Я не заметил момент, когда над двором таверны повисла тишина.

Разговоры за столами как-то разом стихли. Я почувствовал ожидание, повисшее в воздухе, и осмотрелся. Люди принялись переглядываться, никто не решался взять слово.

Наконец с места поднялся Фабий. Кузнец выглядел важно, выпятил подбородок и внушительную грудь, оглядел тяжёлым взглядом собравшихся. Взгляды людей обратились к нему.

— Раз Антоний умер, стало быть, надо решить, кто дальше нас поведёт. — сказал Фабий. — Негоже деревне без старосты оставаться. Антония нет, преемника он себе не назначил. Значит все вместе выберем старшего. Я от себя предлагаю Назара, как самого опытного из нас.

Мужики повернулись к старому плотнику. Назар сидел всё в той же позе, ссутулившись над кружкой. Услышав своё имя, он поднял голову, поморщился и закряхтел.

— Какой из меня староста, — сказал он. — Я всю жизнь с деревом работал, а не с людьми. Стамеской управлять умею, а людьми — нет. Отродясь к власти не рвался и начинать не собираюсь.

— Тогда ты предложи кого, — произнёс Фабий.

Назар помолчал, погладил бороду и обвёл двор взглядом. Его покрасневшие от усталости глаза останавливались на лицах, задерживались, шли дальше.

— Так ты, Фабий и сгодишься, — сказал он наконец. — Дело знаешь, в кузне у тебя порядок. И ума хватает, и хватки.

На пороге таверны появился Виктор с пустой тарелкой в руках. Видимо, возвращался от Марии. Взгляд Назара перескочил на хозяина таверны.

— Виктор вот тоже мужик толковый. — Назар пару секунд помолчал и продолжил: — Да только молод и горяч. Рановато его в старосты. А больше и не осталось никого.

Повисла пауза. Потом кто-то от дальнего стола крикнул:

— Фабий!

— Фабий! — подхватили с другого конца.

— Фабия в старосты!

Я посмотрел на кузнеца. Тот оглядел окружающих, кивая каждому кто выкрикивал его имя. Затем тягостно вздохнул, будто решаясь принять на себя тяжкий груз, и, наконец, кивнул.

— Раз такова воля нашего народа, я, так и быть, приму эту ношу, — заявил он.

Мужики взревели, застучали кружками и кулаками по столам.

А вот меня поведение Фабия насторожило. Слишком уж складно всё выходит. Да и он ведёт себя как опытный политикан. Я на таких насмотрелся, и не только по телевизору.

Тем временем, Фабий, сердечно благодарил всех за доверие, положив ладонь на грудь. Улыбнулся сдержанно, но было видно, что он доволен. Проследив за его взглядом, я увидел Варвару, которая стояла у забора. Кузнец едва заметно кивнул ей, и это не понравилось мне вдвойне. Варвара криво усмехнулась и быстро стрельнула взглядом в мою сторону.

Похоже, новый староста будет Варвару защищать, не в пример Антонию.

Видно было, что Фабий пользуется уважением среди деревенских. Против него пока не прозвучало ни одного голоса.

Я перевёл взгляд на Виктора. Тот стоял в дверях, глядя на кузнеца. Лицо тавернщика ничего не выражало. Да уж, ему сейчас не до общественных дел. Виктор развернулся и ушёл обратно.

Фабий убедился, что большинство высказалось за него, и с достоинством поклонился:

— Благодарю за доверие!

Кузнец решительно взял ситуацию в свои руки. Долго не раздумывая, он перешёл к насущным вопросам.

— После боя в деревне большие разрушения, — сказал он и посмотрел на группу воинов, что пришли из соседних деревень. Я видел, что Ермолай со своими напарниками держится чуть в стороне от местных. Фабий продолжил: — Если кто из соседей пожелает остаться и помочь с восстановлением, обещаю, без награды не уйдёте. А кто захочет тут остаться насовсем, так поможем и с жильём, и с работой.

Несколько человек переглянулись, кивнули. Фабий повернулся к Анатолию, который сидел во главе одного из длинных столов.

— Анатолий, ты человек бывалый и опытный боец. Мужики тебя слушают, как командира. Слышал, ты желаешь осесть и заняться мирной жизнью. Может, останешься у нас? С жильём решим, отстроим.

Анатолий поднялся с места и чуть склонил голову. Помолчал и сказал:

— Спасибо за приглашение. Я и правда подумываю, где бы осесть. — Он хлопнул по плечу Николая, сидевшего рядом, и закончил: — Но мне больше по нраву деревня Лесная Глушь, где живёт мой друг Николай. Я там уже и местечко присмотрел.

— Что ж, — Фабий развёл руками. — В любом случае мы рады, что у нас такие соседи.

Анатолий кивнул и сел на скамью.

— Также хочу поблагодарить нашего Виктора, за то что предоставил свой двор для раненых и для поминальни, — кузнец оглядел двор, но не найдя Виктора, лишь улыбнулся.

Фабий хотел было перейти к другому насущному вопросу, но тут поднялась фигура из-за дальнего стола.

Я удивился, увидев одного из охотников из отряда Ставра.

— Что будет с пленными охотниками из отряда Зеона? — спросил он.

— А, Данила. Рад, что ты ещё не ушёл. Мы все благодарим тебя за участие в обороне.

Охотник поморщился, но глаз не отвёл, ожидая ответа.

— Сам понимаешь, они нам враги. Решать их судьбу сейчас несвоевременно. После допроса с антониевыми зельями, они нескоро придут в себя. Одно могу пообещать, самосуд над ними не допущу. Либо решим всем миром, как поступить с ними, либо отдадим на справедливый суд барона. Но и прощать их никто не собирается. Они должны ответить.

Данила постоял, хмуро глядя на новоиспечённого старосту. На его скулах играли желваки. Однако он кивнул и молча сел за стол.

Фабий оглядел двор и перешёл к следующему вопросу. Голос его приобрёл печальные нотки. А ведь он прирождённый лидер, умеет управлять вниманием толпы и создавать нужный настрой. Вот такие люди обычно опаснее всего.

— На берегу всё готово для прощания с погибшими, — сказал кузнец негромко. — Пора пройти туда и отдать последние почести нашим героям.

Он указал на выход, и народ потянулся прочь из таверны.

Фабий подошёл ко мне и оглядел с головы до ног. Я ждал, гадая, для чего я ему понадобился.

— Обычно Антоний готовил зажигательные смеси, — сказал Фабий в ответ на мой недоумённый взгляд. — Для сжигания тел на церемонии прощания. — Он снова оглядел меня и спросил: — Он же учил тебя, Макс? Разберёшься? Других алхимиков-то у нас не осталось.

Я нахмурился, припоминая содержимое сумки Антония.

— В сумке что вы принесли, есть несколько оранжевых склянок, подписанных: «Зелье жаркого пламени». Может, это они?

— Да, Антоний так их и называл. Их нужно вылить на костры, а дальше просто зажечь. Справишься?

— Попробую. — кивнул я. Подхватил на плечо сумку Антония и отправился следом за толпой. Ника побежала рядом.

Мы шли к реке всей деревней, растянувшись длинной вереницей.

Я видел, что люди несут соломенных куколок, перевязанных цветными ленточками, букеты из полевых цветов, глиняные миски с кашей, ломти хлеба. Одна из женщин прижимала к груди деревянную фигурку лошади.

Солнце висело над кромкой леса, окрашивая всё происходящее в красноватый оттенок. Молчаливая цепочка людей прошла через деревню до мельницы и дальше к реке. Здесь у самой воды стояли погребальные костры. Невысокие помосты из сухих брёвен, обложенные хворостом и корой, сверху на каждом лежало тело, завёрнутое в холстину так, что виднелось только лицо.

Фабий и Назар обходили помосты, что-то негромко бормоча. Назар касался древесины, а Фабий выкладывал поверх тел медные монеты.

Когда они закончили обход, к помостам потянулись люди. Они укладывали свои подношения рядом с телами. Женщина с деревянной лошадкой положила фигурку на грудь одному из погибших и долго стояла рядом, беззвучно шевеля губами.

Назар уселся прямо на землю. В его руке появилась лютня, и он стал играть тихую мелодию. На этот раз не было и намёка на разухабистость.

Лицо Назара было хмурым и бледным. Павел подошёл и что-то хотел сказать плотнику, но тот лишь отмахнулся, мол, не мешай.

Я достал из сумки оранжевые склянки Антония. По кивку Фабия я обошёл помосты и плеснул на каждый по несколько капель. Зелье пропитывало дерево мгновенно, растекаясь по хворосту и впитываясь в кору.

Фабий оглядел костры скорбным взглядом и громко изрёк:

— Они погибли как воины, сражаясь за свой дом и за нас. Теперь они устремятся в новую дорогу, по небесному пути, вздымаясь по ступеням из дыма и пепла.

В этот момент мелодия Назара подхватила слова и разнесла их над рекой. А костры вдруг сам собой вспыхнули, будто только и ждали этих слов.

— Если кто-то хочет сказать последние слова, — произнёс Фабий, обращаясь ко всем, — то говорите сейчас. Пока герои могут вас слышать и, запомнив ваши слова, унести их с собой.

Николай шагнул вперёд первым. Встал в трёх шагах перед пылающим помостом, где лежал Коготь, посмотрел на его лицо и сказал:

— Коготь был хорошим воином. Молчаливым, не бросал своих, и шагал до конца даже будучи смертельно раненым. Пусть эти качества и дальше будут служить ему на небесном пути.

Назар, не прекращая играть, произнёс глядя на костры где лежали Антоний и Гром:

— Лёгкого пути, старики. Вы уж далеко не уходите, дождитесь меня.

Люди говорили разное. Про Грома вспоминали, как он кричал на подмастерьев, но всегда подкармливал чужих собак. Про молодого мужика, которого я не знал, рассказали, что он плавал лучше всех в деревне и собирался построить лодку, чтобы уплыть вниз по реке до самого моря.

Я стоял в стороне. У меня не находилось слов, в горле стоял комок. Да я и не знал, какие слова здесь уместны. Антоний научил меня варить зелья. Гром показал, как чувствовать энергию. Коготь вытащил меня из реки. Я задолжал каждому из них, и долг этот теперь не вернуть.

Ника забралась мне на плечо, чтобы не потеряться в толпе, и тихо сопела. Общее настроение светлой грусти передалось и ей.

Я встал рядом с Сычом, который хмуро и задумчиво смотрел на костры. Иногда он кивал, но так и не проронил ни слова.

Пламя поднималось высоко, выше деревьев, рыжее и яростное на фоне темнеющего неба. Дымные столбы тянулись вверх. Они поднимались к закатным облакам и смешивались с ними, и облака окрашивались в багровое, оранжевое и золотое.

Я стоял и смотрел на дым, и мне показалось, что в клубах проступают лица. Вот Антоний, с кустистыми бровями и усмешкой в бороде. Рядом Гром, широколицый, хмурый. Выше них Коготь, с недоверчивым взглядом.

Я моргнул. Лица исчезли, остался только дым.

Может, и померещилось. А может, в этом мире дым действительно уносит не только тела, но и что-то ещё, чему я пока не знаю названия.

Река рядом с кострами отражала пламя, и казалось, что горит не только берег, но и вода. Тени от костров качались по песку, по лицам людей, по стволам деревьев. Где-то плеснула рыба, будто тоже пришла проститься.

Люди стояли молча, пока костры не прогорели до углей.

Потом Фабий сказал:

— Все дела — на утро. Идите отдыхайте.

Народ стал медленно расходиться, оглядываясь на тлеющие угли.

Я шёл от реки, раздумывая, стоит ли возвращаться в таверну. Остановился на перекрёстке. Наверное, надо прибраться после такого количества посетителей. Мои помощники разошлись по домам, помахав мне на прощанье.

Меня догнал Сыч, тронул за плечо и скупо сказал:

— Иди в дом, отдыхай.

— А ты?

— Проведаю Виктора и вернусь. Сегодня вечер скорби, ты заслужил отдых. Да и не стоит мозолить Виктору глаза. Завтра разберёмся.

Я кивнул. Сыч скрылся в темноте, а к перекрёстку подошли Николай и Анатолий, ведя под уздцы лошадей.

— Вот ты где, — сказал Николай и протянул мне руку.

Мы обменялись рукопожатиями.

Ладонь у него была мозолистая и горячая.

— Мы до утра оставаться не станем, — сказал Николай. — Сейчас выезжаем.

— А как же… — я хотел упомянуть охотников, но Анатолий перебил меня:

— Думаю, охотники так спешили убраться подальше от Болотня, что мы о них ещё долго не услышим. Да и остальных зверей этот монстр распугал. Что же до Зеона, если он не дурак, то на ближайшее время затаится и не будет показываться.

— Хорошо, — кивнул я.

— Макс. — Николай не выпускал мою руку. Смотрел прямо в глаза. — Пойдём со мной, а.

Я не сразу сообразил, о чём он.

— Что тебе здесь делать? — продолжил Николай. — Я вижу, как к тебе тут относятся. От меня не скроешь. Да, тебя хвалят, и заслуженно. Но и за глаза много чего говорят. А Виктор, хоть и опекун твой, тебя защищать не станет. Да и от него бы тебя оградить…

Анатолий стоял рядом и молча кивал.

— Идём, — повторил Николай. — Будет у тебя и таверна, и что захочешь. Я твоему отцу многое задолжал, пора бы начать возвращать.

Я тяжело вздохнул.

В ту же секунду перед глазами полыхнуло уведомление.

Внимание! Задание «Путь хозяина» активно.

Привязка: Таверна «Без названия» в поселении Дубовый Яр.

В случае отказа от улучшения этой таверны задание будет провалено.

Провал задания ведёт к необратимым последствиям.

Я сглотнул. Вот так. Система не давала легко соскочить. Привязала меня к этой полуразрушенной забегаловке, как цепного пса к конуре. Даже если бы я захотел уйти, наплевав на всё, Система не оставляла выбора. Всё же путь хозяина очага и крова важен для меня.

Но дело было не только в системе. Здесь были и те кто верил в меня и поддерживал. А что до Виктора, уж как-нибудь справлюсь с его характером. А вот когда выполню задание системы, тогда меня здесь ничего держать не будет.

— Я с радостью приму твоё приглашение, — ответил я, — но не сейчас. Тут много работы. Многое нужно сделать. А как закончу, то приду к тебе, и займёмся твоей таверной.

Я крепко сжал его ладонь в ответ.

Николай долго смотрел на меня. Потом его губы тронула улыбка.

— Весь в отца, — сказал он. — Если уж взялся за дело, не отступишь, пока не закончишь. Я уже говорил, что уважаю твоё решение, и повторю это ещё раз.

Он отпустил мою руку и отступил на шаг.

— Тогда до встречи. Надеюсь, скоро увидимся.

Анатолий пожал мне руку вслед за Николаем и добавил:

— В тебе есть огонь. Если переберёшься к нам в деревню, поучу тебя боевым премудростям.

Я фыркнул. Анатолий улыбнулся и запрыгнул на лошадь.

Николай задержался.

— Макс, помни, — произнёс он тише, так, чтобы слышал только я. — Я всегда буду тебе рад. Виктор — твой опекун, и не мне его учить, коли он взялся тебя воспитывать. Но знай: если что, я всегда тебя приму, хоть завтра, хоть через год.

Эх, знал бы Николай, в каких условиях Макс жил раньше. Хотя сейчас не намного лучше. Зато сам Макс изменился. И это, пожалуй, важнее.

Я смотрел, как Николай и Анатолий садятся в сёдла. К перекрёстку подъехали ещё несколько всадников, видимо, тоже гости из соседних деревень. Кони фыркали, переступали с ноги на ногу, раздувая ноздри. Копыта глухо стучали по утоптанной земле.

Николай обернулся и поднял руку. Я махнул ему в ответ.

Всё же, понимание, что я не один, вселяло уверенность.

Отряд двинулся по дороге и вскоре растворился в сумерках. Стук копыт ещё доносился какое-то время, а потом стих.

Я постоял пару минут, глядя на пустую дорогу. Ника зевнула на моём плече, обдав ухо тёплым дыханием. Я почувствовал, что она не против перекусить на сон грядущий и завалиться на боковую. И я был с ней согласен. Всё-таки за последние двое суток я спал совсем ничего.

— Пойдём-ка спать, — сказал я и повернул к дому Сыча.

Дорога заняла больше времени, чем я ожидал. Пришлось ждать Нику., которая спрыгнула на землю, увидав сочный куст, и принялась хрустеть листьями. Я стоял, вдыхая ночной воздух. В голове крутилось столько мыслей, что я не мог их все удержать, и перепрыгивал с одной на другую.

Я столько всего пережил за последние дни. И несмотря ни на что, добился повышения уровня таверны. Это тот путь, который греет моё сердце, которым я хочу идти.

Таверну я отстрою. Договорюсь с Виктором, найду правильные слова. Может, заварю какой-нибудь чай убеждения, кажется, что-то подобное было в моём арсенале. А потом займусь любимым делом. Обустрою таверну, сделаю нормальное меню и обслуживание. Доработаю рецепты Антония и такую кухню сделаю — каждое блюдо будет не только вкусным, но и обладать разными свойствами. А самое лучшее блюдо назову в честь Антония. Жаль, что старик погиб. Я так ему и не отплатил за доброту.

А таверна ещё прославится на всю округу. Люди будут приезжать из соседних деревень и говорить: в Дубовом Яру кормят так, что и барону не стыдно подать.

А если сюда явится Зеон…

Что ж. У меня всё равно нет другого выхода, кроме как становиться сильнее. Павел обещал, что научит меня сражаться. Я видел его технику в бою, как он перемещался и пробивал вражескую защиту одним ударом. Я обязательно научусь так же. Чтобы всегда быть в состоянии защитить себя и тех, кто рядом.

Буду этаким боевым тавернщиком. Так и представил, как протираю стаканы, травлю байки о том, как побеждал монстров. Правдивые, кстати, байки. Крысоволка я победил сам, простой палкой. Леонид тоже вполне сойдёт за монстра, буду рассказывать, как победил жирного тролля. А ещё будет история, как одна старая ведьма пыталась меня утопить, но я выжил. Правда, победить её так и не смог, очень уж изворотливая карга оказалась.

Ну да и чёрт с ней.

Ника наелась, и мы быстро добрались до дома Сыча. Внутри было темно и тепло. Самого Сыча не было, видимо, он ещё оставался у Виктора. Лежанка ждала меня, застеленная чистой простынёй.

Ника запрыгнула на кровать и устроилась рядом с подушкой. Свернулась клубком, закрыв хвостом нос. И тут же заснула, не дождавшись, пока я лягу.

Я стянул сапоги, аккуратно снял куртку, которую мне сделал мастер Хорь, и положил на табурет. Лёг и уставился в потолок.

Все мои прекрасные планы осуществятся, я был в этом твёрдо уверен, и я для этого сделаю всё возможное и невозможное.

Ну, а завтра меня ждёт испытание ничуть не легче, чем битва с монстрами или охотниками. Нужно уже взять и поговорить с Виктором. Расставить все точки над i. Прояснить, каково моё место в таверне, что я уже сделал и чего хочу. Без крика, без ссор. Поговорить как мужчина с мужчиной. Нельзя больше допускать, чтобы он шпынял меня при каждом удобном случае.

Я начал обдумывать начало своей речи, но глаза закрывались, а мысли таяли.

Завтра. Всё завтра.

Я повернулся, уткнулся носом в тёплый бок панды, и последнее, что почувствовал перед тем, как уснуть, ровное биение её сердца и исходящее от неё спокойствие. Она тоже не сомневалась в моём успехе.