Мы сидели во дворе у Сыча. Хотя скорее это был дворик, маленький и запущенный. Хозяин явно проводил тут мало времени и не слишком заботился о красоте и удобстве. В доме было места ещё меньше, так что Сыч вынес во двор пару стульев и колченогий стол, поставил возле лавки у стены. Мы расселись, Гришка и Сёма рядышком на лавке, я с Павлом напротив них, на стульях.

Меня всё ещё потряхивало.

Да система благосклонно остановила таймер и признала, что задание провалено не по моей вине. Но я вложил в эту таверну столько нервов, столько бессонных ночей, а в конце услышал «пошёл вон».

Эмоции у меня внутри бушевали. В голове то и дело всплывали мысли о мести, но я держал себя в руках. До такого я скатываться не буду. Да и так есть, чем заняться.

Ника бродила по двору, заросшему травой, и завтракала самостоятельно.

Сёмка то и дело поглядывал на меня. Несколько раз всхлипнул, потом утёр глаза рукавом и выпалил:

— Мастер Макс, всё наладится!

Голос у него дрожал, и еще вопрос, кого он успокаивает, меня или себя.

В приоткрытую дверь я видел, как Сыч возится в доме возле печи.

Когда мы вернулись, он вызвался сделать завтрак. Из дома тянуло запахом подгорелой перловки с мясом. Сыч то и дело помешивал содержимое котелка деревянной ложкой, хмурился, пробовал на вкус, хмурился ещё сильнее.

Я не выдержал. Встал, зашёл в дом и молча оттеснил Сыча от печи. Глянул на котелок и покачал головой, увидев сообщение системы:

Горелая каша с вяленым мясом.

Качество: Низкое.

Готовность: 60%.

Сытность: 27%

Свойства: Подгорела.

Смотрелась каша непрезентабельно: слипшиеся комки, мясо разбухло и выглядело подозрительно.

— Солил? — спросил я.

— Нет, но соль есть, — ответил хозяин. Он не сопротивлялся, смиренно отступил в сторону и присел на лавку рядом.

Я добавил в кашу воды, перемешал, достал мешок со своим запасом трав. Выбрал сухой листочек редкоцвета и отломил немного хрустальника для усиления эффекта. Добавил в кашу и чуть посолил.

Система уведомила:

Каша перловая с вяленым мясом пряная.

Готовность: 65%.

Сытность: 40%

Эффекты: Ясность ума +30%

Бодрость +15%

Сыч поднял голову и произнёс негромко:

— Можешь жить у меня, сколько захочешь. Кровать есть, да и мне не скучно будет, а то я всю жизнь один. — Он помолчал и добавил тише: — Надо только подумать, чем дальше заниматься. К Виктору я больше ни ногой.

Я кивнул и разложил готовую кашу по тарелкам. Вся посуда была разного размера. Насколько я понял, Сыч вообще с трудом отыскал в доме пять целых тарелок.

Мы принялись за еду. Сытая Ника пришла и уселась у моих ног. Посмотрела мне в лицо, будто спрашивая, почему я грущу, всё же хорошо, все целы, она сытая, а еда рядом.

Гришка вдруг поднял голову от тарелки и сказал:

— Я с мамкой поговорю. Попрошу, чтобы ты у нас поселился. Лишние руки нам в хозяйстве не помешают, она согласится.

Павел тоже посмотрел на меня и добавил:

— Можно к Назару тебя пристроить. Жаль, что Антоний не успел взять тебя в ученики, он говорил, что ищет преемника. И ты на эту роль подходил больше всех.

Я обвёл всех взглядом и сказал:

— Спасибо вам за поддержку. От чистого сердца спасибо! Но я не останусь в Дубовом Яру.

Все глаза уставились на меня. Сёмка замер с ложкой у рта. Гришка округлил глаза от удивления.

— Меня Николай к себе звал, — продолжил я. — Я бы и раньше ушёл, но не хотел оставлять Виктора в такой момент. Знал бы, как оно повернётся, ещё вчера бы ушёл вместе с Николаем.

Сёма тихо охнул. Глаза его заблестели.

— А как же…

Сыч нахмурился, тяжело вздохнул. Потом негромко сказал:

— Да. Всё правильно. Так оно и должно было быть. С самого начала, когда ты осиротел, ты должен был попасть к Николаю. И не было бы тогда у тебя этих испытаний.

Я лишь невесело усмехнулся. Макс действительно перенёс много горя, живя у Виктора. Но была и другая правда. Если бы Виктор его тогда не забрал, Макс мог не дождаться Николая. Просто погиб бы, избитый односельчанами.

Сыч посмотрел мне в глаза и добавил:

— Но не забывай одну важную вещь, Макс. Всё, что происходит, всё это не зря. Любой опыт идёт в копилку. Так что все испытания, которые тебе выпали, они все готовили тебя к чему-то большему. Не забывай мудрость, которую ты взял у наших стариков.

— Спасибо за мудрость, — поблагодарил я.

А про себя подумал: кто бы знал, что прошлая жизнь и амбиции стать лучшим ресторатором мира готовили меня к тому, что я буду выживать в средневековой таверне.

— Я с тобой пойду, — сказал Павел.

— В этом нет необходимости, — начал было я, но Павел упрямо наклонил голову.

— Дорога через лес идёт, — сказал он. — Нельзя тебя одного отпускать. К тому же я многим тебе обязан. — Он чуть помедлил и добавил: — Да и путь плотника для меня окончен.

— Мастер Макс, и я с тобой пойду! — вскочил Сёмка, чуть не опрокинув тарелку. — Как ты без моей помощи справишься?

— И я! — Гришка был хмур и серьёзен, он тоже поднялся, твёрдо глядя на меня. — Я с тобой совсем по-другому стал на жизнь смотреть. Раньше только проблемы матери создавал. А сейчас хочу пользу приносить и у тебя дальше учиться!

От их мальчишеского порыва стало тепло на душе. Особенно если вспомнить, каким было моё первое знакомство с ними. Но наверное, так и зарождается дружба.

Да уж, даже немного жаль, что взять мальчишек с собой нельзя. Я по ним буду скучать.

— Нет, парни. — Я покачал головой. — Вам со мной нельзя, у вас здесь свои дома и матери. Да и я вас ничему особенному не учил, вы всему сами научились. Вот дальше и продолжайте учиться, набирайтесь мудрости. И родных поддерживайте.

— Но мастер Макс…

— Макс дело говорит, — отрезал Павел. — Вы только матерей своих печалить будете. Подумайте, что они почувствуют, не зная, где вы. А какими словами они будут Макса вспоминать? Увёл, мол, детей. Нет уж. — Он посмотрел на мальчишек, которые уже готовились выпалить возражения, и предложил: — А к делу я вас пристрою. Мастеру Назару подмастерья нужны, вот и поучитесь у него.

— Плотнику в подмастерья? — переспросил Сёма. Чуть поморщился и переглянулся с Гришей.

— А ну-ка тихо, имейте уважение, — рыкнул Сыч, заметив их переглядки. Мальчишки вздрогнули и вытаращились на него. — Этот плотник Болотня остановил в одиночку, забыли? Назар великий мастер. Я не знаю ни одного практика, кто столько славных дел совершил. Он и вас многому научит, если не будете дурить.

Сёмка восторженно выпалил:

— А он нас научит Болотня прогонять?

Сыч сменил гнев на милость и ответил спокойно:

— Ну, это уж у него спросишь.

Гришка нахмурился и опустил взгляд. Он явно думал о чём-то, и думы эти были тяжёлыми.

Сыч посмотрел на меня и спросил:

— И когда ты хочешь отправляться?

— Вот поедим и пойду.

Павел кивнул и встал из-за стола:

— Я тогда тоже не буду терять времени. Пойду объяснюсь с Назаром, да вещи соберу. — Он махнул рукой мальчишкам: — За мной, ребята, покажу вас Назару.

Пока Павел с парнями ходил к плотнику договариваться, я занялся сборами.

Звучит громко, «сборы». На деле всё моё имущество умещалось в один мешок и сумку Антония. Но когда я разложил вещи на кровати Сыча, то неожиданно понял: не такой уж я нищий.

У меня имелись деньги. Сорок серебряных, которые отдала мне Варвара по решению Антония. Монеты лежали в тяжёленьком тканевом кошельке. Два кожаных кошеля, оставшиеся от Шныря и Змея, были пусты. Я выгреб тогда подчистую всё, чтобы расплатиться с Борисом.

Я повесил на пояс кошель Змея и положил туда три монеты. Остальные деньги и кошельки положил в оставшуюся от матери шкатулку.

Стопка книг от Варвары и от Антония.

Пока я собирался, Сыч принёс меч Шныря, который я отдал ему перед отправкой в лес.

Я взял рукоятку, взвесил оружие в руке, вытащил лезвие на несколько сантиметров. Может ничего особенного. Но мне подойдёт и для тренировок, и для реального боя. Я вложил клинок в ножны и положил рядом с мешком, на пояс цеплять не стал.

Пока я разбирался со своим богатством, Сыч успел сходить к Марте и принёс мои выстиранные вещи. Чистый и аккуратно сложенный комплект, рубаха и штаны. Их я тоже сунул в мешок.

Ещё у меня оставалась одежда Шныря, которую я так и не почистил, руки не дошли среди всех событий. Её тоже сложил в мешок. Оставил только кожаные штаны, которые надел поверх своих тканевых. Всё же в дорогу лучше одеться так. Тканевые быстро придут в негодность.

Оставались мелочи: два энергоядра, одно с энергией природы, другое водяное. Неизвестное зелье, что было при Змее (я так и не разобрался, что в бутыльке, а система не определила) и клык какого-то зверя. И конечно, сумка Антония. У меня не было времени изучить её получше, хотя следовало бы. На дне её лежала россыпь зелий, но не меньше склянок хранились в кармашках и отделениях, что обильно были нашиты внутри сумки. Там может быть много интересного, и, как появится время, надо будет обязательно всё внимательно изучить.

Что ж, не совсем нищий.

Я затянул горловину мешка и закинул его на плечо. Сумку Антония перекинул через другое плечо и оглядел комнату. На узкой кровати осталась только вмятина от моих вещей.

Вернулся Павел вместе с Сёмой с Гришей. Павел коротко сообщил:

— С Назаром поговорили, меня он понял. И парней примет. Сказал, что толковые руки ему как раз нужны.

Сёма покосился на Гришку и буркнул:

— Ну, мастер Назар — он тоже ничего. Серьёзный мастер.

Гришка промолчал. Только смотрел на меня серьёзно и хмуро.

Павел уже был собран. Рабочий фартук сменил на добротные кожаные доспехи, за спину повесил лук и колчан со стрелами. На плече у него тоже был мешок, не слишком туго набитый. Похоже, вещами за годы жизни здесь Павел не оброс. Или оставил всё без сожаления.

На поясе Павла висели меч и кинжал. Он отцепил меч и протянул мне:

— Макс, это твой. Ты мне дал его на время боя, но это твоя добыча.

Я посмотрел на меч, доставшийся мне как трофей за победу над Змеем.

— Пока ты со мной, лучшее место для этого меча — у тебя в руках, — сказал я. — А мне пока и этого достаточно. — Я кивнул на меч Шныря.

Павел помедлил, потом коротко кивнул и вернул клинок себе на пояс.

Прощались на перекрёстке, откуда уходила дорога через лес.

Сыч молча пожал мне руку. Сжал крепко, подержал дольше. Заглянул мне в глаза и тихо пожелал:

— Удачи тебе, Макс.

— Спасибо, — ответил я. — За всё.

Он отпустил руку и отступил на шаг. Потом пожал ладонь Павлу и кивнул. Тот кивнул в ответ. Всё было ясно без слов.

Сёма шмыгнул носом и прощально махнул рукой. Хмурый Гришка подошёл, протянул мне ладонь по-взрослому. Рукопожатие у него было крепким. На поправку идёт парень.

— Не забывай тренироваться, — сказал я.

— Не забуду.

Мы с Павлом развернулись и зашагали к лесу. Ника устроилась у меня на плече, вцепившись коготками в куртку.

За спиной послышался топот.

— Мастер Макс! Постойте! Мастер Макс!

Сёмка нёсся за нами, размахивая руками. Подбежал, задыхаясь, схватил меня за рукав.

— Я тебя не забуду, мастер Макс! — выпалил он. Глаза блестели, губы тряслись. — Буду каждый день тренироваться! А как повзрослею и силы наберусь, обязательно тебя найду!

У меня перехватило горло. Я положил ему руку на плечо и сказал:

— Договорились.

Сёмка шмыгнул носом, отпустил мой рукав и отступил на шаг.

Мы пошли дальше. Я не оглядывался, но знал, что он стоит и смотрит нам вслед.

На выходе из деревни мы столкнулись с Борисом.

Торговец сидел на козлах своей телеги и бормотал себе под нос. Лицо его скривилось так, будто он съел что-то протухшее.

— О, а вы куда? — спросил он, увидев нас. — С мешками, да при оружии. На войну али на охоту собрались?

— Уходим, — сказал я. Болтать с торговцем настроения не было, но он оказался любопытным и тут же уточнил:

— Куда это?

— В Лесную Глушь, — ответил Павел.

— А как же Виктор?

— Он меня выгнал. — спокойно ответил я и взглянул на торговца. — Тот недоверчиво поднял бровь, а потом в сердцах хлопнул ладонью по колену.

— Совсем одурел тавернщик на старости лет! Вот ведь вздорная семейка! Я сто раз подумаю, прежде чем ему заказы возить. И Варвара ваша тоже сказала, ничего ей не надо, мол, денег нет. — Он сплюнул. — Ладно, чего уж…

Борис глянул на дорогу, уходящую в лес. Выглядела она значительно хуже тракта, который проходил мимо таверны. Потом торговец перевёл взгляд на нас и сообщил:

— Я как раз в ту сторону еду. Садитесь, вместе и безопаснее, и быстрее. Да и от зверей сподручнее отмахиваться, когда не один.

Мы с Павлом переглянулись. Он еле заметно кивнул, мол, не стоит отказываться.

— Хорошо, — сказал я Борису, и тот посветлел лицом.

Я забросил мешок с вещами на телегу и забрался сам. Павел устроился рядом. Борис потянул поводья, лошадь тряхнула ушами и тронулась с места. Телега покатила, покачиваясь на разбитой дороге.

Я глянул через плечо. Деревня, где я очнулся в теле Макса, оставалась позади. Заборы, крыши, мельничное колесо, полуразрушенный дом Назара. Над трубами вился дымок. Где-то там, за заборами, стояла таверна, которая была домом Макса последние годы.

Я отвернулся и больше не оборачивался. Я смотрел только вперёд.

* * *

Ехали медленно. Телега переваливалась на ухабах, поскрипывала, мешки на ней покачивались. Лошадь шла ровно и лениво, мотая хвостом.

Борис оказался неожиданно разговорчивым попутчиком. Видимо, встреча с Варварой и история с Виктором развязали ему язык. Торговец кипел от возмущения и нуждался в слушателях.

— Нет, ну ты представь, — ворчал он, обращаясь то ли ко мне, то ли к лошади. — Я к ним езжу который год. Исправно, по уговору. Привожу товар, забираю плату. А теперь один долг отдавать отказывается, а вторая вообще на порог не пускает. Торговать, парень, дело непростое. На доверии всё стоит. Один раз подведут, другой обманут, и всё, ты разорён.

— Борис, — осторожно спросил я. — А в Лесную Глушь ты раньше ездил?

— Бывал. — Он пригладил аккуратную бороду. — Деревня небольшая, но место хорошее. Озеро, лес, рядом старый тракт. Собственно, мне по пути, я как раз по тому тракту дальше поеду. Там сейчас мало народу, но скоро потоком повалят в обе стороны, вот увидишь.

— Почему ты так думаешь? — спросил я.

Борис обернулся и глянул на меня через плечо.

— Так из-за вашей ледяной стены теперь по здешним краям никак не проехать. Прямой путь к перевалу перекрыт, в объезд долго. Так что единственный нормальный путь на восток остался по старому тракту, мимо Лесной Глуши. И дорога там шире, просто немного длиннее была.

Я осмысливал сказанное. Для моих планов это полезная информация.

— А куда можно добраться по старому тракту? — спросил я. Внутренний ресторатор уже прикидывал потоки будущих клиентов.

Борис устроился на козлах поудобнее и начал рассказывать. Я слушал и впервые по-настоящему видел мир, в который попал.

В этой долине располагается больше дюжины деревень. Все растянуты вдоль двух трактов, ведущих на восток, в провинцию Чи-Ан. Это далёкий край, до которого добираться больше недели. С юга долину подпирают горы. Когда-то эти земли отбили у варваров и дикарей, которые ушли за горы и живут там до сих пор. На севере — великий лес, а за ним — Светлая империя и дальше ледяные пустоши. А на западе — баронство Грегора, чьи маги закупорили эту долину великим барьером, не пуская монстров и дикарей.

— Раньше твари только из-за гор приходили, — говорил Борис, покачиваясь на козлах. — А теперь и со стороны баронства лезут, и из леса прут, барьер не справляется. Лезут из всех щелей. За что только мы десятину платим, спрашивается?

— Барьер слабеет? — спросил я.

— Слабеет, — кивнул Борис. — Барон Грегор все силы стянул к восточному рубежу, а до тварей, которые по лесам шастают, и до нас ему дела нет. Мы тут сами по себе варимся.

Он помолчал, потом добавил мечтательно:

— Я вот денег подкоплю и отправлюсь в долгий поход. Давно хочу до Чи-Ана добраться. — Он покачал головой и с сожалением в голосе пояснил: — Чтобы дело выгорело, надо туда ехать с большим обозом товаров и с хорошими деньгами. И тогда вернёшься с вещами, которые только там есть: дорогие специи, ядра редкой энергии, тончайшие ткани, фарфор. Оружие у них чудное, красивое, не как у наших кузнецов. — Глаза у него заблестели. — Один удачный поход, и ты обеспечен на года.

— А специи какие? — заинтересованно спросил я.

Борис покосился на меня и хмыкнул.

— Кашевар и есть кашевар. Сразу про специи. Ну, говорят, там такие пряности растут, что щепотку добавишь, и вкус блюда меняется. На целый котёл хватает. А ещё алхимические ингредиенты, которых у нас днём с огнём не сыщешь. Там целые рынки этим торгуют.

Я сделал еще одну мысленную пометку: можно наладить поставки редких ингредиентов. Через Бориса или через другого торговца.

Павел ехал молча, слушая наш разговор. Иногда он оглядывался, осматривая лес по обе стороны дороги. Я заметил, что правую руку он держит на рукояти меча. Видимо, привычка бывалого воина. Для поездки через лес совсем не лишняя привычка. Я отметил, что на его лице застыла полуулыбка. Кажется он вспоминал, каково это, быть воином.

Дорога сузилась. Деревья здесь росли гуще, и их ветви смыкались над головой, образуя зелёный тоннель. Стало темнее и прохладнее. Ника, которая до этого дремала у меня на коленях, подняла голову и принюхалась. Уши её повернулись вперёд, как маленькие локаторы.

Борис тоже насторожился, перестал болтать. Молча всматривался вперёд, потом пробормотал:

— Не нравится мне эта тишина. Даже птиц не слыхать.

Я прислушался. Действительно, ни щебета, ни шороха в ветвях. Только скрип колёс и мерный стук копыт.

Павел бесшумно снял лук с плеча и наложил стрелу. Не натягивая тетиву, просто держал наготове.

— Борис, — негромко спросил Павел, — у тебя же есть какая-то защита?

— Конечно, есть кое-что. — Торговец, продолжая внимательно оглядывать лес по обе стороны дороги, полез за пазуху и вытащил на свет амулет на кожаном шнурке. Пояснил: — Руна отпугивания. Мелких тварей отгоняет. Ну, и на телеге защитные руны. Если что, и меч при мне и техники кое-какие знаю. Я ж не первый год по этим лесам мотаюсь, справлялся как-то. Но с вооружёнными попутчиками, конечно, спокойнее.

Напряжённо озираясь, мы ехали ещё около часа. Лес то расступался, то снова подходил почти к бортам телеги. Один раз лошадь вдруг встала и отказалась идти. Пришлось Борису слезть и повести её под уздцы, уговаривая шёпотом. Потом дорога пошла вниз, и мы выехали к ручью. Здесь можно было переехать вброд, и Борис направил лошадь в воду. Колёса телеги ухнули в подводную яму, подняв тучу брызг, но переправа прошла благополучно.

Ника недовольно отряхнулась от попавшей на шкуру воды и фыркнула. Привычно просигналила, что давно пора перекусить. Останавливаться и выпускать её на самовыгул в неизвестном месте не хотелось. Так что я перегнулся через борт телеги и на ходу сорвал для неё несколько стеблей, которые выглядели наиболее сочно. Панда понюхала, скривила недовольную мордочку, но взяла лапками травинки и с принялась жевать. Вид у неё был оскорблённый, будто я царской особе подсунул какую-то просрочку.

К вечеру лес стал реже. Солнце садилось, окрашивая верхушки деревьев в рыжее золото.

Борис начал присматривать место для ночлега. Привстал на козлах и сказал:

— Вон, вижу поляну широкую, и от дороги недалеко. Свернём туда, заночуем, а завтра к полудню до Лесной Глуши доберёмся.

Он натянул поводья, разворачивая телегу к обочине.

И в этот момент из леса донёсся человеческий крик.

Борис побледнел и натянул поводья. Лошадь прядала ушами и нервно топталась на месте.

— Это может быть ловушка, — тихо сказал торговец. — Не останавливаемся. — Он стегнул лошадь, и та ускорила шаг.

Второй крик прорезал тишину. На этот раз в голосе звучало только отчаяние. Похоже было, что кто-то всерьёз борется за свою жизнь.

Мы с Павлом переглянулись.

— Стой здесь, — бросил Павел Борису и спрыгнул с телеги.

Я метнулся следом. Ника пискнула и поспешила за мной.

— Куда? — Борис привстал на козлах. — Вы что, сдурели? Стойте!