Как только Виктор выставил за порог наглого сопляка, Мария принялась за готовку. Душа её пела. Наконец-то не будет мозолить глаза сын Надьки, которого муж приволок из Заречья в один далеко не прекрасный день.
Раны напоминали о себе, а новых зелий после гибели Антония взять было негде. Так что Мария двигалась аккуратно, чтобы ненароком не задеть повязки. Ничего, она справится. Глаза на её бледном лице горели лихорадочным блеском. Она ещё покажет всем, кто тут хозяйка!
Виктор занёс столы внутрь таверны, и первые посетители уже входили, оглядывая закопчёные стены и устраиваясь на лавках. Сам тавернщик стоял у стены, скрестив руки, и хмурился всё сильнее.
— Кормить-то будут? — спросил мастер Хорь, который, как всегда, явился на завтрак в первых рядах.
Виктор зыркнул на него недобро и поспешил на кухню.
— Мария, ты скоро? — спросил он.
Жена суетилась возле очага, помешивая в горшках похлёбку.
— Хочешь быстрее, помоги, — проворчала она в ответ.
Виктор глянул в зал, убедился, что всё спокойно, и подошёл ближе. Заглянул в котёл, поморщился.
— Вот, — Мария отодвинула ухватом один из котелков и кивнула на него. — Этот готов.
Виктор взял стопку тарелок и разлил черпаком мутную похлёбку. Та выглядела жидкой и даже на вид не съедобной. Но тавернщик не разглядывал, что там вышло, а понёс поднос с тарелками в зал.
Мария мелко нарезала лук и добавила в другой котелок. Глаза слезились, руки двигались неуверенно. Весь запал, с которым она пришла на кухню, куда-то улетучился. Она глубоко вздохнула. Ничего, всё наладится. Сейчас, когда под ногами не крутится этот Макс, всё станет, как было.
В этот момент из зала донёсся громкий голос:
— Да это же есть невозможно! Ты что мне подсунул, Виктор?
— Это точно не Макс готовил, — подхватил другой голос. — Где он, кстати?
— Ну да, он в тот раз чуток травок добавил, и сразу вкусно стало, — поддакнул третий.
— Никакого Макса здесь больше не будет! — рявкнул Виктор. — Забудьте это имя! И сорняками людей травить мы не станем!
Мария вышла из кухни и остановилась, уперев руки в бока.
— Что тебе не так? — спросила она у мастера Хоря. — Ешь, что дают!
— Сама это ешь! — Хорь вскочил на ноги и повернулся к двери.
— А заплатить? — хмуро окликнул его Виктор.
Кожевник обернулся, хотел было огрызнуться, но наткнулся на тяжёлый взгляд тавернщика.
— Ты в тарелку уже слюней напускал, — процедил Виктор. — Куда мне её теперь девать?
Хорь молча бросил на стол медяк и вышел. Мария вернулась на кухню и принялась сердито стучать ножом, нарезая морковь.
Остальные посетители вяло ковырялись ложками в тарелках, переглядываясь и пожимая плечами.
Виктор подскочил к Марии и прошипел:
— Ты что, забыла, как похлёбку варить? Сама же говорила, что этот Макс только всё портит!
— Да стараюсь я, стараюсь, — плаксиво ответила Мария. — Недосолено, наверно. Сейчас, сейчас.
Она подхватила тарелочку, где горсткой была насыпана соль, и повернулась к очагу. Рука её дрогнула, тарелочка выскользнула из пальцев и упала в котёл. Вся соль тут же растворилась.
Мария охнула и полезла черпаком вылавливать мелкую посудину из похлёбки. Виктор закрыл лицо рукой.
Следующие полчаса люди молча вставали из-за столов и уходили, оставляя нетронутые тарелки. Никто не скандалил, не ругался, и это было ещё более невыносимо.
Виктор слышал голоса, доносящиеся с улицы:
— Уже поели? Ну, чем сегодня угощают?
— Да голодные уходим. Кормят опять помоями.
— Да ладно?
— Точно говорю. Там явно не Макс кашеварит. Виктор вообще сказал, что Макса тут больше не будет. Подали такую похлёбку, что я бы собаку такой кормить не стал, тьфу!
— И что теперь? Пойдём что ли к Варваре тогда?
— Давай. Я слышал, она что-то новое выдумала по рецептам Антония.
Голоса затихли, таверна опустела.
Виктор посмотрел на нетронутые тарелки на столах, вышел во двор и в растерянности остановился. Бежать что ли за ними следом и уговаривать вернуться? Он шумно выдохнул сквозь зубы.
Мария упала на стул в пустой кухне, закрыла лицо руками и тихо заплакала.
Варвара не спала всю ночь.
Книги из дома Антония были разложены по столу, по лавкам и даже по полу. Она перелистала каждую, от первой до последней страницы, в поисках тех самых рецептов, от которых текут слюнки.
Но в книгах были только непонятные описания техник с чертежами и неизвестными символами. Попадались рецепты зелий, где подробно был указан состав, пропорции и схемы варки. Но зельями ведь посетителей не накормишь.
Травы, которые Макс добавлял в свои блюда, тоже упоминались, но только в разделе целительства и алхимии.
С рассветом Варвара захлопнула последнюю книгу и выругалась. Ни одного кулинарного рецепта! Выходит, зря она наведалась в дом Антония и перевернула там всё вверх дном.
Но это не повод опускать руки.
Варвара поплескала на лицо водой из ведра и посмотрела в маленькое зеркальце на стене. Оттуда на неё глядела всклокоченная женщина с тёмными мешками под глазами. И выражение этих глаз было до ужаса растерянное.
Варвара погрозила отражению кулаком. Не дождётесь! Нет рецептов, что ж, будем готовить, как душа просит. Травы она нарвала ещё вчера, какие примерно помнила: бодрянку, живолист, петрелию, холодянку. Всего понемножку, делов-то.
Фабий ещё с вечера пообещал, что расскажет деревенским: мол, Варвара научилась новым рецептам, приходите попробовать. Когда похлёбка закипела, подошли первые посетители. Судя по их разговорам, Мария с завтраком не справилась, так что на Варвару все поглядывали с надеждой.
Она сняла котелок с огня и принялась разливать по тарелкам. Пахло весьма заманчиво, так что гости переглядывались и улыбались.
В молчании Хорь съел первую пробную ложку.
— Ну… вроде неплохо, — неуверенно сказал один из мужиков.
— Хотя бы есть можно, — добавил второй.
— Но это совсем не то, что готовил Макс, — встрял мастер Хорь. — Варвара, ты уж не обижайся, но тебе до Макса — как крысоволку до болотня.
— А когда снова Макс готовить будет? — спросил мастеровой с дальнего стола.
— Никогда, — хмуро ответил Сыч. Он сидел в углу, болтал ложкой в похлёбке и не смотрел ни на кого. — Виктор его прогнал.
За столами стало тихо.
— Как прогнал? — спросил Хорь упавшим голосом.
— Вот так, — буркнул Сыч. — Просто выставил на улицу с голой… С пустыми руками. И это после того, как парень всю деревню кормил и от охотников помогал отбиваться.
— Да ты шутишь!
— Похоже, что я шучу? — Сыч поднял глаза. — Я теперь к Виктору ни ногой. Хотя и здесь, — он посмотрел в свою тарелку и бросил ложку на стол, — кормят так себе.
Варвара стояла с черпаком в руке и кисло улыбалась. Делала вид, что ей всё равно, но внутри всё скручивалось в тугой ком. «Тебе до Макса как крысоволку до болотня». Она едва держалась, чтобы не вытолкать всех недовольных взашей. Но всё-таки похлёбку-то они ели и денежки платили.
Однако когда последний посетитель ушёл, она даже выручку считать не стала. Швырнула черпак, едва не расколотив котелок, и принялась ходить по комнате, обхватив себя руками за плечи.
Что же за секреты знает этот мальчишка? Почему у него получается, а у неё нет? Да она бы всё сейчас отдала за то, чтобы выведать, как у Макса получаются такие вкусные блюда!
Варвара остановилась напротив зеркальца и, тяжело дыша, посмотрела на себя. Пригладила взлохмаченые волосы. Надо успокоиться и ещё раз пролистать книги, может, она что-то упустила.
На миг Варваре показалось, что вместо собственных круглых глаз на неё из зеркала глянули жёлтые глаза с вертикальными зрачками.
Как же ей не пришло в голову сразу! Возможно, ответ скрывался у неё прямо под носом!
Варвара сама не помнила, как вытащила из-под лавки сундук, откинула в сторону тряпьё и вытащила на свет книгу в кожаном переплёте с медными уголками. С обложки сверкнули жёлтые глаза, и она всмотрелась в изображение. Ну, не может ведь нарисованный глаз двигаться и моргать?
Вертикальные зрачки шевельнулись и уставились прямо на неё. Варвара охнула и уронила книгу. Та со стуком упала на пол, обложка раскрылась, и страницы начали перелистываться сами.
Сердце у Варвары колотилось, но она не могла отвести взгляд от книги. Наконец страницы перестали шелестеть и остановились на чистом развороте. Через секунду на бумаге стали появляться буквы, будто кто-то невидимый писал их прямо сейчас.
«Рецепт пряной мясной похлёбки», — прочитала Варвара.
Страх тут же ушёл, и на смену ему пришло жадное любопытство. Варвара подползла на коленях поближе и склонилась над книгой, вглядываясь в слова. Если бы кто-то сейчас увидел её со стороны, то заметил бы, что глаза её светятся жёлтым.
Но она не обращала внимания ни на что вокруг, полностью поглощённая тем, что писала для неё книга. Ради этих рецептов она была готова на всё.
Но стоило ей начать читать, как страница вдруг снова стала чистой.
— Стой, верни! — Варвара стала перелистывать страницы, но на них всё было написано на незнакомом языке. Никаких рецептов не было.
— Я верну, — раздалось вдруг в её голове, — и помогу тебе, но у моей помощи есть цена…
— Мы не станем обращаться за помощью к князю.
Барон Грегор массировал виски и смотрел на два почерневших кристалла, что лежали перед ним на дубовом столе. Ещё недавно они светились синим, испуская мощную энергию, что питала один из сегментов барьера. А сейчас кристаллы больше походили на булыжники с острыми гранями.
Старик Урбан участливо вздохнул.
Барон тронул пальцем один из погасших кристаллов. Тот пошёл трещинами и с его поверхности на стол посыпалась каменная крошка.
— Как это произошло? — глухо спросил барон, не поднимая глаз. — Я спрашиваю! Как?!? — Он хлопнул ладонью по столу, заставив обломки подпрыгнуть. — Пятьдесят лет барьер держался, и всё работало! Это уже не мелкие пробои, которые можно списать на искривление потоков.
Барон уставился на Урбана, главу трибунала, который пять минут назад принёс недобрые вести и положил на стол барона два истощённых кристалла.
Старик Урбан твёрдо встретил гневный взгляд Грегора и невозмутимо ответил:
— Ночью произошёл мощный энергетический выброс. Барьер едва не рухнул. Дежурные практики были начеку, один из них успел стабилизировать, питая барьер своей энергией. Сейчас барьер стабилен.
— Но работает на пяти кристаллах из семи, так? — уточнил Грегор.
— На шести, один запасной кристалл у нас был, — поправил Урбан, затем, язвительно усмехнувшись, добавил: — Практик чудом остался жив, если вам интересно.
Барон пропустил его реплику мимо ушей.
— Так ситуация исправлена? — спросил он задумчиво, разглядывая потрескавшиеся камни. — Практики смогут подпитывать барьер?
— Смогут, но надолго их не хватит. Да и они будут похожи на эти кристаллы. — Урбан перевёл дыхание. — Это временное решение. Барьер теперь ослаблен. Необходимо найти еще один кристалл.
Грегор снова посмотрел на Урбана. Сморщенный старик, одетый в тёмный балахон, выглядел старым и дряхлым, но это было обманчивое видение. В нём было столько энергии, что молодые завидовали. К тому же Грегор помнил Урбана точно таким же в те времена, когда сам был сопливым мальчишкой, бегающим к отцу-барону во время заседаний совета.
— В случае ещё одного такого выброса энергии барьер не выдержит.
Грегор потарабанил пальцами по столу и сухо спросил:
— Что это был за выброс, удалось выяснить?
— Вот Калаган и выяснит, — улыбнулся Урбан и пояснил: — Выброс произошёл с той же стороны, где ранее погиб гонец. Юго-западная часть долины.
— Разве Калаган не должен был уже выехать? — нахмурился барон.
— Да, сегодня утром. Но я попросил его задержаться до новых распоряжений.
Грегор посмотрел на Урбана долгим взглядом. Старик ответил безмятежной улыбкой. Он всегда так делал, принимал решения за спиной барона, а потом преподносил их как заботу об общем благе. И что самое паршивое, обычно он оказывался прав.
— Как обстановка с той стороны барьера? — спросил Грегор.
Урбан покачал головой и ответил по-старчески скрипуче:
— Откуда нам знать? Подозреваю, что дикарям по ту сторону барьера древний договор больше не выгоден. И судя по всему они активно готовятся к прорыву в наши земли. — Урбан сгорбился, глядя перед собой. — Если с их стороны кристаллы вышли из строя, чинить защиту они не станут. Более того, есть подозрение, что с той стороны барьера уже давно не существует. Они просто ждут, когда щит падёт с нашей стороны, чтобы вернуть себе долину.
В кабинете стало тихо. За окном каркали вороны, кружась над крепостными башнями.
— Надо любой ценой найти седьмой кристалл, — заключил барон.
— В Восточной империи делают защитные артефакты высокого качества, можно поискать подходящий кристалл там, — предложил Урбан.
— Я слышал что в провинции Чи-Ан одни землепашцы, что растят рис.
— Восточная империя большая, — негромко сказал Урбан. — Да и в Чи-Ане мастера кое-что умеют. Будет повод наконец наладить с ними регулярную торговлю.
— До Чи-Ана неделя пути, — сказал барон. — Твои практики смогут продержаться?
— Мы постараемся. Но кристаллы стоят немало. Да и не факт, что их вообще захотят продавать — Урбан помолчал и вкрадчиво предложил: — Может, всё же стоит обратиться за помощью к князю.
Барон вскинул голову. Глаза его потемнели.
— Моя семья полвека хранит эти земли без посторонней помощи. А если князь решит, что я не справляюсь и пришлёт другого наместника? Это будет позор для нашего рода.
— А если барьер падёт, в долину хлынут твари и дикари, погибнет масса людей, и эти земли вовсе будут потеряны для Североземья, — жёстко ответил Урбан. — Чую, тогда те, кто останется в живых, проклянут весь твой род. Что по-твоему хуже, Грегор?
Барон уставился перед собой невидящим взглядом и снова принялся массировать виски.
— Пятьдесят лет назад в этой долине кишели твари, — глухо сказал Урбан. — Здесь велась постоянная война за выживание. Только зимой становилось полегче, твари и дикари не любят холод. И лишь благодаря удаче нам удалось договориться с вождём дикарей о возведении барьера. Иначе мы бы не сидели здесь так спокойно. — Он наклонился к барону и спросил: — Ты хочешь, чтобы за то время, пока ты пытаешься найти кристалл, барьер пал? Хочешь вернуть нас в те дни, когда после налёта дикарей и тварей в деревнях не оставалось ни одного живого человека?
Барон упрямо поджал губы. Урбан продолжал напирать:
— Грегор, хорошо подумай. Если барьера не станет, позора для твоей семьи будет куда больше, чем от письма князю.
Повисла тяжёлая тишина. Барон молчал, обдумывая слова Урбана. Потом твёрдо сказал:
— Раз барьер пострадал от выброса энергии с юго-западной стороны, значит вина не на нашей крепости. К тому же не я давал независимость тем землям. Я могу сколько угодно сохранять здесь порядок, но я не застрахован от удара в спину от своих же. Пускай даже это лояльные Североземью ветераны. Может, написать князю весть об этом? — Грегор решительно поднялся и приказал: — Придержи Калагана. Я пошлю вместе с ним Айвена.
Урбан перестал улыбаться. Глаза его сузились, и на мгновение в них мелькнули холод и презрение. Но старик быстро взял себя в руки и вежливо спросил:
— Человека из тайной канцелярии? Вы не доверяете моему лучшему человеку?
— Доверяю, — сказал Грегор. — И даже дам ему больше полномочий. Просто Айвен присмотрит, чтобы Калаган не перевешал всех подряд. И также я хочу, чтобы виновного в том выбросе энергии доставили сюда, а не сожгли на месте.
Урбан откинулся в кресле и кивнул, чуть прикрыв глаза.
— Ну, всех не перевешает, — проворчал он. — В тех краях аж двое бессмертных. И всё-таки остаётся вопрос: вы будете отправлять князю просьбу о помощи?
Грегор не ответил. Он подошёл к окну и посмотрел на долину, которой полвека управляли его предки и которую он должен был сохранить.
Калаган Огнеликий изнывал от скуки.
Давно он не работал с простым людом. Он с предвкушением готовился к походу. Вспоминал былые времена, когда охота на одержимых развязала его руки. Скольких он замучил до смерти, сжёг утопил во имя безопасности Североземья. И ведь им удалось взять ситуацию под контроль. На долгие годы воцарился порядок на их землях.
И вот опять великий Орден Солнца нуждается в своём верном паладине. А инквизитор рад был приступить к любимой работе.
Но в последний момент, когда отряд готов был выезжать, пришёл приказ подождать. Чего именно ждать, никто не объяснил, но Калаган догадывался, что это из-за ночной шумихи.
Калаган попытался выяснить подробности у главы трибунала Урбана, но хитрый старик ответа не дал. Однако намекнул на возможное расширение полномочий…
И вот Калаган сидел в ожидании, прикрыв глаза. Ждать он умел, ведь понимал, что каждая минута ожидания сторицей окупится страданиями грешников и одержимых. В том, что грешники будут, Калаган даже не сомневался.
Он чувствовал, что со стороны этих маленьких деревень, рассыпанных на краю долины, тянет такой концентрацией запрещённой дряни, что зубы зудят. Кровавая магия, следы запрещённых практик — всё то, за что трибунал отправлял на костёр, не раздумывая.
А ведь в Североземье давно под запретом вольные практики. Одарённые с детства под строгим контролем храмовников, что сводит к нулю случай пробуждения одержимых. Но по воле князьёв ещё оставались вот такие долины и края, где ветеранам позволяют жить своим умом и контролировать одарённых самостоятельно.
Благо орден бдит и регулярно устраивает чистки.
Никто не остановит карающую длань Ордена Солнца.
В коридоре послышались шаги, и дверь открылась без стука.
— Смотритель Калаган? — спросил негромкий голос.
Инквизитор открыл глаза и присмотрелся.
На пороге стоял незнакомец среднего роста, одетый в серый дорожный плащ. Гладко выбритое лицо без примечательных черт, короткие тёмные волосы, светло-серые глаза смотрят спокойно и безразлично.
— Кто спрашивает? — спросил Калаган и поднялся на ноги. Ростом он был гораздо выше незнакомца, да и в плечах шире. Старик Урбан порой хихикал и говорил, что если бы не дар, Калаган с такой комплекцией и с такой мясистой зверской рожей вкупе с лысым черепом мог бы работать вышибалой в портовом кабаке.
Однако хмурый взгляд инквизитора не смутил человека в сером плаще.
— Новые указания от барона Грегора, — сказал человек и протянул Калагану свиток с печатью барона.
Калаган сломал печать и развернул лист бумаги. Он читал скупые строки и чувствовал, как внутри поднимается горячая волна ярости.
Барон задерживал выезд до утра. Какие-то проблемы на восточном рубеже, нужно дождаться вестей от барьера. Это первое.
Второе: отряд урезан с двадцати человек до двенадцати. Остальные отправляются на первую линию обороны.
И третье, самое паскудное: барон приставлял к нему поверенного из тайной канцелярии.
— «Податель сего будет сопровождать вас», — зачитал Калаган последнее предложение. Поднял взгляд и презрительно осмотрел незнакомца. — Ты что ли? Имя, звание?
— Айвен, — сказал серый ровным тоном и скрестил руки на груди. Кажется, обмениваться рукопожатием с инквизитором он не собирался. — Я прикреплён к вашему отряду по личному распоряжению барона Грегора. Моя задача — обеспечить, эффективность расследования, при этом в рамках баронского правосудия.
— В рамках, — повторил Калаган, свирепея. Ноздри его раздулись, а глаза стали наливаться кровь.
— Именно. — Айвен невозмутимо поглядел в глаза инквизитора и без эмоций продолжил: — Барон особо подчеркнул, что местное население лояльно действующей власти. Так что действуйте с особым пристрастием, устраняйте реальные угрозы, но не перегибайте палку. Это цитата.
Калаган смотрел на поверенного и чувствовал, как ярость бьётся в виски. Он мог бы прямо сейчас испепелить этого ублюдка. Слабый всплеск энергии, одно мгновение, и от серого плаща останется горстка пепла.
Но исчезновение человека из тайной канцелярии не пройдёт незамеченным.
Но вдруг Калаган вспомнил кое-что.
— Постой-ка, Айвен? Так ты ведь палач. Это что же, палач будет присматривать за инквизитором, чтобы не было лишних жертв? Прекрасная у барона ирония.
Айвен по-прежнему невозмутимо смотрел на инквизитора.
— Вы меня с кем-то перепутали. Я устраняю проблемы и решаю сложные ситуации, без шума и пыли. А палачи терзают жертву в угоду публике.
— Да какая разница, ты ведь убийца.
— Я устраняю проблемы. И меня послали для того, чтобы в нашем путешествии проблем не произошло.
— Смотри, как бы проблемы не порешили тебя, — сказал Калаган, искривив губы в усмешке. Они глядели друг на друга, и Клаган не собирался отводить яростный взгляд. Однако взгляд Айвена был спокойным и невозмутимым. Он будто ожидал, что Калаган что-то скажет.
— Выдвигаемся на рассвете, — наконец произнёс Калаган.
Айвен невозмутимо кивнул и бесшумно вышел из комнаты.
Когда дверь закрылась, Калаган сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Скрипнул зубами и шумно втянул носом воздух.
Ничего. Дорога впереди длинная, через глухие леса. А в пути всякое может случится. Даже поверенный тайной канцелярии не застрахован от несчастного случая.
Зеон сидел на камне и разглядывал свои ладони.
Всё казалось таким же, как раньше: пальцы, суставы, сухожилия. Но он ощущал, что внутри бурлит энергия, и эта энергия требовала выхода.
Зеон встал на ноги и сжал кулак. Короткий выпад, и крупный камень, на котором он сидел, треснул пополам. На лице Зеона появилась хищная улыбка. Раньше ему пришлось бы вложить всю силу в удар, чтобы добиться такого. А теперь достаточно движения руки.
Он всё-таки сделал это! Достиг четвёртого ранга, уровня бессмертного.
Теперь энергия ощущалась вокруг как полноводная река, черпай — не вычерпаешь. С такой силой легко можно забраться на вершину этого мира и заставить потесниться тех, кто там восседает.
Зеон оглядел лагерь, который был разбит в глухой чаще, в двух днях пути от ближайшей деревни. Трое оставшихся бойцов расположились у костра. Все, кто выжил в битве у Дубового Яра и не разбежался после. Зеон чувствовал их страх, но любопытство и жажда обрести такую же власть были в них сильнее.
Не слишком похоже на войско бессмертного. Но скоро их будет больше. Новость о том, что появился охотник, достигший четвёртого ранга, разлетится быстро.
Бессмертных в баронстве — по пальцам одной руки пересчитать, и каждый из них имеет право на привилегии. Зеон не стремился к титулу барона. Он метил выше, туда, куда закрыты двери для простых смертных.
Но чтобы к тебе прислушивались, лучше иметь под рукой крепкий отряд преданных людей. Так что всё только начинается.
Зеон закрыл глаза и прислушался к потоку энергии внутри себя. Чистая, незамутнённая мощь, от которой хотелось запрокинуть голову и заорать. Вокруг еле заметно пульсировала жизнь, и это он тоже ощущал: сок тёк внутри деревьев, кровь бежала по венам людей у костра, бились сердца животных в глубине леса.
Внезапно линии энергии изогнулись. Зеон открыл глаза и увидел возле костра чужака.
Тот возник, словно из тени, но Зеон не чувствовал применения теневых практик. Он вообще не чувствовал жизни в этом человеке, словно тот состоял из пустоты.
Зеон перевёл взгляд на своих воинов, но те сидели неподвижно, застыв на половине движения, словно деревянные куклы, и даже не дышали.
— Зеон, — сказал чужак тихо. И от звука его голоса у Зеона по спине пробежала дрожь. И это выводило из себя. С той силой, что он приобрёл, он не думал, что будет бояться кого-то из людей.
Вот только чужак мог внушать страх не хуже Зеона.
Высокий, худой, в длинном одеянии из ткани, узоры на которой текли, словно вода. Длинные тёмные волосы спадают ниже плеч. Лицо бледное, гладкое, как маска, по нему невозможно было определить возраст чужака. Глаза словно два чёрных провала, белков не видно, поэтому непонятно, куда смотрит незнакомец. Но Зеон чувствовал, что взгляд нечеловеческих глаз направлен на него.
— Ты получил, что хотел. — Снова тихий голос, пробирающий до самого нутра.
Зеон медленно кивнул. Не думал он, что визит посланца с той стороны барьера случится так скоро.
— Получил, — подтвердил Зеон. — И благодарен за помощь.
— Нам не нужна твоя благодарность. Выполняй свою часть договора.
Зеон скрестил руки на груди и с независимым видом сообщил:
— Знаешь, я тут подумал… Я разрываю договор. Мне не нужны союзники, которые считают, что могут мной командовать. Я получил свой ранг, а ваши планы — это ваши проблемы.
Неуловимым движением Зеон швырнул в лицо чужака чёрный сгусток размером с ладонь. Он сформировал его в руке, пока заговаривал посланцу зубы. Вложил всю энергию, которую собрал. Этот сгусток мог пробить насквозь крепостную стену.
Посланец вальяжно поднял узкую ладонь и к ужасу Зеона поймал сгусток энергии. Затем он сжал пальцы, и смертоносный снаряд с лёгким хлопком исчез, оставив после себя тонкий дымок.
— Щенок решил, что он опасный зверь, — с холодной усмешкой сказал чужак. — Не следует играть с нами в глупые игры. Что было дано, может быть и отнято. Выполняй свою часть договора. Ведь кроме силы мы заберём и жизнь.
Посланец усмехнулся напоследок, будто прочитав мысли Зеона, а затем исчез. Энергия снова потекла через пустоту, где недавно стояло существо, похожее на человека. Бойцы Зеона пришли в себя, зашевелились, продолжив начатые действия. Для них словно не было этих нескольких минут неподвижности.
Зеон стоял и смотрел на то место, где мгновение назад находился чужак. Руки его дрожали. Охотник сжал их в кулаки, чтобы никто не видел. Потом медленно выдохнул. Раз так, он выполнит свою часть договора. Вот только точные сроки они не обговаривали. Так что у него есть время придумать, как повернуть эту сделку в свою пользу.