаза и приобнял за плечи.

— Ты говоришь странно. Тебя нигде не оцарапало? Дай осмотреть тебя, пожалуйста.

Ульяна слегка отстранилась. На её лице появилась какая-то отстранённая улыбка, она поправила волосы, и я заметил, что в них стало заметно больше чёрных вороньих перьев Раньше их было всего пара, а теперь, кажется, с десяток.

— Ду́хи-и, — ответила она певуче. — Я стала слышать их… иногда…

Она отстранилась от парня и посмотрела на Луку, затем её взгляд упал на меня.

— Вы-ы двое. Я чувствую… я знаю… — она прикрыла глаза, будто прислушаласьь к чему-то внутри себя. — Духи шепнули: вы справитесь.

Лука коротко кивнул, и даже не взглянул на меня, его лицо оставалось непроницаемым, но я заметил, как он чуть сжал кулаки, он был явно готов к возложенным обязанностям.

Я поднялся с мешка, на котором сидел. Отряхнул штаны от грязи и пыли, и потянулся с зевком.

— Значит, саркофаги? — Я повернулся к Луке. — Ты слева или справа пойдешь?

Главный разведчик перевел взгляд на зал. Его глаза сканировали пространство и отмечали каждую неровность пола и возможный путь отступления.

— Мне нравится справа, — ответил он своим тихим шепотом, который, тем не менее, слышали все. — Но мне без разницы, я могу и слева.

— Ульяна, — обратился я к ворожее. — Ты подстрахуешь, если что? Не уверен, но мне кажется, они нас просто так не подпустят.

Мой голос стал бодрым, хотя внутри всё вибрировало в ожидании тяжёлого боя. Я уже начал ощущать заранее какуие-то старые мелодии и ритмы, что были способны помочь в предстоящем сражении. У каждой битвы есть свой ритм, и если его уловить, можно танцевать даже среди смерти.

— Хм-м-м… — Ульяна задумалась, и склонил голову набок. — Могут выйти призра-а-ки. Остерегайтесь черепков на полу.

Она указала на украшенные черепа, стоящие у стен зала. Их было много — десятки, если не сотни. Глазницы их зияли чёрной пустотой, и казалось, что они следят за нами.

«Как же забавно влияет на неё сила», — промелькнуло у меня в голове. Я встречал таких в будущем — одарённых, кто соприкоснулся с потусторонним и начал менять своё поведение, язык и свою суть.

Я проверил кинжалы, полученные в первый день. Их лезвия уже были слегка погнуты, появились сколы, да и сами они довольно сильно затупились. Против призраков такое оружие будет бесполезно — сталь пройдет сквозь них, словно через воздух. Да и переплавить их нельзя — металл никуда не годится, только на выброс.

Я выбросил этот бесполезный хлам. Кинжалы звякнули о каменный пол и остались лежать там, где упали — никому не нужные, никому не пригодные. И подошел к ворожее.

— Так, а теперь… — Я шумно втянул воздух носом и на выдохе, словно собираясь с силами, произнес: — сможешь чем-нибудь покрыть оружие? Вдруг у тебя есть что-то против призраков?

Она задумалась. Ее руки автоматически начали перебирать травы в мешочке, я заметил всякие сухие стебли, листья да корешки. Она нюхала их, откладывала, снова брала.

Отряд в это время уже начал готовиться. Артём собрал вокруг себя вторую половину бойцов, и они принялись что-то чертить на земле обломком кости. Линии ложились на каменный пол, обозначая позиции, направления атаки, пути отступления. Я услышал обрывки фраз: «прикрываете здесь», «маги бьют туда», «если что — отходите к стене».

Наконец Ульяна завершила свои приготовления и подозвала Луку, тут же без спроса взяла его стрелы, а у меня мою булаву.

Она прошептала несколько слов на древнем языке, затем достала связку трав, поднесла её ко рту, прикрыла глаза и глубоко втянула аромат. Грудь у неё приподнялась, замерла на мгновение, и на выдохе травы окутались дымом.

Они начали тлеть и издавать сладковато-горький запах, от которого слегка кружилась голова. Дым от них пошел к оружию окутал стрелы и обвил мою булаву.

Глаза у девушки слегка засветились зеленым. Когда трава полностью истлела, вокруг оружия остался мягкий дымный ореол — едва заметный, пульсирующий.

— Это-о отпугнет их, — выдохнула она, — но вряд ли-и убьет.

Она вернула оружие и молча отошла, прислонившись к стене. Силы явно покидали ее, либо она их просто экономила.

Лука проверил стрелы, мягко касаясь их пальцами, будто пробуя на остроту. Кивнул сам себе и убрал в колчан.

Я зажал в руках булаву. Ударил ею пару раз по воздуху — ореол дыма колыхнулся, но не рассеялся. Тяжесть привычная, надежная. Хорошо.

Матвей глянул на меня и усмехнулся в усы. Артём его одернул — не до веселья сейчас, — и они продолжили обсуждать план.

Мы с разведчиком подошли к нужному моменту, когда генерал почти закончил. Голос его звучал твердо, но я слышал в нем усталость:

— Молодцы, бойцы. Итак, мы здесь уже всё обсудили. Ваша главная задача — каждому из вас подобраться к трем гробам, найти там источник силы личей и разбить их. Или киньте нам, если это что-то крепкое.

Он окинул взглядом каждого из нас и находил страхи, неуверенность и сомнения, от чего он нахмурился и бодро спросил.

— Вопросы?

У меня вопросов не было, я радовался тому, как они составили план. Самостоятельно до всего дошли. Ну, почти самостоятельно. Без моих подсказок не обошлось, но решение приняли сами — это главное.

В отряде бойцы переглянулись, кто-то среди бойцов кивнул, кто-то крепче сжал оружие. Они нестройно, но твердо ответили:

— Вопросов нет.

Перед самой атакой бойцы остановились. Артём встал перед залом и глубоко вдохнул полной грудью воздух, словно собирался прыгнуть в пропасть.

Он взял меч левой рукой, правой перекрестился и прошептал молитву. Я не разобрал слов, но видел, как шевелятся его губы и лицо становилось спокойней и твёрже.

Кто-то из бойцов повторил этот жест, кто-то просто опускал голову, а кто-то смотрел прямо перед собой и не сводил глаз с мрака зала.

Я не стал креститься. Тот, кто сражался с теми, кто именовал себя богами и видел их настоящую сущность, отказался принимать всё это. Возможно, из гордости, а может потому, что уже очерствел и больше не верю ни во что хорошее и чистое.

И наконец мы вошли внутрь. Глаза умертвиев вспыхнули ярким зеленым, будто по команде, а их головы повернулись к нам, и свет от личей заставил кости подняться и стать мертвыми воинами.

Лука скользнул вправо, на возвышение и зашёл за спину мертвому магу. Его движения были бесшумными и плавными, я в это время рванул влево и обошёл сзади своих магов, которые уже били по скелетам.

Артём раздавал команды и перекрикивал шум битвы:

— Держите строй! Магия действует по дальним линиям! Стрелки, прикройте фланги! Ульяна, ослабь этих тварей!

Самый близкий ко мне лич ударил посохом в пол. Волна магии прокатилась по камню, она закручивалась вокруг него ярким желтым коконом, который обжигал даже издалека.

— Мне плевать на тебя, костлявый, — усмехнулся я и подпрыгнул к саркофагу.

Булава тяжело опустилась на крышку. Глухой грохот потряс камень, но крышка осталась неподвижной, лишь облако пыли посыпалось сверху.

Лич ударил посохом снова. Из украшенных черепов вылетели несколько полупрозрачных духов-воинов. Они были почти невидимы — лишь легкое искажение воздуха выдавало их присутствие. Глаза — пустые провалы — моментально нашли меня. Руки потянулись в мою сторону, и призраки поплыли по воздуху, медленно, но неумолимо.

— Хрен там плавал, парни, — шепнул я и взмахнул булавой по ближайшему духу.

Тот увернулся и отступил. Дымный ореол моего оружия вспыхнул ярче, и дух отплыл, чтобы через мгновение вновь атаковать.

— Хм, — взвешивая булаву в руке, произнес я. — Работает заговор!

Пнул крышкой гроба — та слегка хрустнула, сдвинувшись на пару пальцев.

— Ульяна! — закричал я своим, сражавшимся с большим отрядом скелетов. — Молодец!

Девушка мельком взглянула на меня и продолжала шептать заклятья. Её руки светились зелёным, и вокруг неё кружилось несколько духов — но не враждебных, а словно защищавших её.

Духи вновь приблизились ко мне, я отогнал их ударом булавы и ощутил, как дымное свечение обжигает их незримую плоть. Обеими руками я ухватился за крышку саркофага и напрягся. Мои мышцы вздулись и перед глазами потемнело, крышка медленно сдвинулась и обнажая содержимое в гробу.

Среди золотых монет, украшений и истлевшей ткани обнаружилась простая маленькая коробочка, она была украшена резным узором.

Лич ударил посохом ещё раз и выскочило ещё два призрака, они закружились вокруг меня, и начали пытаться достать меня и коснуться.

— Если ты не угомонишься, сволота, — прошипел я и увернулся от пары призрачных ударов. — Я разозлюсь, ты пожалеешь.

Я вытащил коробку и прижал её к груди.

— Лука! — крикнул я и еще раз отмахнулся от призраков. — Они… в коробке! Ищи среди золота! Там найдёшь, в общем!

Я бросил коробку на пол, она глухо стукнулась о камень, а сам я продолжил отбиваться и уворачиваться от мертвяков.

Лука в тот момент боролся со своими призраками стрелами наконечниками, что были окутаны дымным ореолом, они проникали сквозь мёртвые тела, и это вынуждало духов отступать.

Я заметил, как он кивнул, а затем услышал его шепот:

— Спасибо, не отвлекайся.

Из потертой коробочки вдруг выпорхнула пара незамысловатых украшений, простое колечко и таинственный прозрачный кристалл глубокого зеленого оттенка.

Я с размаху ударил по нему булавой.

Камень разлетелся на осколки с яркой вспышкой. Свет вспыхнул столь ослепительно, что я невольно прикрыл глаза ладонью, защищаясь от яркости. Не выдерживая сияния, призрачные тени застонали, заколыхались и торопливо попятились прочь, испуганно шипя и извиваясь в хаотичном танце. А кокон мага начал таять — медленно, но необратимо.

Ждать я не стал. Его личной силы могло надолго хватить.

Следующий маг призвал своих духов. Теперь вокруг меня их было около десятка — они кружили, словно стервятники, выискивая момент для атаки.

Я бросил взгляд на Луку. У него ситуация была не лучше. Крышку саркофага он только-только смог сдвинуть, и призраки наседали на него со всех сторон.

— Держись! — крикнул я ему.

И рванул к следующему саркофагу, прорывая строй духов. Ореол на моей булаве горел ярко и отпугивал их, но каждый раз, когда я касался призрака, чувствовал, как холодеет рука от силы заклятья.

Сзади раздавались крики бойцов, грохот оружия, вспыхивала магия, Артём командовал, Матвей матерился, а Ульяна пела свои заклинания.

Я пинком заставил следующую крышку сдвинуться на миллиметр, от чего камень скрипнул, но поддался с неохотой. Полукруговым взмахом я отогнал духов и ощутил, как ореол вокруг булавы обжигает их невидимую плоть, после чего слитным движением я ударил в крышку и навалился всем телом, чем сдвинул её наполовину.

Музыка в моей голове звучала всё громче. Я слышал ритм битвы, в нём была музыка не только жизни, но и смерти. Я ловил его каждой клеточкой тела и каждым биением сердца. Я ещё раз отмахнулся от призраков и я почувствовал, как холод касается щеки, однако ореол вспыхнул ярче и отбрасил его прочь.

Маг стучкнул посохом и в другом конце зала, из груды костей, восстал рыцарь смерти. Его черные доспехи были матовыми, от них исходил мертвенный холод, как и от его двуручного меча, а пустые глазницы тут же уставились на меня. Он поднялся и величественно сделал первый шаг.

— Вот же ж, — выдыхаю я и сделал еще один круговой удар, чтоб отогнать духов. — Думаешь, это тебе поможет? Хрен там плавал, дурень ты костяной.

Я начал рыться в гробу, мне попадались всякие золотые монеты и какие-то прочие побрякушки, что было совершенно бесполезно и не имело ценности прямо сейчас. Я махнул булавой, чтоб ещё раз отогнать надоедливых призраков, которые вьются вокруг, словно мухи над падалью.

— Да пошли-ка вы нахрен! — заорал я, моё терпение уже начало кончаться. — Я занят, не видно, что ли?!

Пальцы натыкаются на коробочку с каким-то символом на крышке. Хватаю её и мчусь к первому магу, с которого уже спала защита. Его кокон истаял полностью, и теперь он стоял беззащитный, лишь посохом отбивался от стрел, что иногда в него летели.

С силой я кидаю коробочку себе под ноги и следующим движением отгоняю призраков и ломаю кристалл каблуком сапога. Раздался хруст, а вспышка зеленого огня оповестила, маг остался беззащитен.

Призраки в шоке — они замирают, их полупрозрачные тела содрогаются. Маг тоже — его глаза, и без того мёртвые, расширяются в непонимании. Я не даю ему опомниться — проламываю череп булавой. Кость хрустит, и маг оседает на пол, рассыпаясь прахом.

Вижу, как рыцарь смерти несётся ко мне. Тяжёлые шаги грохочут по каменному полу, меч занесён для удара. Скелеты вокруг пытаются меня задержать, но я пробиваюсь сквозь них.

Скелет обрушивается прямо на меня, инстинктивно отбрасываю его рукой, однако он успевает зацепиться когтями за моё плечо. Мы падаем оба одновременно. Мгновенно оправившись, бью противника точно в центр живота, где пульсировал яркий источник энергии. В тот же миг ко мне стремительно приближается рыцарь.

Удар — и меня сбивает с ног.

— Да что ж ты, сука… падла! — рычу я, перекатываясь в сторону.

Двуручный меч врезается в камень там, где я только что лежал. Искры, осколки — крошки камня ударяют в лицо, царапают щеку.

Я отскакиваю назад, вскакиваю на ноги. Булава в руке, сердце стучит изнутри по рёбрам.

— Держись, Димон! — кричит Артём откуда-то сзади. — Кирилл, Марк, отвлеките рыцаря!

Я чувствую, как по жилам разливается лёгкость и сила. Его навык — вовремя, как всегда. Мышцы наполняются энергией, мысли становятся чёткими.

— Справлюсь! — ору я, отскакивая от очередного удара. Меч проносится в миллиметре от груди. — Засунь-ка себе это обратно! Подстроимся под… под ритм!

Я уворачиваюсь, делаю перекат в сторону, пытаясь найти слабое место рыцаря. Проблема в том, что у каждого оно своё. Это сильные воины прошлого, которым даже не дали права выбора — просто подняли и заставили служить.

— Понял! — кричит он в ответ. — Работаем!

Я вижу краем глаза, как он сбивает с ног скелета, а затем растаптывает ему живот, лишая того жизни.

— Ну что, — шепчу я, отмахиваясь от наступающих призраков. — Иди сюда, консервная банка.

Рыцарь молчит. Только красные огни в глазницах горят ярче. Он замахивается — я делаю подшаг в сторону, пропуская удар мимо.

— Молодец, — усмехаюсь я. — А теперь пошли сюда.

Маг что-то заподозрил. Скрипучим, мёртвым голосом отдаёт команду рыцарю. Тот разворачивается и направляется в сторону остальной моей команды.

— Ты куда это? — возмущаюсь я. — Ты чё, падла?

По ходу дела я снова врезаюсь в мага — ломаю ему средоточие в животе ударом булавы. Он оседает, рассыпаясь, и я подныриваю под рыцаря.

Удар в коленный сустав. Хруст. Рыцарь взмахивает руками, теряя равновесие, и начинает заваливаться на меня. Я подставляю ноги, принимаю его вес, и мы вместе падаем. В падении выбиваю меч из его руки, ломая булавой запястье. Кость трещит, но он даже не чувствует боли.

— Потанцуем? — усмехаюсь я, обрушивая на него град ударов.

Булава стучит по шлему, по наплечникам, по нагруднику. Сбиваю шлем — он отлетает в сторону, открывая пустой череп с горящими глазами.

Рыцарь что-то скрежещет — наверное, ругается по-своему, по-мертвому. И пытается встать.

— Слышь, — возмущаюсь я, — сам такой!

Начинаю новый град ударов по рыцарю. Отгоняю попутно надоедливых призраков, которые вьются рядом, пытаясь дотянуться до меня. Долго пребывать среди живых они не могут — один маг столько одновременно контролировать не способен, да еще и скелетами управляя.

Броня рыцаря уже сильно повреждена: вмятины, трещины, отлетевшие пластины. Он поднялся, хотя лишился головы буквально — я снеc ему черепушку, и та покатилась по полу. Но сила его заключена под панцирем, в том самом средоточии, которое удерживает здесь.

— Ну и ладно, — лениво отмахиваюсь я рукой. — Не больно-то и хотелось.

А вот от скелетов отбиваюсь активнее, размахивая булавой. Позади вновь появляются призраки, однако какая разница? Магия ворожеи их отлично держит на расстоянии, они просто кружатся поблизости, но близко подходить боятся.

Лука расправился со вторым саркофагом и вторым магом. Я вижу, как он достаёт кристалл, как разбивает его, как маг падает.

Я бросаю на него взгляд, отмахиваюсь от призраков и кричу:

— Кто последний, тот лох!

Лука усмехается и кивает.

У меня-то есть рыцарь, а у него лишь призраки. Плевать, разберусь как-нибудь.

Под баффами Артёма наши бойцы держатся бодро. Марк и Кирилл отбиваются от наседающих скелетов, Матвей орудует кастетами, раскалывая черепа направо и налево. Сам генерал уже начал выдыхаться — похоже, его предел примерно десять минут, если посчитать сейчас.

Матвей замечает мой взгляд. Раскалывает кастетом очередного скелета и машет мне рукой:

— Пацан, не смори на нас! Проиграешь спор — с тебя пиво!

— А если выиграю? — кричу я, сбивая рыцаря с ног, когда тот пытается поднять свой черный тяжелый меч, но без головы пользоваться им неудобно. Смотреть-то нечем.

— Тогда пиво за счет этого шептуна! — хохочет старик и разбивает черепушку очередного скелета.

— Слышь, Лука? — ору я, снова атакуя рыцаря и отбиваясь от призраков. — С тебя… с тебя пиво!

— Посмотрим, — раздается по залу его шепот, и в голосе звучит веселье.

Одна пластина юбки слетает с рыцаря смерти. Появляется доступ к бедру, где броня самая тонкая.

— Теперь потанцуем с тобой!

С размаху всаживаю булаву в бедро. Кость хрустит, рыцарь валится набок. Что-то он там скрежещет — возможно, ругается, а может, молит своих мертвых богов.

— Ты знаешь, — возмущаюсь я, — это вот ты зря щас сказал, воин.

Наношу финальный удар точно туда, где среди расколотых пластин доспеха мерцает мрачное сердце тьмы. Ослепительная вспышка — и могучий рыцарь рассыпается прахом.

— Фу-у-х, — выдыхаю я. — Камень потом подберу.

Опять отбиваюсь от призраков и бегу к третьему саркофагу. Лука свой уже почти вскрыл, значит, мне надо торопиться.

— Я открою первым, — вновь доносится его шепот.

— Знаешь, — кричу я на весь зал, — ты бы мог так пугать по ночам людей! Ха-ха-ха!

С размаху пинаю крышку. Она чуть съезжает. Я отгоняю призраков, но неудачно — случайно промедлил, и один палец призрака касается моего плеча.

Холод мгновенно сковывает конечность. Такой холод, какого я давно уже не чувствовал — будто саму душу вымораживает.

— А… с-с-с… с-сука!.. — стучат мои зубы.

Правая рука немеет, перестает слушаться. Я перехватываю булаву в левую. Несколько раз пинаю крышку еще раз, оглядываюсь на Луку.

Тот уже сдвинул свою крышку и, отбиваясь от призраков, роется в гробу.

— Н-н-н… — пытаюсь говорить сквозь холод. — Я-я… усп-е-ю…

Холод растекается по руке, подбирается к плечу. Тяжело говорить, тяжело двигаться. Стараюсь поймать новый ритм боя, подстраиваясь под этот хаос.

— Лов-и-те… ритм! — пытаюсь крикнуть я и едва не попадаюсь новому призраку.

Крышка поддается лишь с пятой попытки. Лука уже достал коробочку.

Правая рука движется слабо и тяжело, но ещё-то одной нет. Левой отбиваюсь от призраков, а правой, кое-как, копошусь среди драгоценностей. Золото, монеты, камни — всё скользит в непослушных пальцах.

Наконец вытаскиваю шкатулку. Бросаю на пол — от слабого удара она не открывается. Тогда я прыгаю на нее, ломая каблуками.

Лука уже занес сапог над своим кристаллом.

— А-а-а-а! — ору я. — Ну же!

Кристалл выпадает из разбитой шкатулки. Следующим движением опускаю каблук на него.

Но на какой-то миг, на долю секунды, в другом конце зала вспыхивает зеленый огонь. И слышится шепот Луки:

— С тебя пиво, лошара.

— Н-Е-Е-ЕТ!!!

Вспышка света от моего кристалла ослепляет. И следом — чувство разочарования в собственных силах. Я проиграл спор. Но это чувство длится лишь мгновение. Подавляю его, заставляю себя двигаться дальше.

Танцую, разгоняя кровь по жилам, одновременно согреваясь. Холод отступает, рука начинает оживать.

Перед тем как щиты оставшихся двоих магов истончатся и лопнут, с противоположной стороны зала медленно раскрываются массивные двустворчатые двери.

Со скрипом, словно их не открывали тысячу лет.

Хозяин этого подземелья.

Тяжелые черные доспехи сидят на нем легко, ничуть не сковывая движения. Каждое действие отточено до совершенства. Тяжелый черный шлем, из прорезей которого выступают два белоснежных огонька. В руках двуручная булава весом, должно быть, никак не менее сотни килограммов.

Самброг собственной персоной.

— Вы, въ прахѣ живущїи, — голос его скрежещет, как камни под ногами, проникая прямо в душу. — Принесите ми въ даръ дыханїе свое. Снѣмъ азъ его, яко плодъ спѣлый. Веселитеся нынѣ!

— Хрен ты сожрёшь нас, — шепчу я в ответ.

Разрушаю средоточие своего мага. Булава входит в его грудь, и он рассыпается.

Лука секундой позже сломил своего мага.

Самброг раскинул руки в стороны будто для вдоха — глубоко, всей грудью, хотя какой там груди у скелета?

Духи со всего зала поплыли к нему.

Их было много — десятки, сотни. Все те, кто нападал на нас, кто пытался нас убить. Лица призраков исказились в страхе. Они пытались уцепиться хоть за что-то — за стены, за пол, за нас, — но неведомая сила тянула их к себе, и такая же неумолимая, как сама смерть.

Они втягивались в доспехи воина. Один за другим. И на чёрной броне начали проступать белые древние руны. Они засветились ярко, и как-то слишком уж торжествующе.

Надписи гласили о стойкости, о силе, о скорости, о броне, о защите от магии. Каждая руна добавляла ему мощи.

Скелеты вмиг рухнули. Лишённые сил, они просто рассыпались, и кости их покатились по полу.

Наши воины застыли лишь на миг. В чувство их привёл голос Артёма:

— Держитесь на расстоянии! Не блокируйте его удары! Старайтесь держаться подальше! Маги, стрелки, придумайте что-нибудь! Найдите уязвимость! Лука, Дима! Действуйте издалека, если можете!

Лука кивнул. Он уже заряжал арбалет стрелами с дымным ореолом.

Я взвесил булаву в руке. Правая всё ещё плохо слушалась, но левая работала отлично.

— Потанцуем… — прошептал я, глядя на надвигающуюся громаду в чёрных доспехах. — Войди в мой ритм!

Самброг шагнул вперёд. Пол под его ногами дрогнул.

И я шагнул навстречу.