Тайлер

Скайлер Фокс поцеловала меня на глазах у всей школы! Из скромной девчонки она за полгода превратилась в бунтарку, не боящуюся вообще никого и ничего.

Не могу поверить, что это происходит на самом деле. Когда она отрывается от меня, я шепчу, что люблю ее, и притягиваю обратно. Не думаю, что смогу перестать ее целовать.

Губы Скай слаще любого десерта. Я обнимаю ее за тонкую талию, забыв, что на нас пялится куча народа, пока рядом с нами не раздается покашливание.

– Тайлер, Скайлер, что здесь происходит?

Мы со Скай отшатываемся друг от друга.

– Привет, пап…

– З-здравствуйте мистер Харт, миссис Харт.

Они стоят по другую сторону ворот, но это не мешает им видеть все. Мама оглядывает нас с ног до головы, потом школу и наконец приближающегося к нам директора.

Он начинает сыпать обвинениями, даже не поздоровавшись. Родители слушают его не перебивая. Мама принимает листовку из его рук.

– Твоя работа, Скайлер? – спрашивает она, та кивает. – Можешь объяснить?

– Вы только посмотрите, что она устроила! – начинает Уолтон. Мама поднимает ладонь, останавливая поток его речи.

– Я хочу узнать мнение второй стороны.

– Вы не ее опекун и не родитель! – продолжает директор.

– И тем не менее мы выслушаем ее. – Тон отца жесткий, а на лице нет даже тени улыбки. Под его взглядом Уолтон тушуется – он прекрасно знает моего отца и явно не хочет проблем с ним, особенно учитывая, что тот недавно пообещал внушительную спонсорскую сумму на развитие спортивного клуба.

Скай распрямляет плечи и кратко перечисляет свои доводы в отношении школьной формы, статистику по преступлениям и как это повлияло лично на нее и на других девушек в школе. На части про домогательства в автобусе ее голос срывается, но она делает глубокий вдох и продолжает, глядя маме в глаза. Я сжимаю ее руку в немом жесте поддержки.

– Вот это да! – качает головой мама. – Вы сообщали обо всем этом директору?

Скай кивает и говорит, что делала это неоднократно.

– И что вы сделали? – От этого вопроса директор Уолтон поджимает губы и складывает руки на груди.

– Это все попытка проблемного подростка привлечь к себе внимание.

– «Проблемного»? – переспрашивает отец. – Насколько я знаю, у мисс Фокс самый высокий средний балл в школе, она активно участвует во внеклассных мероприятиях, подрабатывает в местной кофейне и помогает заботиться о нескольких младших братьях и сестре.

– Она была замечена в непристойном поведении! – резко говорит Уолтон, и Скай вздрагивает.

– Это полная чушь! – вырывается у меня. Отец кидает на меня предостерегающий взгляд.

Мама опасно прищуривается.

– Мистер Уолтон, вы только что публично назвали несовершеннолетнюю девушку с безупречной репутацией «проблемной» и обвинили ее в «непристойном поведении», не предоставив никаких доказательств. Это называется клевета. А с учетом того, что вы – должностное лицо, это уже злоупотребление служебным положением.

Она делает паузу, и тишина становится почти зловещей. Потом добавляет:

– Более того, согласно 14-й поправке Конституции США, ваша обязанность – немедленно реагировать на жалобы, связанные с домогательствами и дискриминацией. Игнорирование или принижение таких заявлений – прямое нарушение федерального закона. Если учащаяся пожаловалась вам лично и вы не предприняли никаких действий – это уже халатность. А если попытались представить ее показания как попытку «привлечь внимание», то вы не просто некомпетентны, а потенциально виновны в создании враждебной среды для учеников этой школы.

Уолтон открывает рот, но тут же захлопывает, не найдя подходящего ответа.

– И еще. Если вы хоть раз намекали другим ученикам или сотрудникам школы, что мисс Фокс «сама виновата», или вели себя так, будто ее заявления не заслуживают серьезного рассмотрения, я уверяю вас – иск о моральном ущербе будет составлен лично мной сегодня же.

Мама приподнимает бровь и добавляет с обманчиво ласковой улыбкой:

– Я, конечно, надеюсь, что до этого не дойдет. Но в противном случае вам стоит заранее подготовить очень хорошего адвоката. Потому что мы будем настроены решительно.

Отец кивает, подтверждая ее слова.

– Наша фирма будет представлять интересы мисс Фокс в суде.

– Ну и что вы от меня-то хотите? – Уолтон выглядит так, словно вот-вот лопнет от злости, но не спорит.

– Мисс Фокс? – Мама поворачивается к Скайлер, та сжимает мои пальцы и твердо произносит, глядя директору в глаза:

– Отмена обязательной школьной формы, официальное разрешение девушкам носить штаны или юбку на их выбор. Проведение общего собрания для всех учащихся мужского пола на тему недопустимости домогательств на территории учебного учреждения. Строгое наказание для любого, кто будет замечен в домогательствах, будь то задирание юбок, шлепание пониже спины или другое подобное непристойное поведение. И… – она смотрит на меня, – вы не накажете за сегодняшнее никого, кроме меня.

– То есть вас я наказать могу? – издевательским тоном уточняет директор.

– Отстранена на две недели, – кивает Скай.

Уолтон смотрит на родителей, однако те не вмешиваются, согласные с ее позицией. Но я не согласен. Она заслуживает не наказание, а награду за свою смелость, но я не спорю, готовый поддержать любое ее решение.

– Как скажете. Отцепите только ее от ворот уже, эта ваша «умная девочка» додумалась проглотить ключ! – Директор разворачивается и устремляется к школе. – Спектакль окончен, все в классы, немедленно!

– Проглотила ключ? – удивленно переспрашивает отец.

Скай достает ключ из кармана и открывает наручники.

– Скорее сделала вид…

– Хитро, – довольно кивает мама, пока мы с отцом открываем ворота. – Я восхищена твоими решительностью и смекалкой, но что скажут твои родители? Может, нам стоит поговорить с ними и успокоить?

– Спасибо, но вы и так много сделали для меня.

– Ерунда! Мы заедем к вам сегодня вечером. – Она смотрит на наручные часы. – Нам нужно вернуться в офис, но, думаю, часам к семи освободимся.

– Это что, Колтон там? – спрашивает отец, вглядываясь в толпу.

– Да, он вроде как поддержал мой протест, – поясняет Скай. – И… простите, если лезу не в свое дело, но…

Скай кратко рассказывает о признании Зака. Он открыл счет для ребенка… Что ж, этот парень еще не совсем потерян. Похоже, отец думает о том же. Он хмурится и говорит, что передаст это Алиссе. Решать ей.

Едва мы успеваем попрощаться с родителями, как к нам тут же подходят друзья. Я сдерживаю разочарованный стон. Долой разговоры, я хочу пообщаться со своей девушкой!

Скай ведь теперь моя девушка? Нужно уточнить… На всякий случай.

– Ну огонь! – Кэс обнимает Скай за шею и целует в щеку. – Я в восторге от тебя! – Она поворачивается ко мне и снисходительно добавляет: – Ты тоже был ничего, Харт. Но не вздумай обижать мою подругу!

– Кэ-э-эс, – тянет Скай, немного краснея.

– А ты тогда не вздумай моего друга обижать. – Блейз закидывает руку мне на плечо и пародирует тон Кэс, за что получает от нее тычок в плечо.

Кажется, учиться сегодня никто не планирует. По громкой связи объявляют перерыв до обеда, и это вызывает взрыв радостных криков во дворе. Наверняка учителя просто отчаялись навести порядок и решили дать всем время немного остыть.

– Судя по жаркой сцене, которую мы только что имели удовольствие наблюдать, вы идете на выпускной вместе? – Кэс отчего-то выглядит невероятно довольной.

– Ну, я пригласила Тайлера… – тихо говорит Скай, но Блейз это слышит.

– Ого! Дамы-то теперь инициативные! Круто, значит, поедем в одном лимузине.

Приходится выдержать еще десять минут разговоров, прежде чем нас наконец оставляют вдвоем. Я предлагаю Скай отвезти ее домой, раз уж у меня перерыв, а она отстранена от занятий.

Едва мы отъезжаем от парковки, я тут же задаю вопрос, который меня мучил последние полчаса разборок с директором и дружеских бесед.

– Так ты теперь моя девушка?

– Да? – удивленно отвечает Скай, и ее интонация больше напоминает вопрос, чем утверждение.

– Я уточняю, потому что хочу целовать и обнимать тебя, водить на свидания и целовать. И я уже говорил, что хочу тебя целовать?

Она смеется.

– Я тоже этого хочу, Тайлер.

Я собираюсь сделать этот день национальным праздником. День, когда Скайлер Фокс согласилась быть моей девушкой. Настоящей.