Приветствую, незнакомец. Меня зовут Вячеслав Кортов, мне двадцать, и эта история начинается с моей смерти.

Вернее, с пробуждения... Но обо всём по порядку.

***

За полчаса до того, как лезвие ритуального кинжала пронзило моё сердце, я проснулся в холодном поту. Как просыпался каждое утро последние несколько недель, мучаясь одним и тем же кошмаром, вспомнить который, увы, никак не мог.

Обычно после страшной ночи я оказывался в мягкой уютной постели, после чего тянулся за телефоном, чтобы проверить сообщения и перенести будильник ещё на несколько минут. Но на этот раз что-то явно было не так...

Холодный камень обжигал голую озябшую спину. Правое плечо горело так, будто его в течение нескольких часов царапали лезвием перочинного ножа. Острой болью отзывалось колено, но с этой болью я жил последние три года и почти научился её не замечать. Почти. Сквозь сомкнутые веки пробивался яркий свет, в воздухе отчётливо пахло медициной, а откуда-то издалека слышался едва уловимый шум оживлённой улицы: автомобильные сигналы, крики, приглушённый гул толпы.

Я по-прежнему в центре города, и это не могло не радовать.

Попытка поменять положение измождённого тела провалилась. Что-то жёсткое и грубое впилось в запястья и лодыжки, не давая повернуться или хотя бы оторвать спину от холодного камня... Крепкие бечёвки намертво сковали конечности.

Клонило в сон. Тяжёлая голова была заполнена полубредовыми мыслями, которые не давали сосредоточиться хоть на чём-то конкретном.

Нельзя спать, Слава! Нельзя!..

***

На мгновение передо мной мелькнуло нечто странное: абсолютно чёрная многосуставная изломанная рука и два алых ока — как будто сам дьявол выглянул из Преисподней. Рука приблизилась к моей шее. От неё веяло адским холодом, острый, как бритва, коготь едва не коснулся ключицы...

***

Испугавшись, я вскрикнул и резко открыл глаза, отгоняя морок. И вспомнил всё: и моего друга Пашку, и интернет-кафе, и сектанта с хитрым взглядом карих глаз и странным именем — фон Диккер. Именно его банда и приковала меня к... а, собственно, к чему?

С трудом приподнял голову и огляделся. На мне были старые потёртые джинсы и кроссовки. Верхней одежды не оказалось. Голый торс побледнел от холода и дрожал в попытках согреться. Я был привязан к подобию алтаря, стоящему посреди маленькой комнатки с захлопнутыми и зашторенными окнами. Из источников света — яркая лампа, свисающая с потолка, и ещё одна, расположенная в коридоре, начинающимся за приоткрытой железной дверью.

Стены комнатки без обоев, изрисованы чёрными знаками и нелепыми узорами — что-то подобное могли изобразить несколько шизофреников, если бы кто-то вдруг решил доверить им украшение своего жилища. Пол тоже без покрытия: голый бетон с грязными следами ботинок. Я смог насчитать, как минимум, три пары обуви, в числе которых особенно выделялись огромные следы высоченного фон Диккера... Именно он со своими товарищами-сектантами и перетащил меня в комнатку с алтарём.

Над моей головой у самого алтаря висел старый потёртый холст с изображением гремучей змеи. Я скосил глаза, пытаясь получше рассмотреть странный артефакт... Он оказался прикреплен к резной, почерневшей от времени деревянной палке и более напоминал военный стяг, с которым древние русичи ходили на кочевников, нежели изображение какого-то тотемного животного или уж тем более физическое воплощение сектантского бога.

Но наибольший интерес вызывал даже не сам стяг, а изображение гремучей змеи на нём... Она притягивала и, кажется, даже гипнотизировала смотрящего. Взгляд невольно останавливался на её изображении, и я поймал себя на мысли, что уже пять с лишним минут неотрывно смотрю на пресмыкающееся.

Животное свернулось клубком, хищно поднимая клыкастую пасть и хвост с трещоткой, и смотрела вниз, прямо на мрамор алтаря — настоящий жертвенник, на котором сегодня не повезло оказаться мне, Славе Кортову.

А всё этот Пашка со своим компьютерным клубом!.. Будь он не ладен, — пронеслось в голове. — И Пашка... да и интернет-кафе тоже. А особенно фон Диккер!!

Было совершенно очевидно, что я попал в откровенно нехорошую историю.

***

Холст не давал покоя.

Возможно, мне попросту нечем было занять мозг, чтобы не думать о своих не самых радужных перспективах... Внутри поднималась волна злости. А ещё страха. Бредовые навязчивые мысли так и лезли в голову:

А если один из сектантов стоит прямо за мной?..

С ножом!

Или голый?!

Паранойя...

Проявив малодушие, я до хруста в шее повернул голову и вскрикнул. Но скорее от неожиданности, нежели от страха.

Сектанта позади меня, конечно, не оказалось. Зато на правом плече появилась татуировка.

Красная, даже алая гремучая змея: точно такая же, что была изображена на рваном холсте над мраморным алтарём... Но если та, на стяге, представляла собой довольно схематичное изображение (хотя несомненно и принадлежала кисти талантливого художника), то вытатуированная на коже была живой!.. Действительно живой!

Нет, я готов поклясться, не просто реалистичная татуировка: кажется, ещё мгновение, и змея загремит трещоткой, отпугивая хищников, или вопьётся клыками в мою израненную иглой тату-машинки кожу, чтобы испить крови, стынущей в жилах.

Стало ясно, почему это правое плечо так болело... Сектанты обкололи меня наркотиками (их запах до сих пор витал в воздухе) и набили изображение своего сектантского божка, пока я валялся в отключке.

А потом перенесли и приковали к алтарю, чтобы...

Думать о том, что со мной собираются сделать, не хотелось.

***

Беглый осмотр тела показал, что татуировку набили и на левом плече. Правда, куда менее примечательную. Несколько странных округлых символов. Маленьких, едва видневшихся на коже, побледневшей от долгого лежания на холодном мраморе — как будто карандашом наметили, да на этом и бросили.

Контраст разительный: едва ли не живая алая змея (пусть и весьма миниатюрная) и блёклые узоры, по которым даже не потрудились пройтись толстой иглой. Как будто на мне тренировались опытный татуировщик и новичок. При этом первый хотел максимально унизить своего протеже и сделал настоящий шедевр, за который в тату-салоне отсчитали бы штук десять, а то и все двадцать. А вот вторую татуировку я бы однозначно свёл... ну, или перебил чем-нибудь более интересным. Той же змеёй, к примеру.

Стоп. Да о чём это я? Какой, ко всем чертям, тату-салон?! А если мне занесли инфекцию? ВИЧ! Чёрт... Ещё полчаса в этой комнатке, и я буду копить деньги не на татуировку, а на новые почки...

Если меня вообще отпустят, конечно. Пока что всё говорило ровно об обратном.

Холод медленно пробирал спину и поднимался к внутренним органам, стремясь завладеть телом. Не думать о нём становилось всё сложнее.

***

Прошло с четверть часа, и я, то поминутно проваливаясь в забытьё, то снова приходя в чувства, уже начинал бояться, что меня так и забудут в этой пугающей комнатке с изрисованными стенами и алтарём с изображением гремучей змеи.

Набравшись сил, вновь попытался порвать бечёвки, привязанные к креплениям под мраморным постаментом — безуспешно. Только правое колено с защемлённым нервом забилось в судороге, отдаваясь в мозгу по-настоящему адской болью. Сегодня защемлённый нерв напоминал о себе как-то уж слишком настойчиво.

Я скривился от боли и, вглядываясь в полумрак комнаты, прошептал пересохшими губами:

— Эй!

На моё неуверенное «Эй» никто не откликнулся...

Ожидаемо. А если чуть громче?

— Паш-ка!

Снова тишина.

Тогда я неожиданно для себя самого заорал, срывая голосовые связки:

— ПАШКА!.. НА ПОМОЩЬ!!

Многократно отразившись от голых бетонных стен, крик ударил по ушам. Испуганный, я едва удержался от того, чтобы снова не закричать. Мышцы невольно напряглись, бечёвки стянули запястья и щиколотки, колено отозвалось болью защемлённого нерва — и только это вернуло мне самообладание.

Пашка так и не ответил. Зато в коридоре послышались тихие шаги.

Неизвестный направлялся в сторону моей комнатки.

***

Вскоре за приоткрытой дверью замерла высокая фигура. Лицо мужчины скрывал капюшон, в бледной руке поблёскивало лезвие кинжала. Сектант приоткрыл дверь и медленно вступил на пыльный бетон, оставляя на нём отпечатки высоких ботинок сорок пятого (не меньше!) размера. Похожие следы уже были на пыльном полу; принадлежали они никому иному, как фон Диккеру, хозяину интернет-кафе, а по совместительству и главе секты, взявшей меня в заложники.

Я рванулся в отчаянной попытке выбраться! Но колено пронзила боль, заставляя стиснуть зубы, чтобы хоть как-то удержать рвущийся наружу крик. На глазах выступили слёзы, сердце отчаянно забилось, к горлу подступил ком... Когда незнакомец с ножом приблизился, я не выдержал и всё-таки заорал. Но отчаянный вопль уже сорвал голос, оставалось хрипеть, глядя на застывшую фигуру сектанта:

— Ф-ф-фон... Диккер?.. Это вы?

Незнакомец не ответил, но я знал, что это был он. Хитрый взгляд блеснувших под капюшоном карих глаз выдавал фон Диккера с потрохами...

В горле пересохло, я судорожно вдохнул воздух и быстро зашептал:

— Фон Диккер, давайте договоримся! У меня... у меня связи в футбольной федерации. Вам заплатят... Много заплатят! Или что вам нужно?.. Так у меня дядя прокурор!! — я уже откровенно врал, срываясь в хриплый крик и дёргаясь в безуспешных попытках освободить руки. — На вас и ваших психов столько дел повесят, что до конца жизни на нарах просидите!!

Не обращая внимания на бессмысленные угрозы, фон Диккер молча поднял кинжал и почти сразу, без промедления, вонзил его в моё сердце.

— Теперь ты свободен, Корт! — долетели до угасающего сознания слова убийцы.