Гришка бежал по лесу и проклинал всё на свете.

Сдалась же Варваре эта корзина и мешок с травами! Скоро в лесу стемнеет и кто знает, какие твари вылезут.

Но было в душе Гришки нечто, что угнетало его сильнее, чем страх перед монстрами во тьме. Он старался не думать о дурацком суде, что устроил Антоний. Но мысли упрямо возвращались к позору Гришки, и он раз за разом сплёвывал под ноги от досады.

Это же надо — отрабатывать под началом Макса целый год. Да это глупость какая-то. Лучше бы этот змеёныш утоп тогда, и дело с концом. Не пришлось бы такую стыдобу переживать. А как он будет смотреть в глаза Лёньке, если тот вернётся, или другим пацанам — да его же засмеют. Будто крепостной, служить какому-то приблуде…

В душе Гришки сейчас было столько тяжёлых снедающих душу чувств, что терпеть их было невмоготу. Вот он и бежал, как ветер, не глядя под ноги и не обращая внимания на посверкивающие в темноте глаза мелких ночных хищников, что как раз просыпались.

И пускай Варвара дала глупое задание, но лучше так, чем быть один на один с матерью. Та уже все уши прожужжала, что надо слушаться умных людей и вести себя хорошо… Кого слушать? Выжившего из ума старика? Или недотёпу, который годится только для того, чтобы его лупить да ногами топтать…

Он снова сплюнул, вспомнив слова матери. Мол, год пройдёт быстро, вон, посмотри, Сёма же работает помощником, человеком стал. Можно подумать, он, Гришка, не человек!

Сёма тоже предатель, они же вместе этого Макса лупить тогда собирались. А теперь он за этого поварёнка горой. Про Леонида даже не вспоминает, будто и не было его. То же мне, друг называется!

Сумерки сгущались быстро. Деревья в полумраке превратились в чёрные столбы с растопыренными руками-ветками. Каждый куст казался притаившимся зверем. Каждый хруст ветки под ногой заставлял вздрагивать.

Варвара сказала, что того монстра, который её напугал, убили. Но лес-то большой. Кто знает, какие тут ещё чудовища бродят. В голову лезли истории, которые он слышал в детстве от тёти Вари, про храбрых воинов, которые сражались с монстрами. Только у тех воинов были волшебные мечи, а у Гришки сейчас не было даже палки.

Он бежал, оскальзываясь на корнях и прикрывая лицо от веток. Вот и овраг, о котором говорила Варвара. Гришка замедлил шаг, вглядываясь в траву.

Вот она, корзина! Большая, плетёная, в ней Варвара картошку носила обычно. Теперь корзина была смята, будто на неё наступил кто-то тяжёлый. А стенки пробиты в нескольких местах и торчали лохмотьями. Гришка поднял корзину, осмотрел, и по спине его пробежал озноб. Он бы не хотел, чтобы такие дырки пробили в нём самом.

Чуть дальше на кустах висел мешок. Целый, и даже трава из него не высыпалась.

Гришка закинул мешок на плечо, взял корзину и развернулся обратно.

Краем глаза заметил какое-то движение позади кустов. Что-то мелькнуло между стволами и пропало.

Спина вмиг взмокла, в груди похолодело. Мурашки поползли вдоль позвоночника. Гришка стоял, прислонившись спиной к дереву, и не дышал. Глаза обшаривали подлесок, выискивая источник движения. Ветки? Ветер? Зверь?

Он прислушивался до звона в ушах, но расслышать ничего не получалось. Только собственное сердце колотится так, что скоро выпрыгнет из груди.

Гришка отлепился от дерева и быстро зашагал обратно. Подмывало рвануть со всех ног. Но звери всегда чувствуют страх и преследуют убегающую добычу, даже если сыты.

За спиной послышался отчётливый хруст. Кто-то наступил на сухую ветку.

Гришка обмер, присел, вжав голову в плечи, и оглянулся.

Из-за дерева, не торопясь, вышел человек.

Это был воин. Крепкий, невысокий, в потёртом кожаном доспехе. Меч висит в ножнах. Может, это один из тех, что пришли в деревню из соседних поселений? Тут ведь набежала их целая куча, не пойми, зачем.

Сколько Гришка не спрашивал у взрослых, его отсылали прочь, мол, мал еще во взрослые дела лезть. Его даже несколько раз отправляли на мельницу, но зачем, никто не объяснил. Его мать весь день пробыла у Антония и ничего не знала, тётка Варвара тоже ничего не говорила, да и с утра была не в духе.

Воин шёл расслабленной походкой, будто прогуливался по рыночной площади, а не по сумрачному лесу. На лице у воина Гришка увидел дружелюбную улыбку, и несмело улыбнулся в ответ, чувствуя облегчение. Ведь это не тот неведомый монстр, что пробил корзину.

— Здравия вам, — сказал Гришка. Голос не слушался и норовил сорваться в истеричный фальцет. Гришка кашлянул и сказал солидным басом: — Я уж думал, зверь лесной. А это вы… Кстати, а кто вы?

Воин подошёл ближе. Улыбка его стала шире.

— А я кое-кто пострашнее, — сказал он.

И без предупреждения жёстко ударил Гришку в лицо.