Мы спустились к нижним камерам и пошли к нужному нам ответвлениею коридоров. Люба шла, не скрываясь и громко бряцая на ходу кастрюлей. Я старался держаться в тени. Шумно открыв дверь, отделяющую основной коридор от тюремной зоны, Люба ввалилась туда. Я вошел следом, стараясь держаться в тени. Вот когда порадуешься тому, что я – полностью черный. В тени меня не было видно.

Двое охранников по-прежнему сидели и играли в карты. Они подняли головы и, ничуть не удивились. Только один из них спросил:

– Новенькая, что ли? Нас вроде только что кормили.

– Ага, новенькая, – закивала головой Люба. – Да мне эта, как ее…

– Марита? – подсказали ей.

– Да, Марита, сказала что поварешку свою где-то тут оставила. Вот, отправила за ней.

– Да вроде ничего не оставляла, – пожали плечами мужчины.

Вдруг один из них, тот, что помоложе, подошел к Люби и каким-то мурлыкающим голосом сказал:

– Новенькая, а ты ничего… Может, останешься тут с нами, нам еще всю ночь тут вдвоем куковать. Развлечешь нас? А мы развлечем тебя?

И смотрел он таким сальным похотливым взглядом, что мне вдруг захотелось расцарапать ему физиономию. Но я решил, что это подождет.

Люба же, призывно хихикнув, опустила руку в кастрюлю, ухватила рамень, который петлей охватывал голову Ингарда и, внезапно выхватив его из кастрюли, замахнулась и с размаху врезала бронзовой башкой по башке охранника. Второй кинулся выручать товарища, но вот тут та самая засада, с которой сталкивается каждый хозяин черных, а порой и не черных котов, когда ночью в темноте коридора пытается пробраться в туалет или к холодильнику, чтобы, будучи на диете, поесть пирожных, пока никто не видит. Под ногами у стражника оказался незаметный в полутьме каморки я. Тот, взмахнув руками, охнул и полетел носом вперед. Тут же по затылку ему тоже прилетело бюстом Ингарда.

Потом Люба, выпростав ремни стражников из их штанов, связала их руки и заткнула рты какими-то тут же нашедшимися тряпками.

– Ну вот, гожусь я на что-то и без магии, – довольно потерла руки Люба.

Обезоружив таким образом охрану, Люба схватила со стола связку ключей и мы отправились спасать хозяина.

Я подвел Любу к камере Лютика. Она долго подбирала нужный ключ и, наконец, отперла скрежещщий замок. Хозяин не отреагировал. Он лежал, глядя в одну точку и не шевелясь. Я кинулся к нему, прислушался.

– Дышит, – успокоил я Любу. – Тут камеры каким-то вредным для магов камнем отделаны. Надо срочно его отсюда вытаскивать.

Люба кинулась навстречу Лютику, потрясла его.

– Лютик! Ты меня слышишь? У меня ж сил не хватит тебя вытащить. Так что давай, вставай, помогай мне спасать тебя!

Лютик перевел на нее замутненный взгляд:

– Люба? Ты мне уже и тут мерещишься. Только одета странно. Обычно ты мне в том красивом платье снишься…

– Бредит, – резюмироал я.

Люба подхватила хозяина под руку и потянула наверх.

– Давай, миленький, ну вставай! – уговаривала она его.

И Лютик на подгибающихся ногах начал с трудом, но подниматься. Так они доковыляли до выхода из камеры, вывалились в коридор и там уже рухнули на пол. Люба сидела в попытке отдышаться, а Лютик посмотрел на нее уже слегка прояснившимся взглядом.

– Люба? Ты что, настоящая?

– Нет, игрушечная! Давай-ка, помоги мне снять эти наручники.

И она сунула ему в руки связку ключей, показав, какой именно ключ должен по ее мнению подойти к наручникам. Пальцы не слушались Лютика, он далеко не сразу смог попасть ключом в нужную скважину. Одной рукой Люба помогала ему, как могла. Потом он расстегнул второй наручник и девушка, вздохнув с облегчениям, потерла запастья.

– Во, теперь я начинаю чувствовать магию! – довольно сообщила она нам.

Она взяла рукой за руку хозяина и начала вливать в него жизненную энергию. Лютик на глазах стал приходить в себя.

– Ну все, теперь можно и уходить, – сказала Люба.

– Нет, теперь нам надо спасти остальных, – ответил ей маг.