- Что за ерунда с моим персонажем? - Линда дулась. - Егор даже не мастер, а зачем-то применил навык своего гипнотического "психоанализа" и у меня теперь штраф на любую попытку колдовать. Как так то?
- Но ведь это очень интересная идея! Ведь систему магии придумал Егор с Женей, я думал все решится - оправдывался я как неудачный мастер.
- Между прочим это головоломка, загадка такая. Ты ее должна разгадать и тогда получишь плюсы к броскам на магию. - заявил Егор - он же доктор Маккарей. - Ну подумай "демон - это ты!"?
- Это какая-то ерунда, мой персонаж валяется как безвольный мешок с дерьмом и ничего сделать не может! Исправляйте, так не интересно! - обиженно всплеснула руками наша колдунья.
- Да, да! Это не по правилам! - поддерживал ее Ганн, большой почитатель правил.
И тут Линда просто заплакала, почти заревела. Но усилием воли, призывавшей ее к приличиям, она старалась сдерживаться. От чего ее лицо становилось красным, губы дрожали и по щекам катились здоровенные слезы.
- Боже Линда, да ты чего? Это же просто игра. - приобняла подругу Женя. Все мужчины были в шоке и легком онемении из-за такой реакции и не знали что и сказать. Лишь Гена мягко взял свою девушку за руку и вывел на кухню, где они о чем-то тихо лопотали.
Мне в голову лезли всякие мысли о непредвиденной беременности или о просто скрытом истеричном характере и припадке. Но Женя шепотом сказала нам, что у Линды папа заразился коронавирусом. И судя по всему весьма не легкой формой. Лежит в больнице под ИВЛ. Вот на нее и накатывает волнение, хоть она и приходит сюда отвлечься.
- Не ну мы люди здоровые, молодые, крепкие и с узким кругом общения! Так что надеюсь никто не будет теперь сторониться Линды как прокаженной? И будем играть дальше? Если конечно захочет. - бодро уверял нас Егор в нашей же смелости не поддаваться страху. Хотя вот лично я, честно все же беспокоился и начал с волнением присматриваться к своему организму: чувствую ли запахи, легко ли дышать, нет ли какого зуда... Все вроде было нормально, да и бедную ведьмочку лежащую без чувств в лодке стало жальче. У нее где-то сильно болел родной человек.
- Ну ладно! Пей тогда вторую склянку с эктоплазмой! Пока ты с метисом в лодке лежишь! - Сказал я ей, когда она вернулась успокоившись с кухни. - Будем тебя силком тащить с дна магического искусства.
Лодка едва качалась на глади воды, мулат с интересом слушал шум на лодке: шаги, музыку из граммофона, разговоры с кем-то. А он сидел здесь с хоть и миловидной, но явно вырубившейся колдуньей. Сама же Криспа пребывала в наркотической неге, не думая практически ни о чем. Ее разум растворялся в всплесках воды и жужжании мошкары.
"Ну что же мы так и будем лежать? Молчать?" - спросил Эджхаджваси. "Почему нет? Так хорошо, не думать о лишнем и все происходит с тобой само" - подумала Криспа. "Мне не нравится ведьма, которая хочет плыть по течению! Я могу тебя покинуть! Будь осторожна?" - уже манипулировал дух. "Можешь, но ты - часть меня и ты просто исчезнешь, а я освобожусь!". "Есть еще одна скляночка доктора! Может попробуешь еще и ее? Представь как она тебя успокоит!" - начал соблазнять дух. А почему нет! Она просто попробует, может чуть взбодриться! И вот дрожащими руками она откупорила прозрачную колбу. Совершенно безвкусная и легкая жидкость полилась по пищеводу, будто и не задевая стенок рта.
- Милый Эдуард, ты звал меня? - раздался тонкий женский голос и сумрачная фигура в белом саване мелькнула как беззвучная молния перед взором ведьмы.
- Мама! Мама! Где ты? - верещали испуганные голоски мертвых младенцев озираясь пустыми глазницами и ползая в хвосте лодки.
- Сара милая, это ты? - почтенный старый мужчина фосфоресцируя в свете луны искал кажется свою жену, шествуя по воде как по сухому.
- Меня убил мой партнер Грегор Холмс! Запомните все! - вопил яростно толстый мужчина в дорогом костюме.
Это были призраки, и они все появлялись, мелькали и исчезали. Препарат из эктоплазмы был в сущности смесью частичек призраков, чьих-то крепких воспоминаний о мертвых. Но доктор не думал об этом предупреждать, полагая, что колдунья сама разберётся.
- Эй, госпожа! Ты что творишь? - это вопил перепуганный метис, он тоже видел и слышал фантомы - Прекрати пожалуйста. - молил он.
Но ведьма ничего не контролировала, просто лились потоком чужие отголоски. Но тени мертвецов ни как не беспокоили Криспу, так как лауданум еще не прекратил свое действие. Видимо вот так извращенно и веселился иногда доктор Маккарей Моран усыпляя свой разум и плавая в чужих воспоминаниях, созерцая грань смерти и жизни, пытался постичь чужое безумие.
- Гонд, это ты что ли? Маленький Гонди? - очередной голос в какофонии голосов. - Дак ты цыпленок все же выбрался с плантации старика Дорсенвальда?
- Дедушка? - удивленно прислушался метис к знакомому забытому голосу в какофонии духов - Это ты?
- Конечно я. А ну замолкните все! - повелительно забурчал старик, тоже похожий на жабу - из-за плоской головы и широкого рта - как и у внука, но если у метиса был сломанный плоский нос, то у его деда сходство с жабой давало полное отсутствие зубов. - Здесь моя кровь и она звала меня! - На этих словах остальные голоса стихли и уподобились шуму ветра в траве, фантомы померкли и лишь старая тень бакора сидела в лодке вместе с Криспой и наемником.
- Да, деда, я сбежал, а потом записался в наемники. Так что я - свободный человек. - как бы оправдываясь перед дедом как маленький мальчик, говорил метис. Он знал деда только когда был совсем маленьким, деду он тогда был по пояс - не выше. Он побаивался его: он был хмурым стариком с большой клюкой и гонял детвору, когда те сильно шумели. А для его старческих нервных ушей они шумели постоянно, как начинали пытаться играть.
- Молодец! И не ждал, что из тебя выйдет что-то путное! Я то тебя еще цыпленком помню. Как и зачем ты призвал мою тень? Я знаю, что умер, я помню даже как умирал и был готов к этому.
- Это все госпожа Криспа, она тоже бакор. Вот зачем-то вызвала духов.
- Что за Криспа? - тень дедушки метиса с интересом смотрела на лежавшую в полусознании девушку. - Она твоя женщина?
- Нет.
- Очень зря, девка вроде видная. Бедра широкие, будет рожать легко! Подумай об этом! - не унимался дед - У тебя вообще есть дети? Ты же может последний свободный из племени Даум! Ты должен не только работу искать и бороться, надо еще и размножаться - хотя бы изредка. Это приятное дело и важное, будет кому вспомнить, даже если эти воспоминания - ненависть. Пока ты молод, надо искать себе хорошую невесту и хватать ее в охапку! Не думай, что будешь жить вечно и вечно молодым. Со временем и у тебя заболят кости! - метис Гонд уже и забыл как дед любил читать нотации. С одной стороны старика ему было приятно видеть, он напоминал ему о детских шалостях, о матери и бабках. К тому же старик смог распугать остальных призраков. Но все же стоило увести разговор от его репродуктивных проблем в другое русло.
- Дедушка, а может ты поможешь этой ведьме? Она что-то стала слаба со своим демоном. - сказал он.
- Что значит слаба? Демон обнаглел? Дак его можно заговоренным прутом сечь! - старый профессионал заинтересовался проблемами современной колдовской молодежи.
- Демон - это я. Это лишь часть меня! Я сама его выдумала! Сама же наделила его силой. - еле шептала свои мысли Криспа.
Старый мертвый бакор задумался. Да, в его годы о такой ерунде не думали и колдовали нормально, не те нынче бакоры!
- Ну и чего с того? Сила у него есть? Часть тебя - это ты? Прими эту часть и сама станешь полудемоном, коими мы - бакоры, в сущности и являемся.
- Не понимаю? - мозги Криспы все еще были затуманены лауданумом.
- Как его зовут? И как тебя зовут? - спросил старик.
- Я - Криспа, а он - Эджхаджваси.
- А как ВАС зовут? Настоящего тебя? - ведьма не понимала - Я старый мертвый бакор клана Даум, Охару, даю тебе двойное имя ведьма. Отныне ты Эдж Кри. Раз уж тебе лень думать, то я решу за тебя ведьма. Эджкри - полудемон. Эджкри знает кто она.
- Это было бы хорошо! - пролепетал Эджхаджваси. - Я принимаю это имя.
- Но что я потеряю? Я перестану быть собой? - сомневалась ведьма.
- Нет, ты станешь собой полной. Той кем ты боялась быть. Соеденишься с перепуганной отчаявшейся девочкой, чье племя погибло. Но та девочка давно выросла. Пора!
Криспа сомневалась, но в итоге:
- Я принимаю имя! - и в тот момент она стала целой.
- Здорово! Но когда бакор работает бесплатно - то он плохой бакор. У тебя есть фетиш, сплетенный из волос женщины и найденный у работорговцев. Я вижу его, я его хочу. В нем вплетена горечь и страдания. Скажи Гонд, как поживают твои бывшие хозяева Дорсенвальды?
- Старик Георг Дорсенвальд старший давно уж помер дедушка, а сыновья его и дочери вполне хорошо живут: владеют землями, служат в департаментах и армии Фольксраада. - припоминал Метис.
- Дак, вот этот клубок отдашь моему внуку, а ты Гонд, не поленись сжечь его напротив порога их имения. Клянись, что сделаешь это? Что зачнешь и вырастишь ребенка род, которого я буду считать продолжением Даум! И что сожжешь фетиш напротив порога имения Дорсенвальдов! Клянись! Или я буду сниться тебе и гонять клюкой всю жизнь, сукин сын!
- Клянусь, клянусь, дедушка. - пролепетал перепуганный метис.
- Так то! Пожалуй я самый довольный покойник в мире, но я кажется растворяюсь в эфире снова, вероятно навсегда, но снова довольный. - затихал голос старика - Удачи тебе Эджкри! Демон - это ты!
Теперь у персонажа Линды не было демона и она сама манипулировала с эманациями напрямую. Бросок на концентрацию сильно снижался - то есть она почти наверняка сколдует и попадет куда целилась, но сила заклятия все ещё в руках случая. Это все при условии, что она теперь называет себя двойным именем Эдж Кри. Линда покорно сдалась на эти условия. Все надеялись это ее взбодрит, что мы могли ещё сделать? Хотя бы постарались вернуть баланс магии.
Все это время наемники исследовали судно. До них доносились множественные голоса фантомов, но как и говорил доктор Маккарей - раса еху сильнее воспринимает магию. Потому лишь Ганн вздрагивал от далёких криков и писка мертвых детей, а наемники принимали их за бортовых крыс и ветер.
Ганну доверили сторожить голого старика и он выхватил свою шпажку из трости, на всякий случай. Да и один кинжал у него ещё был. Старик вел себя спокойно и лишь ухмылялся чему-то своему, анархистскому.
- Нет тут той дряни, что вы ищите! - усмехался он.
Ганн не реагировал, ему как-то не хотелось говорить с сумасшедшим опустившихся стариком.
- Вы - все убийцы! Вас одно нужно! Смерть, да побольше. - старик продолжал бросать слова в воздух.
- А может ты лучше мне расскажешь про эту песню, что играла твоя машина? Я ее ещё не слышал, о чем она? Напеть сможешь? - бард всех оставался бардом.
- Хм, песня - несколько удивился старик. Не таких вопросов он ждал от наемника-людоеда. Это песня о любви, об ухаживаниях, о танцующей паре влюбленных. Танец, как я полагаю - это метафора соития. Не знаю к чему я тебе про метафоры соитий говорю, ты лучше послушай.
И старик начал тихо напевать, своим нестройным старческим голосом: "Ах эта ночь, волшебная ночь! Как мы танцуем вдвоем?..." И дальше по тексту, который Ганн старательно запоминал.
Вдруг из стены вышел белесый фантом человека, в арестантской робе и жалостливо застенал:
- Я не виновен! Честно! Помилуйте! Это сделал не я!
- Что это за ужас?! - отшатнулся Ганн.
- Что? - удивился старик вглядываясь в пустоту. Он ничего не видел и не слышал. А призрак тут же растворился как дымок.
- Я видел призрака, здесь перед вами, из стены вышел - все ещё шокированный Ганн тыкал в пустоту шпажку.
- Хех, да ты совсем чокнутый парень! - сказал ему безумный дед.
Наемники обрыскали весь корабль, но не нашли не то, что чего-то похожего на бочонки с газом, а вообще хоть чего-то ценного. Человек уже давно жил тут один, выпил и выел почти все запасы, сжег для обогрева почти весь уголь, все ценное и не сломанное он утащил в свою каюту - самую хорошо сохранившуюся. Судя по всему было видно: пароход просто и не замысловато на всех парах залетел на мель. Ни боком незадачливо зацепился, ни случайно рванул руль не туда, а именно разогнался как мог и вмазался в илистый берег. К тому же цепы рулевых механизмов были чем-то разбиты. С таким странным лоцманом это не так, чтоб было очень удивительно - удивительно, что такого психа наняли вести такой груз. Вероятнее, что все же он одурел от чего-то в пути.
- Здесь были бочки с газом! Где они? - угрожающе замахал пистолетом перед лицом голого лоцмана златозубый.
- Наша коммуна их спрятала! Я не знаю куда! А знал бы не сказал! - гордо задрав голову ответил лоцман.
- Какая нахрен коммуна? Ты что несешь? - не понял златозубый.
- Анархистская! Истинные свободные люди! Гордые и равные в своих правах! - тут он внезапно задумался и попытался встать - У меня ведь была та книга. Та книга в которой все так хорошо и понятно описано, ее мне дал Томмер. Да. Почитайте ее и тоже станете частью коммуны!
Златозубый не дал встать голому человеку и крепко ударил в скулу, от чего тот повалился на пол вместе со стулом.
- Ты - анархист? Как разведка Фольксраада могла нанять анархиста, да еще столь двинутого? - спросил второй наемник.
- Что такое анархист? - спросил наблюдавший у дверей Ганн. - И коммуна?
- Анархисты - кучка фанатиков, которые решили отменить все государство, все имущество сделать общим и подняли для этого бунт для свержения старой монархии. В старом свете, в Астро-Вязульской империи у них даже получилось захватить столицу и удерживать в ней власть пару лет. Это и была городская коммуна. Утопия для одних, ад для других, и просто забавный казус для третьих. А потом коммуну уничтожили перламутровым газом и с тех пор там руины и смерть. А столицу Астро-Вязульской империи пришлось перенести и перестроить. - не поленился пояснить дикому барду немного истории, второй наемник - с повязкой на глазу, пока его злотозубый напарник пинал голого лоцмана и требовал сказать, куда он дел бочки.
- Стоит ли пытать сумасшедшего, вот в чем вопрос? - наконец прервал его одноглазый напарник - Отвезем его в лагерь, там с ним поработает наш новый друг психиатр - думаю толку будет больше.
- Глупцы! Коммуна придет за мной! Я - их брат, их идейный вождь меня ценит! Лучше сдавайтесь! - кричал голый обросший и немытый мужик, пока его связывали и выволакивали из каюты.
Ганн решил осмотреть каюту: карта мира на стене, рисунки голых женщин, множество книг на полу и столу. Но бард-еху точно не умел читать, все же наугад взял одну - самую чистую, что лежала рядом с граммофоном. Вдруг на что пригодиться?