«Какого дьявола тут приходит?!» - подумал Энэст, прежде чем эта мысль облеклась в громогласный вопль.

С самого утра, заступая на пост Энэст разгребал гору проблем, свалившуюся на его голову. На нижних уровнях рабы устроили драку. Молодой мужчина, отработавший внизу уже год, вступился за прибывших вчера старика и малолетнюю визгливую дикарку которая на рынке шипела и кусала всех, кто пытался ее купить. А ведь этому парню со дня на день должны были вернуть ошейник бригадира. Следил бы за другими рабами, чтобы работали и не создавали проблем, и считай жизнь удалась.

Энэст уже решил, что малой дал дубу и так разозлился на засранца, нашедшего беду на свою голову буквально перед окончанием наказания, что дал ему пинка. На удивление парень оказался жив и даже проявил удивительную прыть. Он сел как неведомый Энэсту Ванька-Встанька и начал ругать его на непонятном языке.

«Не, ну это не дело. Получи в табло!»

Парень, которого звали Поу’эр злобно уставился на него, вытирая кровь с разбитой губы.

- А вот это занятно, - сказал Энэст, и улыбка разрезала его жуткую рожу, из-за которой ходили слухи, что его мать понесла от орка. Конечно, это совершеннейшая глупость! Энэст спрашивал ученых мужей в храмах, и половина из них утверждала, что у людей не может от орков родится детей. Само собой, вторая половина, утверждавшая обратное – просто бездари, получившие сан благодаря связям.

- Может и со мной подраться решил? - он потянулся к хлысту, чтобы выяснить отношения, но раб уже достаточно проснулся, чтобы вспомнить кто он и зачем нужен. Схватив лежавшую у ног кирку, он принялся ковырять ей забой. Вместо того, чтобы пробивать трещи для клиньев, он сбивал торчащие камни и крошил их задней частью.

«Ну и черт с ним, если бригадир доложит, что он не выполняет норму – вместо еды получит кнута. Как и все здесь. К слову о тех, кто получит кнута».

Приказав бригадиру – такому же рабу, только чуть выше по рангу – чтобы присматривал за Поу'эром, Энэст пошел в исправительную комнату. Ну или камеру пыток - если пользоваться терминологией Женевской конвенции о защите прав человека 1950 года по земному Григорианскому календарю… статья 3.

Там он как следует поучил хулиганов, что они больше не разбойники с большой дороги, а собственность горнорудного предприятия, и единственное на что они имеют право - это работать во благо хозяев. Поучил так, что они и через много лет не забудут, что нельзя портить хозяйское добро. Но работать смогут уже на следующий день – это в интересах самого Энэста, потому что персонал шахты получает долю с месячной выручки. Поэтому научил он их больно, но без лишних травм.

Пока Энэст учил нарушителей дисциплины уму-разуму, где-то в глубине Пол учился работать рудокопом.

После этого весь день прошел относительно тихо, но не без геморроя.

На среднем уровне случился обвал, похоронивший двух рабов, и ранивший четырех. Они работали слишком быстро и не дождались, пока геоманты обследуют и укрепят своды. Но куда важнее, что под обвал попал работник шахты. Виноват в этом, конечно, в первую очередь бригадир. И раз его бригады по сути не стало, его клеймо – магический ошейник, превращающийся в татуировку на шее – с золотого сменился серебряным, и он отправился помогать на нижний уровень, дав путевку вверх самому толковому бригадиру снизу.

Вдобавок, двое разведчиков пропали. Впрочем, невелика потеря – они обычные рабы-подростки, попавшиеся на воровстве и приговоренные в шахты. Хотя иногда попадались и дураки, продавшие себя в рабство вместо родителей, чтобы не оставить без отца и матери младших братьев и сестер.

Может те двое свалились в подземный колодец. Может их съели монстры. А может они сбежали… но тогда их все равно съедят монстры, так что без разницы. Рабы не покинут эти горы - их держит магия.

А может они вернуться спустя 2 недели, грязные и голодные, с дикими глазами и изрядно прокачанными навыками? Это будет даже хорошо. Жаль, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. По крайней мере за последние десять лет случалось такое всего однажды – и не здесь, а в Самоцветных горах.

Были еще проблемы на нижнем уровне. Шахтеры чуть не прорубились в водоносные пласты, едва не затопив весь уровень, несмотря на то, что команда водных магов уже разведала и пометила опасное место. Всем сократили пайки и вдобавок с завтрашнего дня они по одному будут посещать исправительную комнату. Всю бригаду вежливо расспросят, чтобы выяснить, вина ли это бригадира или его команды. Если на нижнем уровне бригадир щелкает клювом, то будет на год понижен до шахтера.

Собственно, это с Поу’эром и произошло. К слову о нем. Управляющий, прослышав об утренней драке, решил, что оставлять его еще на год за драку не будут и даже округлил срок наказания. Так что завтра же он сменит железный ошейник на серебряный, и вернется в качестве бригадира нижнего уровня. А это значит на средний отправятся сразу два бригадира. Либо ему выделят людей из других бригад. Энэст хмурился, потому что не знал, какие расчеты нужны и какой из этих вариантов выбрать.

Весь день Энэст занимался волокитой с перетасовками рабов и назначенными наказаниями.

- Такой ерундой должен заниматься секретарь управляющего шахтой! Но этому идиоту стало интересно посмотреть, как работают шахтеры. Предъявил, значится мне такой, что для повышения эффективности, управляющий должен точно понимать, что делают подчиненные. И словечко-то какое хитрое ввернул– «внутренний аудит» - причитал, вспоминая это позже Энэст.

В итоге, именно этому аудитору и раздробило ногу в недавнем обвале. Травма была слишком серьезной для полевого лечения и ближайшую неделю он проведет в храме, в городе у подножья. И всю его работу свалили на начальника стражи.

Была уже поздняя ночь, а Энэст все еще не закончил разбираться с бумажной работой. Уставший и раздраженный, он наконец то добрался до последнего дела – самого простого, одобрить перевод одного раба из шахтеров в бригадиры. Тогда-то до него донесся вопль раненной свиньи.

«И вот эта свинья, этот Поу’эр – то есть Пол – странно, – удивился Энэст, - но так показывает его статус. Что это за имя такое – Пол? Неважно. И вот этот Пол, сидит с голой жопой на другом рабе, который истошно вопит и пытается уползти. Своим единственным имуществом - набедренной повязкой – он обмотал голову несчастного и вколачивает того в пол шахты, крича «Ублюдок, мать твою, а ну иди сюда говно собачье, решил ко мне лезть? Ты, засранец вонючий, мать твою, а? Ну иди сюда, попробуй меня трахнуть, я тебя сам трахну!»

С другой стороны, однорукий дед, из-за которого Полу утром проломили голову, ломает камнем голову другому рабу, пока третий пытается его оттащить, крича что-то вроде «Отцепись от него, старый хрен». Но старый хрен вцепился в того ногами и зубами и все лупит и лупит. И тоже истошно вопит.

Ор идет аж до выхода из шахт, из-за чего вся охрана проснулась. Стены в кровище и дермище! Пять человек устроили какой-то китайский цирк: смертельный номер — значит смерть!»

- Ебанный ад!

Энэст схватился за кнут и первым делом как следует всадил Полу, который с радостной улыбкой бежал в его сторону, тряся причиндалами. Следующим он высек раба, который сидел на старике. И последним самого старика. Хотя не совсем – последним получил прибежавший на шум бригадир.

«Несмотря на то, что бараки бригадиров находятся на том же уровне, где работают их подопечные, он просто делал вид, что не слышит, пока ему не сказали, что на замес сбегается охрана. Но даже так он пришел позже надсмотрщиков. Получи-ка еще раз!»

Охрана растащила рабов и Энэст опытным взглядом оценил состояние тех двоих, что лежали на полу. Раб, которому проломили голову потерял почти все жизненные силы – показатель здоровья. Но, если его просто оставить полежать, через пару дней уже сможет работать.

А вот второму, похоже, не так повезло. Здоровье было на половине – достаточно щедрый запас, так что его жизнь была вне опасности. Но правая нога выглядела так, будто ее надули изнутри. Да еще и ступня вывернута в обратную сторону.

Чтобы он смог работать придется лечить. Но тогда большой вопрос – а стоит ли оно того? Если он не отработает лечение, проще его просто скинуть в отвал. И вполне очевидно, кто нанес эти травмы корпоративной собственности.

- Э-эх, подкинули вы мне работенки. Похоже, «Пол», решение о твоем восстановлении будет не таким простым как мне казалось.