Кухню Убежища заливали разноцветные лучи солнца, просеянные сквозь витражное окно.

Я сидела за массивным дубовым столом. Передо мной стояла миска мюсли с апельсиновом соком, аппетитно поднимался пар над чашечкой крепкого кофе. По дальней стороне столешницы вышагивал почтовый ворон Карланон. Пять его пернатых товарищей предпочитали спать в клетке — она, трехъярусная, заняла тот угол кухни Убежища, где раньше стояла огромная плита для варки вещей, которые лично я варить точно не собираюсь. И никому не советую.

Откинувшись на спинку стула, я рассматривала очень тонкую, очень древнюю книжицу. Часть рукописного текста размылась от времени, края были порваны и истреплены. Я осторожно перелистывала немногочисленные пергаментные страницы и вглядывалась в те редкие слова, чье значение знала.

Например, слово ferkhen — «тюрьма». Или gherkin — «продавший совесть».

Вдруг круглый витраж открылся: просто повернулся вдоль своей центральной оси, как это принято у потолочных окон. В комнату тотчас брызнуло запахами утреннего Пика Грёз: смола, сосны, пепел, тонкие блинчики из рисовой муки с бобовым соусом, зеленый чай, специи, кедры. Сквозь нижнюю щель в окно нырнул маленький белый лис, сжимающий в зубах газету.

Упруго прыгнув в центр стола, лис заставил Карланона зашипеть и с негодованием смыться в клетку к собратьям. Потом пэйярту выплюнул свою ношу, вторым прыжком перелетел ко мне на колени, затем приземлился уже на пол. Крутанулся на месте, затопил все на мгновение янтарными искрами и превратился в Тилваса Талвани. Как всегда — возмутительно элегантного, будто не он сейчас сигал по острым крышам Верхнего Города.

Так выглядит утренний спорт Тилваса: артефактор чередует нормальные человеческие пробежки с лисьими спринтами. Первые проходят по тротуарам, вторые — по острым гребням центральных крыш. После первых в Убежище (которое, на самом деле, уже скорее просто Дом) оказывается свежая выпечка, после вторых — газеты. Хозяин книжной лавки думает, что лис — это экзотическое домашнее животное Тилваса, а не сам аристократ. Никто не спешит его поправлять.

— Доброе утро, — подмигнул Талвани, ероша мне волосы и стремительно выхватывая из подвесного шкафа свою кружку.

— И тебе keenash, — отозвалась я, подглядев в пергамент.

— О? Неужели ты раздобыла учебник по рёххенлингу?..

— Ну, назвать эти жалкие листки учебником было бы сильным преувеличением, — я хмыкнула. — Но пару таинственных строк я отсюда как-нибудь выцеплю! Если расшифрую. Или если ты поможешь.

— Дай посмотреть.

Тилвас налил себе кофе, сел на стол рядом со мной и с любопытством пролистал книгу.

— Где ты ее нашла?

— В луговом святилище Дану неподалеку от Джинглберри. Если помнишь, на прошлой неделе я искала там один магический свиток, и заодно наткнулась на это. Слово ferkhen я узнаю в любом контексте, вот и прихватила. А что?

Тилвас усмехнулся. Покачал головой. Его самоуверенная тень на мраморном полу повернулась в профиль и погрозила мне пальцем.

— Джеремия, это сборник скаредных анекдотов, составленный со слов барсука груовви в тот год, когда он умудрился подружиться с одним заклинателем и в стельку напился призрачного лютгардийского вина. Я сомневаюсь, что здесь есть хоть что-то таинственное — помимо того факта, что кто-то вообще додумался это записать.

Хм.

— Тогда куплю стеклянный колпак и просто оставлю ее в Музее, как очередной элемент коллекции, — решила я.

Музеем мы называли подвал, в котором когда-то провели ритуал подселения. Если помните, еще у бывших хозяев дома он был отведен для этой роли, но Скользкие не преуспели в его заполнении. Зато мы — да.

— Ты сегодня в Сенат? — спросила я Тилваса, когда мы вышли из дома.

Талвани сейчас занимался наследием Ордена Сумрачной Вуали. В роли независимого эксперта он помогал специальному тайному комитету, организованному при Сенате, разобраться с той выжженной пустыней, что осталась на месте Ордена после двух лет правления горфуса. Никто в Сенате не знал, что у Тилваса самого рыльце в пушку (в белом пушку, ага).

С гибелью Циги Лорча никого из нас тоже не связали — мы не оставили по себе улик на острове. Однако самоубийство Лорча вызвало множество вопросов. Началось расследование, быстро раскрылось злоупотребление Лорча властью, его садизм, хищение средств в особо крупных масштабах, урон имуществу государства и прочие преступления. Стали пересматривать его старые дела, еще с тех пор, когда он был следователем Правого ведомства в Пике Волн. В том числе задним числом оправдали некую Хэвергри Лайсо.

Но я не стала менять имя обратно. Я осталась Джеремией Барк, авантюристкой, однако теперь в любой момент могла свободно ездить домой. А к моей привычной деятельности в Пике Грез скоро должно было добавиться еще одно занятие: то, по которому я скучала столько лет, которое даже снилось мне иногда — пустая сцена, проникновенный шепот, замершие на вдохе зрители...

Тилвас покачал головой:

— Я уже решил все срочные вопросы по Ордену, поэтому в ближайшее время у меня нет необходимости являться в Сенат. А просто так наведываться туда явно не стоит: мне кажется, у меня аллергия на подобные невыразительные места.

— Понимаю, — отозвалась я. — Тогда хочешь пойти со мной посмотреть на вывеску?

— Конечно. В этом и был план, — улыбнулся Талвани.

Мы поймали кэб и отправились в квартал Гильдий.

Там, на месте разрушенного старого склада, бездарно гнившего десятки лет, строился театр. От братства Полуночи до него было всего три дома.

Круглый, деревянный и с причудливой мшистой крышей, театр планировался довольно компактным, но уже стал одним из главных мест притяжения в квартале. Гильдийцы всех мастей то и дело стекались к стройке, чтобы заранее рассказать свои идеи насчет постановок — в большинстве случаев довольно неожиданные.

Впрочем, то, что собиралась ставить и играть на сцене я, удивит их еще сильнее: древние пьесы. Трагедии, восходящие к забытым временам. Мертвые языки, стихи, неповоротливые, как драконы, трепет и красота, разливающиеся по сердцу после того, как опустится бархатный занавес.

Будущий театр принадлежал братству Полуночи, а еще конкретнее — Мокки Бакоа.

Мокки действительно очень быстро вернул себе власть среди воров. С городом тоже получилось договориться: Гильдийский квартал оставит за собой свои старые льготы, если "среди этих пропащих улиц появится хоть что-то, достойное приличного общества". Например, театр.

Сейчас Мокки стоял у деревянной вывески, лежащей на земле возле стройки, и критически оценивал ее внешний вид и габариты. На вывеске был изображен закатный пейзаж в виде изумрудных скал и ниспадающих с них сверкающих водопадов. Точь-в-точь Лайстовиц.

«Театр Дарети» — гласила надпись.

— Очень красиво, — оценила я, подходя.

— Слишком красиво для Гильдий. Сопрут, — придирчиво цокнул языком Бакоа.

— У тебя-то? — фыркнул Талвани.

— Ага. Ищи потом, мсти, руки пачкай. Хотя ладно, поставим маг-защиту.

На стройке что-то рухнуло, над кедрами и покатыми крышами гильдий взметнулась пыль, похожая на муку. Я сочувственно зашипела, Бакоа явственно скрипнул зубами. Из-за строительных конструкций выбрался ошарашенный рабочий и начал было что-то извинительно блеять, но тут вдалеке грохнул гонг, обозначающий полдень.

— А ну цыц! — Мокки непререкаемо стукнул своим любимым посохом о землю. — Слышал гонг? С этого момента у меня отпуск, и я не хочу знать, что вы опять сделали не так. Объяснишь все Жану Герани. Давай, двигай отсюда, он где-то в братстве. Ищи его. Все ищите его! — отрывисто приказал Мокки, покуда из-за лесов выбирались все новые и новые рабочие, чем-то похожие на суррикатов. — И чтобы больше никаких крушений при мне, потому что иначе я засуну вам эти стропила туда, где вы точно не захотите их видеть!

Работники понурой вереницей потянулись к Полуночному братству — искать вышеупомянутого Жана Герань, который теперь не только владел цветочной лавкой, но и был правой рукой Мокки в воровских делах.

— Ты не боишься передавать столько власти Жану? — поинтересовалась я, когда мы втроем пошли по сумрачной, наискось исполосованной солнечными лучами аллее, украшенной каменными домиками-фонарями и тоненькими оранжевыми воротами, с небольшим святилищем змее санайджо в конце. Было приятно-прохладно, ветер играл алыми ниточками-браслетами на моих запястьях, пахло жареными каштанами и далеким морем. Тилвас шел, жмурясь от удовольствия, расслабленно спрятав руки в карманы. Мокки помахивал посохом и пинал угловатый камешек.

В ответ на мой вопрос вор отрицательно покачал головой.

— Нет. Во-первых, Жан меланхолик без амбиций. Во-вторых, ты ему доверяешь. В-третьих, у него жена и дочь, и он пару раз видел, как я передаю им пирожки, а значит, живо представляет риски, вытекающие из моей дурной репутации. В-четвертвых, я сдержал обещание и не заселил его Убежище братьями и сестрами Полуночи, чего он так категорически не хотел — он должен быть благодарен.

— Ну да, зато ты заселил Убежище нами, — хмыкнула я.

— Это уже детали, главное, что гордость Жана как Склизкого сохранена. И еще его высокая должность в нашем братстве помогает мне вербовать некоторых новых ребят. И в целом стабилизует ситуацию в квартале. А больше всего мне нравится, что мне есть на кого оставить воров, когда я хочу уехать, как сейчас.

— Ты можешь оставлять их на меня. Люблю новый опыт, — лукаво сощурился Тилвас.

— Очень смешно. Тем более, ты едешь со мной. И ты тоже, Джерри.

Мы переглянулись.

— А куда это мы едем, позволь спросить? И зачем?

— В Лесное королевство. Ходят шепоты, что в одном особняке в их столице есть сейф, который не смог взломать никто из лесных воров и никто из кнасских, хотя пытались многие. Мне кажется, это до пепла похоже на вызов. К тому же, я давно хотел обнести сокровищницу их Башни магов. Шолоховцы половину своих артефактов притащили из Шэрхенмисты: возвратим их домой, восстановим историческую справедливость. Да и вообще, пора Рыбьей Косточке расширять сферу влияния.

— …Ты же помнишь, что мои силы пэйярту тают вне Шэрхенмисты? — на всякий случай уточнил Талвани.

— Тем интереснее нам будет, аристократишка. Джерри? Как у тебя с дольним языком?

— «И я коснулся дна, и оттолкнувшись вверх, поплыл на свет невидимых, неведомых планет», — процитировала я старинную дэльскую песню.

— Идеально. А ты тогда сыграешь немого братишку Джеремии.

— Я обычно ее жених, а ты — братишка.

— Джерри, скажи ему, что очень опасно стать жертвой одного амплуа.

— Вообще-то это чаще ведет к мастерству, Мокки. Особенно если мы говорим о преступных ролях.

— Вы зануды. Всё. В этот раз никто не будет братишкой. По дороге придумаем что-нибудь свеженькое. Новая страна, новая авантюра, новый сюжет. Наши гаррары уже ждут в стойлах. Погнали, пока у меня за спиной не рухнуло еще что-нибудь, и мне не пришлось устраивать показательную порку. Гильдийский квартал — аррьо!

КОНЕЦ