Сознание возвращалось волнами, накатываясь сквозь сонную, вязкую усталость, против которой не было лекарства. Глаза распахнулись сами собой. Два солнца в небе светили непривычным светом, однако ощущение дежавю снова накрыло меня волной смирённой обыденности. Пространство вокруг замерло в тишине, словно мир вымер от невиданной заразы. Каждый отправился своей дорогой. Меня оставили лежать тут, посредине пустынной улицы, как ненужный хлам. Трупы исчезли — их, конечно же, аккуратно «утилизировали». Система не терпит оставления такого биологического материала просто так. Всё должно пойти в дело, даже смерть.

Преодолев непрошибаемую лень, словно свинцовым плащом придавившую плечи, я заставил себя подняться. Тело откликнулось стоном боли в каждой мышце. Оно сделалось ещё слабее, неуклюже и бесполезнее. Руки плохо слушались, ноги заплетались. Пока я спал, крылатая карга наверняка вещала, что первая неделя ожидает стать «относительно безопасной». Ключевое слово — относительно. Значит, убьют не сразу, позволят чуть побегать, чтобы зрелище вышло интересней.

Я побрел к ближайшему подъезду. Прислушался, хотя что я мог услышать? Благодаря невнимательности, я бы пропустил мимо ушей даже рев медведя за стеной. Спустя неделю монстры станут злее, их станет больше. Люди же прокачаются и поймут, что самый быстрый способ прогресса — отобрать у других. Например, камни опыта, появляющиеся на телах убитых монстров. Или на телах убитых людей.

Свой кинжал я закрепил на поясе тугой петлей из оторванного шнурка. Позже придется озаботиться нормальными ножнами, если доживу. В ближайшей квартире я нашел спички, набрал тряпок и антисептиков, кожаную куртку, рюкзак, более-менее целые ботинки и набор кухонных ножей.

На третьем этаже обнаружилась ещё одна открытая квартира. Из тяжёлой гардины там я вырезал длинную грубую палку и, примотав к ней скотчем самый большой кухонный нож, смастерил нечто, отдалённо напоминающее копьё. Не бог весть что, конечно, но для удара с расстояния вполне подойдёт. Тут же из старых сапог выкроил подобие ножен для системного кинжала.

Теперь, теоретически, я был готов. Но на практике Слабость и Лень слились в единое целое, постоянно нашёптывая, что можно же просто и полежать. Да и ноги стали ватными благодаря Страху, хотя на улице стоял день. Но нет, он шептал, что снаружи опасно и в каждой тени притаилось какое-то злое зло. Даже руки слегка дрожали от одной лишь мысли о встрече с первыми монстрами.

В соседнем доме из нескольких открытых квартир я собрал немного продуктов. Из-за Слабого желудка выбор оказался скудным, так что пришлось ограничиться какими-то детскими пюре и смесями, что не требует особых усилий от желудка.

На выходе из подъезда я заметил двух демонических собак первого поколения. Лысые, мускулистые фигуры двигались на улице, а их удлинённые головы были увенчаны рядами острых зубов. Они поднимали морды, когда принюхивались возле грязных контейнеров.

Инстинктивно, подчиняясь Страху, я рванулся обратно в подъезд. Лёгкие горели от недостатка воздуха, и уже внутри я прижался спиной к холодной стене. Зараза! Если бы не этот дебафф, я давно бы оценил обстановку и либо обошёл их стороной, либо приготовился к битве. Псы, почуяв движение, бросились к двери. Выбить её они не могли, зато активно скребли когтями по металлу и стеклу, глухо рыча и злобно гавкая низкими голосами. От этих звуков кровь стыла в жилах.

Напрасно я взял Тугодума: мысли вращались в черепушке замедленно и тягуче, словно в густой патоке. Хорошо ещё сохранился прежний опыт, инстинкты, мышечная память — иначе совсем уж опустился бы до уровня овоща.

Путь назад отрезан, выбора больше нет — остаётся вступить в схватку. Но лобовая атака при таком раскладе означает лишь одно — неминуемое поражение. Значит, единственный шанс выжить — устроить ловкую простенькую западню, придумать такую уловку, которую способен изобрести даже искалеченный разум.

Мой взгляд упал на бетонную лестничную клетку. Медлительность сковала меня невидимой цепью, тело двигалось будто в кадрах замедленного кино, однако волевым усилием мне удалось преодолеть её власть. Взял найденный ранее моток бельевой верёвки. На втором пролёте, между перилами и стеной, натянул её примерно в двадцати сантиметрах над ступеньками. Туго закрепил концы за поручень и батарею отопления. Припорошил пылью, чтобы сделать менее заметной. Простейшая ловушка — на подсечку ног. Затем взял своё жалкое копьё и поднялся несколькими ступеньками выше, укрывшись в тени поворота. Оттуда будет удобно наносить удары сверху.

Теперь главное — впустить псов и преодолеть Страх.

Глубоко вздохнув, закрыл глаза ровно на мгновение, мысленно представляя разъярённое лицо зильфарийки. Ярость вытеснила страх и я сделал несколько шагов навстречу судьбе. Резким движением распахнул дверь настежь и мгновенно отступил назад, прижавшись спиной к стене возле лестницы.

Увидев живую добычу, собаки ринулись внутрь помещения с оглушительным рычанием. Всё их внимание сосредоточилось исключительно на моей фигуре. Крупнейший из псов взметнулся вверх по ступеням…

…и немедленно напоролся на верёвочную преграду.

Раздался глухой удар, треск и визг. Он неудачно приземлился на спину, а потом вообще запутался в собственных лапах. Второй не успел затормозить, и налетел на первого.

Это был мой шанс! Медлительность меня тормозила, однако весь груз своего тела я вложил в замах. Перед глазами пульсировала багровая пелена от страха и хрен знает чего ещё. Копьё с чавканьем пронзилось глотку твари, из которой харкнула струя прямо мне в лицо. Псина судорожно забарахталась лапами по полу, а меня чуть не скрутило от тошноты.

А её подруженька оттолкнулась задними когтями от поверженного трупа и метнулась ко мне. Лишь чудом я успел вытянуть оружие да отпрыгнуть на ступеньку выше. Зверюга взревела снова и набросилась, она впилась челюстью в сапог. Зубы сорвались по жёсткой коже, её челюсти продрались сквозь подошву, чем вызвали острую боль, от которой скрипнули зубы.

Кричал я скорее от ярости, чем ужаса, и отбросил копьё, чтоб вытащить клинок непослушной рукой. И пусть пальцы тряслись, каждое движение было знакомо. Я коротко врезал кинжалом в загривок зверя, от чего сталь вошла мягко и раздался противный треск хряща.

Я лежал под тушей, тяжело дышал и чувствовал, как из ран сочится тепло. Оттолкнул тело, с трудом поднялся. Вся передняя часть тела была в крови — и преимущественно моей. Адреналин отступил, пришла слабость и нарастающая боль. Опустился на ступеньку, зажимая ладонями самые глубокие раны на руке и ноге. Кровь просачивалась сквозь пальцы.

Надеюсь, эти безумства увидят стримеры. Не важно, будет ли это зильфарийка, или кто-то другой. Я непросто так этим занимаюсь, а ради просмотров тех самых спонсоров.

Движения были неуклюжими, пальцы плохо слушались. Невнимательность заставляла терять нужные вещи — оторванная полоса от простыни, выскальзывала, пузырёк с найденным спиртом я едва не уронил. Раны жгло невыносимо. Я стиснул зубы, сдерживая крик. Плотно, с силой перетянул раны, стараясь остановить кровь. Головокружение накатывало волнами.

Закончив работу, скользнул взглядом по статусу в уголке зрения. Внутри всё едва не оборвалось. Но есть способ вылечиться быстрее. Мне просто нужно приготовить убитого монстра, энергия победы подстегнет естественную регенерацию тканей и восстановит чуть больше моего ХэПэ.

Здоровье: 2/20

Энергия: 4/20

Вот же срань! Я едва не загнулся. Усталость сковала тело железными путами. Кровь капала на пол, да и сволочная боль пронзила каждую клеточку моей бедной тушки. Я едва дополз до рюкзака, выхватил оттуда пару баночек детского питания и машинально отправил содержимое внутрь. Живот тут же откликнулся резким спазмом, однако сила целительного сна оказалась намного мощнее. Устроив себе укрытие среди трупов чудовищ, я отполз подальше от света и рухнул в кромешную тьму глубокого беспамятства.

Через несколько часов я пришёл в себя. Тело ныло, но боль стала тупой, и какой-то фоновой. Раны, кажется, не воспалились — это мне, видимо, наконец-то повезло. Собрал по одному мелкому камешку опыта с каждой собаки. В каждом оказалось всего по двадцать единиц. Не густо. В прошлой жизни я бы даже не нагнулся за таким хламом. Теперь же это стало настоящей находкой.

Я сжал камни в ладони. Они растворились в легком холодке, и число в статусе изменилось: Опыт: 40.

Каждый этап был замешан на тайных правилах, словно расставленных судьбой ловушках. Сейчас самое время сработало бы одно из скрытых условий — вот только соблюсти его оказалось непросто. Мысли туманили память, но сквозь пелену всё же пробился нужный вывод: нужна была чистая воля, ничем не замутнённая. И тут вспомнилось: забытая квартира, кухня, на которой стоит эмалированная кастрюля.

Преодолевая Лень, заставил себя подняться и, хромая, побрел за ней. По дороге посмотрел статус. Я восстановил жалкие 3 единицы здоровья. Теперь было 5/20. Энергия тоже подползла до 10/20, но кончалась она с пугающей скоростью, а восстанавливалась — мучительно медленно.

«Ничего, Дима», — мысленно буркнул я себе. — «Ты выбирался и не из таких передряг».

Сопротивляясь тошнотворному запаху разложения и собственному Слабому желудку, я разделал одну тушу монстра. Опытный глаз выделил несколько желёз, которые могли пригодиться для простейших зелий потом, и я собрал их в пакет. Кровь слил в отдельную пластиковую чашку.

Во дворе, в укромном уголке, развёл небольшой костёр из сухих веток тополя. Поставил кастрюлю, вскипятил в ней воду, затем добавил кровь. Получилась тёмная, пенящаяся жижа. Поочерёдно опускал туда органы, а в конце закинул жёсткие собачьи куски мяса. Варил я их долго, чтоб убить всю возможную заразу и сделать продукты хоть немного съедобными.

На этот запах и пришли какие-то алкаши. Я их не сразу заметил. Невнимательность сделала своё дело. Только когда они были уже в десяти метрах, я поднял голову.

Такие вот обычные гопники, словно прямиком из телека вылезли: шмотки драные и замызганные, спорткостюмы выцветшие да мятые, пальцы вокруг ножичков сжаты крепко. Первый абсолютно лысый, лицо перекошено сломанным когда-то носом, а у второго зубы стертые до пеньков, взгляд колючий, привыкший видеть в каждом жертву.

— Опачки, а я б похавал как раз, — голос первого был хриплым и сиплым, будто горло протёрто наждаком.

Второй поддержал таким же мерзким тоном, почёсывая ножом щетину на подбородке:

— Илюха, а этот походу прятался, когда все месились. Слышь, шелупонь, а ты чё там варишь?

Я взглянул на их статусы. В первые сутки, по замыслу «шоу», все могли видеть параметры друг друга — для «справедливости» и нагнетания драмы. Их взгляды затуманились на миг — они считывали мои данные. Рожи расплылись в ухмылках. Я был для них открытой книгой: ходячий список недостатков, уровень 1, здоровья — кот наплакал.

Оба они оказались 2 и 3 уровней. Значит, уже успели убить кого-то. Судя по всему, специально охотились на слабых — тех, кто не смог или не захотел проливать кровь в первые часы. Такие твари были и раньше. Падальщики нового мира.

Я медленно поднялся, скрестил руки на груди и перенес вес на левую, менее повреждённую ногу. Со стороны поза выглядела безобидно, расслабленно. Но на самом деле это была стойка, позволяющая резко атаковать, блокировать удар или уйти в сторону, откуда бы ни пришла атака.

— Идите дальше. Я дважды повторять не стану.

Мои слова повисли в воздухе. Затем грянул хриплый хохот.

— Ха-ха-ха-ха! Слышь, Васян, а он забавный! Может, к нам его возьмём?

Сиплый голос прервался затяжным, болезненным кашлем. Он вытер губы, и в его глазах не осталось ни тени веселья.

— Лучше просто заберём с него немного опыта. С такого системного инвалида толку ноль, а опыт — он и у калеки опыт.

Щербатый осклабился, и оба, словно по команде, разошлись, взяв меня в полукольцо, и стали сближаться. Кинжалы в их руках держались неумело, но с явным намерением убить.

Закрыв глаза, я вернулся мысленно туда, где впервые победил Повелителя страха. Тогда никакой магии и древних заклинаний не понадобилось. Всё решил детский стишок о зайчике и морковке. Конечно же, спасла меня не сама считалочка, а способность вновь ощутить себя ребёнком, свободным от страхов. Именно эта крохотная, наивная и счастливая частица души стала щитом против всепоглощающего ужаса… А вскоре обернулась оружием. И когда мои веки раскрылись снова, страх не исчез. Напротив, теперь он был частью меня самого. Я сделал его своим союзником, заставляющим противников трепетать передо мной.

Двое придурков подумали, будто я уже сдался. Или взываю к высшим силам. Как бы не так! Я открыл глаза. В них не было ни страха, ни ярости. Только ледяная пустота арктической ночи.

Щербатый сделал неосторожный шаг вперёд, слишком медленно и неуклюже занося кинжал для удара сверху. Я не сделал короткий шаг навстречу, внутрь его атаки. Рука с кинжалом прошла над плечом. Моя левая рука схватила его за запястье и рванула вниз, лишив равновесия. Одновременно мой собственный кинжал описал экономичную дугу.

Острие вошло ему под нижнюю челюсть и пошло в мозг. Всё произошло настолько стремительно, что лицо Васяна успело лишь удивлённо вытянуться. Он рухнул словно подкошенный.

Лысый, застыл на мгновение, потрясённый быстротой расправы. Этого мгновения оказалось достаточно. Слабость тянула руки вниз, наливая их свинцом. Но я уже двигался к костру и кастрюле. Опрометчиво поздно придя в себя, Илюха с диким криком ринулся вдогонку.

Наклонившись, я выхватил полную ладонь горячего пепла и угольков из огня. Кое-как я удержал равновесие и чуть не обжёгся, но обернулся и метнул жар в его сторону.

Тот дико взвыл, инстинктивно прикрывая лицо руками. Я, насколько уж мог быстро, оказался рядом с ним и нанёс несколько стремительных ударов. Точный удар по кадыку прервал голос и дыхание разом, второй резкий тычок чуть ниже уха отсёк остатки жизни.

Он рухнул молча, лишь хрипел и дергался ещё какое-то время.

Лёгкме горели огнем, я замер над парой поверженных тел. Ладонь дрожала от усталости и нервной встряски. Добытые кинжалы я подвесил к ремню, снял с груди павших два камня опыта, в каждом было по двести единиц.

Нужно повысить уровень, чтоб хоть немного увеличить основные характеристики. Вложу опыт и стану сильнее, и сейчас именно это крайне важно.

Прикрыл глаза, сосредоточился на статусе, мысленно нажав на «Повысить уровень».

И… ничего.

Опыт не изменился. Уровень остался единицей.

Почему?! За что?!

Паника, холодная и тошнотворная, подкатила к горлу. Что это вообще такое? Почему я не могу прокачаться? Ладно, возможно, я просто не знаю о какой-то новой механике в этой… перезапущенной реальности? Или это баг? Или…

А в логах, мимо которых я случайно пробежал взглядом, затерялась нужная строчка.

Надпись проступала чётче, буквы были написаны какими-то угловатыми, древними рунами, которые я всё равно понимал:

«Внимание! Условие для снятия Первой Печати выполнено.

Принятие духа жертвы (1/1) — ОСУЩЕСТВЛЕНО.

Принятие духа хищника (1/1) — ОСУЩЕСТВЛЕНО.

Для полного снятия Печати и получения доступа к базовой механике прогресса используйте 1000 единиц опыта».

Я… что сделал? Какие ещё, нахрен, печати? Я уставился на надпись и пытался осмыслить, что вообще вижу перед собой. «Дух жертвы» это видать когда я выжил и забился в угол, и всё-таки смог пересилить страх? «Дух хищника» — это когда я убил тех двоих, чтобы самому не быть убитым?

И главное — 1000 опыта. У меня сейчас: 40 (с собак) + 200 (с этих двоих) = 240. До тысячи вообще рукой подать.

Но в этих словах была надежда, условие и одновременно маленькое испытание, помимо тех, что устроили зильфарии. От мысли о них сжались челюсти.

Я медленно, через боль, выдохнул. Взгляд упал на остывающую кастрюлю с варевом, потом на трупы в подъезде.

«Печати», значит? Хорошо. Будем снимать.

Меня внезапно прорвало громким истеричным смехом, заставляющим глаза наполняться слезами от всей этой усталости и боли, ну и безумия происходящего. А причиной всему стало неожиданное сообщение в логах, возникшее сразу после строки о проклятой Печати:

«Игрок, вы вступили на запретный Путь Девяти Печатей!»

— Сволочь! — прохрипел я, смех резко оборвался. — Вот же ты сволочь, Система! Почему я не знал этого раньше? Что это ещё за путь такой?

Я прожил целую вечность, прошёл сквозь ад и обратно, стал одним из сильнейших в мире и ни разу не слышал ни о каких «Печатях»!

В ответ, словно уловив моё недоумение, в логах появился новый текст. Не просто уведомление, а прямой ответ:

«Игрок, вы могли выполнить первое условие Пути только будучи абсолютно неосведомленным о его существовании. Любое знание блокирует доступ. За вами будет объявлена охота, если информация о вашем статусе станет известна другим игрокам с определенным уровнем допуска, либо стражам порядка».

Вот как? Система теперь и отвечать может? Раньше она была безликим интерфейсом, набором правил. Удивительно даже!

— И много таких, как я? — спросил я вслух, не надеясь на ответ.

Но ответ пришел, возникнув уведомлением перед глазами:

«Вы такой единственный в данной локальной грозди миров, Игрок».

Единственный я, значит какой-то? Звучит очень многообещающе, как и этот Запретный путь. Я взглянул на свои недостатки и сложил на груди руки и почесал щёку.

Страх в списке выглядел теперь иначе. Его иконка потрескалась и покрытась тонкой сетью трещин, сквозь которые сочился слабенький золотистый свет. Было похоже, что её можно сломать, интересно, как.

Нужно, наверно, вложить её прямо сюда, в эту почти сломанную… печать. Наверное, так правильно их называть.

Оказалось, всё далеко не так плохо, как было поначалу.

— Благодарю тебя, Система, — произнес я с кривоватой улыбкой, горечь которой оттенялась едва заметной иронией. — Никогда не сомневался в твоей последовательности и справедливости… особой такой, знаешь.

На секунду показалось, что в тишине прозвучал легкий, почти невесомый смешок. А в логах всплыло:

«Благодарю вас, Игрок. Мне приятно это знать».

Ух ты, Система со мной общается? Как забавно, хех.

— Знаешь, у меня имя есть, — осторожно сказал я. — Дмитрий. И, возможно, у тебя оно тоже есть? И… может, мы на «ты» будем?

Я выждал ровно минуту… потом вторую. Никакого отклика, как горох о стенку. Ну что ж, похоже, придётся начинать знакомство медленно и осторожно.

Пора заняться чем-нибудь полезным, что вполне возможно может привлечь внимание стримеров. Если это произойдёт, однажды я смогу заключить контракт с кем-то из них, и получить доступ к закрытому чату, а это информация. Что ж, пора чем-то заняться уже сейчас для этого.

Например, сделать первый шаг и заняться добычей этой чёртовой тысячи опыта. Я очистил кастрюлю от остатков варева, убрал её в сумку, туда же отправил запас жёсткого мяса. Двигаться было мучительно тяжело. Несварение от Слабого желудка скручивало живот тупыми спазмами, слабость делала каждый шаг подвигом, раны на ноге и руке ныли и тянули. «Надо было в прошлой жизни заниматься спортом, а не сидеть сутками за компом», — с горечью подумал я. Но в той жизни у меня не было выбора. А в этой… Выбор был, но привёл вот к чему.

Спустя пару часов и на запылённом асфальте я обнаружил следы. Кривые, широкие отпечатки босых ног с длинными, слегка загнутыми когтями. Их было много. И следы волочения чего-то тяжёлого.

Сложно было продраться сквозь невнимательность, пытающуюся отвлечь на треснувшую витрину или кричащую вывеску, и всепоглощающее нежелание вообще что-нибудь делать. Я заставил себя, затолкнув эти чувства глубоко внутрь сознания, словно в котёл с плотно закрытой крышкой. Наклонился, внимательно осмотрел. Запахло гнилью и немытой плотью.

Гоблины. Классика: мерзкие, вонючие существа, затаившиеся глубоко внизу эволюционной лестницы. Раньше эти низкорослые паразиты представляли собой настоящую напасть в первые месяцы. По одиночке слабы, зато стаями превращались в смертельную угрозу. Их порочные наклонности поражали воображение: гоблины могли похитить любую женщину, будь она человеком или представителем иной расы, случайно оказавшуюся рядом. Что происходило с похиженными бедняжками дальше, даже врагу своему не пожелаешь.

Само логово зеленокожих уродов обнаружилось неподалёку, в полуразрушенном супермаркете. Из выбитых витрин доносились гогот, скрежет и противное чавканье. Я бесшумно прижался к поверхности стены и осторожно бросил взгляд внутрь помещения. Быстро подсчитал про себя: от двадцати четырёх особей. А в дальнем углу, среди развороченных стеллажей, две женщины, привязанные к трубам. Одна плакала, лицо другой выглядело опустошённым, да и смотрела она как-то отсутствующе. Пальцы сами собой сжались, оставив на ладонях отметины. Раньше я уже давно очистил бы это гнездо, но сейчас я должен был придумать план, иначе смысла никакого не будет сидеть тут и думать.

Я посмотрел на небо. Два солнца высоко висят над горизонтом. До темноты оставалось часов пять. Пусть даже первая неделя была «относительно безопасной», ночью монстры становились активнее, а Страх, уже начавший табуном мурашек бегать по моей спине, снова напоминал о себе.

Итак, в лобовой атаке я не выживу, а нормальных ловушек у меня нет. Да и гоблины, хоть и туповаты, но примитивные силки и ямы замечают легко.

Я юркнул за опрокинутый автомобиль и схватил первый попавшийся камень. Мои пальцы слегка подрагивали от усталости. Я затаил дыхание и метнул снаряд таким образом, чтобы он звонко ударился о кусок железа неподалеку от двух гоблинов возле входа.

Клынк!

Зелёнокожие вздрогнули и повернули свои уродливые морды в нужную сторону. Они о чём-то переговорили на своём скрипучем наречии, в котором было полно гортанных звуков, и затем они начали размахивать заточками. Оба зелёных уродца двинулись в мою сторону, похоже что любопытство победило осторожность.

Ох, друзья мои… Мои губы сами собой расплылись в улыбке. Чувствую себя так, будто я сейчас умней гоблинов — и честное слово, моему нынешнему состоянию это приятно щекочет самолюбие.

Когда они оказались в паре шагов от машины, я выскочил из-за укрытия. Моё жалкое копьё вонзилось в горло первому. Тот захрипел и начал захлёбываться собственной кровью. Второй зашипел и бросился на меня. Я не стал выдергивать копьё, а просто отпустил его и шагнул навстречу, чтоб сократить дистанцию настолько, что клинок противника прошёл мимо моего бока. Кинжал прочертил короткий путь и пронзил горло точно под челюстью.

Оба тела осели на землю. Я стоял и тяжело дышал, затем подобрал с них по тусклому серому камню, в каждом было по пятьдесят единиц опыта. Скромно, конечно, но вектор задан.

Опыт: 340/1000.

Но, к сожалению, мою нехитрую диверсию заметили. Из супермаркета донесся визгливый вопль. И через секунду все оставшиеся двадцать два гоблина хлынули наружу, звеня самодельным железом, забрызганным бог весть чем. Глаза их горели алчной злобой.

С псами мне ещё как-то повезло, а вот здесь… Тут уж явно пора было бежать. Бежать быстро, чего моя Медлительность категорически не позволяла.

Я повернулся, намереваясь отступить к ближайшему зданию, и замер.

На расстоянии всего пары десятков шагов передо мной замерла сплоченная группа из десяти людей, с разнообразным оружием в руках. Во главе отряда возвышался зрелый мужчина примерно пятидесяти лет, чьи волосы уже тронула седина, а сам он одет в военный китель. Мужчина заметил меня, устремившегося прямо навстречу толпе дикого воинства гоблинов, и тут же принял решение действовать решительно.

Он резко махнул рукой в мою сторону и крикнул хрипловатым, но не теряющим командных ноток голосом:

— Эй, парень! Давай к нам! Быстре! Ты ранен?

И его группа двинулась вперёд, обтекая меня и вставая между мной и зелёной волной. Я оказался за спинами этих людей, закрытый их спинами и щитами.

Это мне категорически не понравилось. В груди что-то дико и гордо взревело. Я, воин, прошедший сквозь тысяячи битв, буду прятаться за спинами мирных людей?! Пусть вроде бы даже и вооруженных? Да как этот седой старик посмел меня… отодвинуть?! Система, нет, ты это видела?!

А что поделать? Они оказались быстрее. Зараза! Двое со щитами приняли на себя первый удар, отбивая заточки. Остальные били через щели в ноги и вытянутые шеи. Работали ребята не особо разговорчиво, но довольно эффективно.

Я, отчаянно пытался догнать их и едва не выплёвывал лёгкие от усталости и гнева, но смог добраться до места схватки, когда большая часть гоблинов уже лежала поломанными куклами, а остальные разбежались. У меня хватило сил лишь на то, чтобы настичь одного отстающего, испуганно шарахнувшегося в мою сторону, и с демонстративной яростью воткнуть ему кинжал в грудь уже просто для утверждения, что я ещё кое-что могу.

Собрал жалкий серый камешек (+50 опыта. Всего: 390/1000) и, не в силах больше стоять, тяжело рухнул на землю. Дыхание вырывалось со свистом и хрипами. Перед глазами заплясали чёрные пятна как верный знак, что уровень Энергии опустился почти до нуля. Каждая клетка моего тела протестовала против дальнейшего движения и отчаянно взывала к остановке.

Я с чувством глубочайшего унижения и исполненного какого-то извращённого долга просто отключился и провалился в черноту.

Последняя смутная мысль, что промелькнула перед отключкой: «Надеюсь, не ограбят. Иначе… мне будет слишком лень придумывать, что я с ними сделаю за это, но я обязательно придумаю».