В виду полученных от родителей некоторых читателей сообщений, что их дети не решаются писать в „Почтовый ящик“, опасаясь, что их письма будут „не хороши”, „что над ними будут смеяться в редакции*, что они, наконец, но знают, все ли им можно писать и обо всем ли молено спрашивать, — редакция обращается ко всем читателям со следующими словами:

„Пишите, не стесняясь; излагайте ваши мысли просто, безыскусственно, искренно, так, как вы думаете и чувствуете — и ваши письма будут хороши. Будьте уверены, что ваши письма, в чем бы ни заключалось их содержание, будут внимательно прочтены в редакции, которая отнюдь но поставит вам в укор неизбежных иногда промахов“.

Много было предложено за 23 года существования „Почтового ящика Задушевного Слова“ разных вопросов, много полезных советов и указаний получили читатели от своих же товарищей. Чем больше читатели знакомились с „Почтовым ящиком“, тем оживленнее, тем содержательнее и, интереснее становилась переписка.

Радость ли какая у ребенка, или приключится какое-нибудь горе, он спешил поделиться с товарищами по журналу, надеясь, что где-нибудь, далеко-далеко от него, найдется другой, которому знакомы его радость или горе. И они вместе радовались общей радости, вместе горевали. Увидел юный читатель что-нибудь, казавшееся ему особенно интересным, — он спешил оповестить о том своих друзей по журналу и радовался, убедившись, что на его описание откликнулись за тысячи верст живущие сверстники и сверстницы.

Каждая новая повесть, печатающаяся в журнале, каждая новая детская книга, проникшая в среду читателей журнала, каждое явление природы, выдающееся общественное событие и т. п. всегда вызывали и вызывают в детях желание поделиться своими впечатлениями со сверстниками и сверстницами, и число писем, присылаемых в редакцию, растет из года в год.

Любопытен факт, что сами дети расширили значительно первоначально намеченную редакцией программу „Почтового ящика“, присылая письма по самым разнообразным вопросам их детской жизни.

Конечно, нельзя требовать, чтобы все письма были одинаково интересны. И в „Почтовом ящике Задушевного Слова“ рядом, напр., с интересным описанием детского путешествия, подробно мотивированным отзывом о какой-нибудь книге или рассказом о каком-нибудь из ряда вон выходящем приключении, — встречаются детские письма, в которых дети сообщают лишь о том, что у них имеется собачка такой-то породы или кукла с такими-то волосами, спрашивают, как назвать кошку и т. п. Но и такие письма имеют право на помещение, ибо они отражают детские интересы, детское мировоззрение, многочисленные же ответы на подобные письма показывают, что дети интересуются этими письмами.

„Милая Редакция, — пишет маленькая семилетняя девочка откуда-то из Сибири, — мне подарили куклу и я не знаю, как ее назвать; пожалуйста, посоветуйте мне“. „У мена собачка, которая кусает мебель; напишите, как ее отучить от этого?“ — спрашивает восьмилетний мальчик из Москвы. „Мы очень любим книжки из школьной жизни. Пожалуйста, друзья по журналу, назовите нам несколько книжек, которые вы знаете“ и т. д. И на подобные вопросы получаются из разных концов России десятки самых разнообразных ответов.. „Я очень интересуюсь личностью Ермака и мне бы хотелось знать, как относятся к этой личности другие товарищи по журналу“, — спрашивает гимназист 15-ти лет. „Опишите какую-нибудь рукодельную работу, которую я могла бы сделать в подарок моей тете“, — пишет девочка. И им точно также отвечают многие сверстники и сверстницы по журналу. „Мне семь лет, — пишет другой мальчик, — я читаю порядочно, но пишу еще плохо. Я очень люблю раскрашивать картинки. Кто еще любит раскрашивать картинки?“ — В ответ на последний вопрос получается длинное письмо одинокой сиротки, живущей в деревне, которая рассказывает, как она по целым дням занимается раскрашиванием картинок, так как это ее единственное развлечение. Письмо сиротки в свою очередь вызывает послание другой девочки, которая не в состоянии понять, как это дети могут скучать в деревне, так как ей самой там весело. И на эту тему завязывается длинная переписка... „Видел-ли кто морской корабль?“ — спрашивает мальчик, живущий в глуши и знающий море только по картинкам, и ему в ответ появляются десятки писем, подробно описывающих и внешность корабля, и жизнь на нем, и т. д. „Как вы находите тип Люды (героини одной из повестей, помещенных в „Задушевном Слове“)? — спрашивает девочка-подросток. — Я искренно полюбила Люду, но далеко не сочувствую ее воспитаннице Нине“ и т. д.

Рядом же с подобными вопросами и ответами, в „Почтовом ящике“ появляются краткие описания путешествий, в виде писем к читателям журнала, рассказывается о пережитых приключениях, сообщается, какое впечатление произвела та или другая книга, то или другое музыкальное произведение и пр., и пр. Особенно многочисленны письма, в которых сообщаются стишки на память для альбома, рекомендуются разные книги для прочтения и т. ц. Очень часто попадаются в письмах мнения и суждения о тех рассказах, повестях, очерках и пр., которые дети читают в „Задушевном Слове“, задаются вопросы, кому еще понравился тот или другой стишок, та или другая картинка, высказывается благодарность авторам и самой редакции — и притом в самой искренней и непринужденной форме. Этот последний разряд писем имеет для редакции очень важное значение, потому что дает возможность проверять детские вкусы, судить о том, что именно больше всего нравится юным читателям в журнале, что производит на них самое сильное впечатление.

Появление нового, необычного отдела — детской переписки — конечно, среди поклонников рутины не могло не вызвать нападок на редакцию. Враги всяких новшеств, застывшие в устаревших формах педагогической рутины, не сознавая полезности и необходимости поощрения детей записывать свои мысли и впечатления, — они приняли опыт „Задушевного Слова“ за простой прием рекламы! Между тем, в Западной Европе во всех лучших детских журналах давно введены такие отделы переписки, полезность их никем не оспаривается, и иностранные педагоги не только не осуждают отдела детской переписки в детских журналах, но, напротив, находят этот отдел желательным, поощряют воспитанников принимать участие в обсуждении тех маленьких „вопросов“, которые возбуждают юные читатели. Совершенно другое отношение встретила рубрика детской переписки, задуманная впервые „Задушевным Словом“, как со стороны некоторых наших критиков, почему-то считавших себя знатоками детского мира и его потребностей, так и со стороны очень многих педагогов. С пеною у рта они набросились на редакцию, которая сделала явную брешь в рутинных взглядах на задачи детского журнала и открыла отдел, в котором предоставлено было писать самим детям. Постепенно, правда, многие из тех, которые враждебно отнеслись к „Почтовому ящику Задушевного Слова“, убедившись на деле, что этот отдел кроме развлечения и пользы никакого вреда не приносит, изменили свое первоначальное мнение. Но и до сих пор есть еще много таких — и педагогов, и родителей — которые никак не могут понять значения детской переписки, никак не могут примириться с мыслью, чтобы возможно было допустить в детском журнале печатание детских писем.

Между тем, если-бы гг. критики и педагоги-хулители детской переписки отнеслись немного внимательнее к детской переписке, они убедились бы, что из этой переписки разумная педагогика в состоянии извлечь для себя много поучительного. Прежде всего эта переписка дала бы педагогам возможность, так сказать, заглянуть в мало известный им и еще менее понимаемый ими мир детской души, мир детских интересов. Эта переписка дала бы возможность узнать истинные, неподдельные, незаученные, откровенные взгляды детей на разные вопросы, познакомила бы с своеобразным детским вкусом, научила бы их, как направить этот вкус на верный путь. Ведь каждый ребенок — это живое существо, имеющее свои симпатии и антипатии, свою определенную волю, свой вкус, свои физиологические и свои психические особенности, без изучения которых и без разумного, справедливого, внимательного отношения к которым немыслимо правильное воспитание. Индивидуальность каждого ребенка, громадное значение которой в деле воспитания признается теперь лучшими педагогами, проглядывает в детских письмах, быть может, сильнее еще, нежели в его поведении, его действиях и, во всяком случае, отражается в детских письмах с достаточною яркостью, как ни маловажно иногда содержание самого письма.

Это последнее обстоятельство уже признается некоторыми преподавателями; убедившись на практике, что обычные школьные „сочинения“ и „пересказы“ пишутся учениками большею частью механически, без всякого интереса, они пробовали поднять среди учеников охоту к самостоятельным опытам „писательства“ и предлагали, например, детям, вместо сочинений, писать письма к учителю, кто о чем хочет. Нечего и говорить, конечно, что этот прием имеет свои выгоды в сравнении с традиционными приемами школьной рутины, по тем не менее, по завлекательности и интересу, он стоит ниже переписки детей между собою о своих насущных вопросах и делах. При этом письмо, заданное в качестве обязательной работы в школе, это уже не развлечение, не работа по доброй воле, какими являются письма в редакцию или к сверстникам.

Кроме своего прямого значения, переписка маленьких друзей-читателей журнала в „Задушевном Слове“ имеет и другие существенные стороны. Многие семьи по своему служебному положению поставлены в необходимость жить в глуши, далеко от центров. Не имея сверстников и товарищей, дети скучают, что крайне вредно отражается на их характере и общем развитии. Возможность участвовать в „Почтовом ящике“ открывает им широкий круг сверстников, с которыми можно завязать сношения, сначала через журнал, а затем и непосредственно. Нам известно немало случаев, когда читатели „Задушевного Слова“, познакомившись друг с другом сначала через „Почтовый ящик“, затем сходились лично, дружились... Журнал играл в этом случае роль доброго посредника юных авторов, давая им возможность и случай найти себе друга.

Но действительно-ли пишут все эти „письма в редакцию“ сами дети-читатели? Не сочиняются-ли самою редакциею? Такой вопрос был предложен в печати.

В особенности странным показалось то обстоятельство, что дети с таким восторгом относятся к самому журналу, что так откровенно признают журнал своим другом. Чтобы рассеять всякие этого рода сомнения, редакция „Задушевного Слова“ представила на выставке „Детский мир“ в Петербурге целые сотни полученных ею и напечатанных в „Почтовом ящике“ подлинных детских имен, которые могли убедить всех, что за исключением необходимых стилистических и грамматических поправок, исключений строк, имеющих чисто личный интерес — письма печатаются без всяких изменений. Кроме того, редакция предоставляет всем желающим убедиться в подлинности писем в редакции, где эти письма охотно показываются интересующимся. Осмотр этих подлинных писем, снабженных почти всегда полною подписью и адресом их юных авторов, а иногда и приписками их родителей, может убедить всякого, что редакция ограничивается лишь самыми необходимыми исправлениями и сокращениями, и печатает эти письма без изменений, выбирая лишь для печати те, которые, по ее мнению, могут заинтересовать детей того возраста, для которого предназначен журнал.

Огромный интерес представляют эти подлинные письма в отношении самых способов письма. Так, между ними встречаются послания, писанные карандашом, большими печатными буквами, по линейкам и без линеек, встречаются каракули самых маленьких, только-что начинающих писать детей. А рядом — прекрасно, каллиграфически написанные послания, которые принесли бы честь иному взрослому. Попадаются письма, писанные родителями и воспитателями со слов детей, и т. д. А какая масса разных „примечаний“, „post-scriptum’ов“, не предназначенных для печатания, но выражающих восторг журналу!...

Понятно, редакция не помещает и не может помещать всех, присылаемых в „Почтовый ящик“ писем (число которых доходит до нескольких сот в месяц). Для помещения такого огромного количества писем не хватило бы места, да и далеко не все письма заслуживают помещения. Поэтому все получаемые письма подвергаются тщательному разбору и для помещения выбираются только такие, которые могут заинтересовать всех остальных читателей или, по крайней мере, большинство из них. Но даже и тогда, когда письмо не настолько удачно, чтобы могло быть напечатано в „Почтовом ящике“ — оно но остается незамеченным и труд юных корреспондентов не пропадает понапрасну: одним редакция объясняет причину непомещения письма, дает указания, как им лучше справиться с своей задачей, другим — сообщает прямо ответ или совет на обращенный к ней вопрос, в особенности, когда этот вопрос переходит за пределы умственного кругозора юных читателей.

Многолетний опыт редакции „Задушевного Слова“, с введением „Почтового ящика“, оправдал ее ожидания и не прошел бесследно. Постоянно растущее число детских писем служит порукой, что интерес юных читателей ко взаимному обмену мыслями крепнет и развивается. Многие тысячи этих посланий, скопившиеся за 23 года существования „Почтового ящика*, представляют очень интересный и ценный матерьял для психологии детей, принадлежащих к образованным классам русского общества, и вероятно послужат материалом для специального по этому вопросу труда.

Но не развивает ли печатание детских писем в журнале тщеславия в юных корреспондентах и зависти в тех, которые не решаются почему-либо писать в „Почтовый ящик“? Чтобы ответить на этот вопрос не огульным „да“ или „нет“, а основанным на мнениях самих родителей решении, редакция „Задушевного Слова* обратилась с вопросом к родителям, считают ли они желательным сохранение в журнале отдела переписки, и не замечают ли они вреда его. И из полученных ответов выяснилось, что, за исключением ничтожного совершенно количества не одобряющих детской переписки, все остальные родители признают сохранение отдела детских писем желательным, полезным и никакого развития тщеславия в детях, письма которых помещены в „Почтовом ящике“, не замечают. Да и какое может быть тщеславие в том, что ребенок спросит при посредстве „Почтового ящика“, как ему воспитать собачку, сообщит, что ему нравится такая-то и такая книга, посоветует сверстнице сделать такую-то и такую работу или опишет свое путешествие? Правда, иногда в числе писем попадаются и заключающие в себе стишки, но во-первых, это бывает крайне редко, в виде исключений; во-вторых, помещаются только стихи, которые изобличают действительное дарование, поощрение которого едва-ли может считаться анти-педагогичною мерою, тем более, что сами авторы просят своих сверстников и друзей по журналу указать им недостатки и ошибки.