У представителей народа шэрхен, в чьих жилах течет знатная кровь, волосы насыщенно-синего цвета.

Возвращаться на единственную дорогу в ущелье мне определенно не стоило, но и бродить по чаще было ужасной идеей.

Я неплохо умею скрываться от людей, но эти гончие браксы казались мне опасными хотя бы потому, что я до сих пор понятия не имела, что они из себя представляют. А их вой… Он был впечатляющим — в худшем из смыслов.

Короче, первое, что мне нужно сделать — это лишиться следов и запаха. И как можно скорее.

Я прислушалась. Где-то впереди раздавался монотонный плеск и шум воды — идеально, она-то мне и нужна. Я побежала туда и вскоре вышла к небольшой речушке, которая еще и распадалась на три рукава — очень удачно.

Перед тем, как залезть в воду, я сорвала на берегу несколько цветов деричавки. Деричавка очень сильно и терпко пахнет, крестьяне обмазывают ее эссенцией чучела, чтобы дополнительно отпугивать птиц. Я энергично растерла цветочки между пальцами и протерла получившейся кашицей уши, шею и запястья. Что ж. Теперь я воняю ужасно, но неожиданно для свидетелей.

Я пошла вверх по реке, против течения, размышляя о том, что же все-таки сегодня случилось и как мне с этим быть.

Я слукавила, сказав Тилвасу Талвани, что не знаю, кто меня нанял. Вернее, как: имя заказчика действительно было мне неизвестно, но ведь он пришел от Полуночного братства. От самого Мокки, прах бы его побрал!

Полуночное братство — это гильдия воров в Пике Грёз. Раньше в нашем городе было целых три воровских сообщества, но, когда братство возглавил Мокки Бакоа, он уничтожил конкурентов. Теперь у Полуночного братства монополия в Пике Грёз, и черноглазый Бакоа ловко крутится в жерновах судьбы, пытаясь удержать захваченную власть.

Иногда он отправляет клиентов мне: если считает дело подходящим для меня или если не хочет по тем или иным причинам поручать его своим ребятам. Я не принадлежу гильдии, я сама по себе. Несмотря на откровенную неприязнь большинства членов, я могла бы вступить в братство, но… Знаете, как минимум, меня отталкивает, что воры живут все вместе в огромных особняках и тайных убежищах, разбросанных по всему Пику Грёз, делят не только работу, но и повседневность. Они ведут себя как семья, но при этом каждый готов воткнуть нож в спину другого. И если Мокки нравится царствовать в квартале Гильдий, наслаждаясь опасностями, стычками, интригами, плетя чарующую преступную сеть, то я предпочитаю коротать дни в относительном спокойствии улицы Непрощенных.

Впрочем, есть и минус в том, что я не из гильдийцов: случись сегодняшняя ситуация при том, что я была бы членом Полуночного братства — и мальчики Мокки Бакоа стопроцентно разобрались бы со всем вместо меня…

Значит, мой следующий шаг — это добраться до Мокки и выяснить, какого такого неприятного человечка он выдал мне в качестве заказчика.

Река начала резко забирать вверх, в горы. Я последовала за ней. Вскоре подниматься стало абсолютно невозможно, течение усилилось, речные пороги постепенно превратились в водопады. Я выбралась из воды и теперь, сжав зубы, занималась незапланированным скалолазанием.

Это было тяжело — особенно при том, что никакой страховки у меня, естественно, не имелось, а стоящая над горами луна была некачественным осветителем. Но я полагала, что выбранный путь, каким бы пагубно вертикальным он не казался, — это лучшее решение. Потому что даже если я тут еле справляюсь, то моим преследователям придется совсем туго, если вдруг они нащупают след!

Учитывая такие условия, пожалуй, и хорошо, что Тилвас Талвани отказался объединять со мной усилия по побегу из ущелья. Он бы просто не смог следовать за мной под этим уклоном и тормозил бы меня.

Хотя его артефакт запутывания следов мне понравился. Очень понравился. А уж штука, висящая на груди!.. Очень интересно, что не так с этим аристократом. Пусть господин Талвани и заявил, что он «нормальный», мне показалось это глубоко сомнительным.

Как минимум, нормальные люди не носят на шее что-то, без чего они мгновенно откидываются. И не пестуют годами образ прожигателя жизни, который схлопывается, как карточный домик, при встрече с неприятностями, обнажая какую-то весьма хищную сущность…

В чем же твоя тайна, Тилвас?

* * *

Прошло несколько часов, прежде чем я оказалась достаточно высоко и далеко в горах для того, чтобы счесть себя в безопасности.

Я находилась на совершенно чудесном лугу — тут наверняка пасут не одно стадо овец и коз. Но сейчас луг был пуст и тих, и только сверху на него смотрели тысячи и миллионы слабо мерцающих звезд. Небольшой дорожный указатель уведомил меня, что за соседней скалой есть таверна «Приют пилигрима» для странников, которые совершают паломничество к горному монастырю имени богини Селесты.

Я решила, что стоит зайти в нее. Отдохну, подумаю над маскировкой — и тогда уже двинусь дальше, спущусь в город и пойду в Полуночное братство.

Я долго кружила вокруг таверны. Заглядывала в окна и убеждалась, что здесь нет никого со зверскими рожами моих врагов — только благостные и веселые путники, а также симпатяги-официантки. После этого я старательно смыла с себя деричавку, воспользовавшись водой из бочки: иначе бы меня просто не пустили внутрь из-за резкого запаха.

И, наконец, я слегка изменила внешность: сняла кольцо иллюзий, позволив синим волосам рассыпаться по плечам и аж до пояса, вывернула грязную куртку наизнанку — внутри она у меня светлая, а не зеленая, плюс выпустила спрятанные под пуговицами слои ткани — так куртка стала тонким летящим плащом. Я завязала майку узлом и нацепила круглые очки со стеклами, которые придают моим зеленым глазам синий оттенок — удачно, что они не разбились во время гонки и скалолазания.

Проведя эти процедуры, я нырнула в таверну и устроилась в самом темном углу за барной стойкой — так, чтобы в зеркале на стене видеть дверь.

Каково же было мое удивление, когда полчаса спустя в нее зашел никто иной, как Тилвас Талвани. Я чуть водой от неожиданности не захлебнулась.

— Я передумал, — сообщил он, залезая на соседний от меня табурет. — Работаем вместе.

— Как… как ты здесь оказался?! — прошипела я, хватая его за грудки.

Тилвас проигнорировал мои руки на своей рубашке. Он лишь с достоинством приподнял указательный палец, подзывая бармена. Тот скользнул по грязной одежде и залитому кровью подбородку Талвани подозрительный взглядом, но мой несостоявшийся клиент улыбнулся так ослепительно, что бармен мгновенно оттаял.

Зашибись.

Я над переменой внешности пыжилась, а он даже умыться поленился. Вон, рубаха тоже вся в крови. И амулет с двуглавым вороном, как ни в чем ни бывало висит поверху.

— Ты придурок, — обреченно резюмировала я.

— Нет, я Тилвас, — вежливо возразил он.

— Хорошо, Тилвас, а теперь отвечай быстро и гладко, — я демонстративно сдвинула руку поближе к его амулету и погладила двуглавого ворона большим пальцем — так, чтобы угроза была понятна. — Что ты делаешь в этой таверне?

Аристократ преувеличенно нежно накрыл мою руку своей. Теперь со стороны казалось, что мы парочка влюбленных, а не готовые убить друг друга незнакомцы. Пожалуй, это было хорошо — для остальных посетителей таверны. Пусть лучше умиляются при виде нас, а не пугаются. Так безопаснее.

То ли для того, чтобы усилить эффект маскировки, то ли чтобы еще сильнее меня взбесить, аристократ вдруг наклонился вперед и почти интимно зашептал мне дальнейшие фразы в самое ухо, слегка перебирая прядки волос и поставив несколько пальцев в опасной близости от сонной артерии. Я в ответ положила свою вторую руку ему в район подреберья — туда, где есть одна очень хитрая болевая точка.

Так мы достигли баланса сил.

— Как я оказался в таверне, спрашиваешь? Все очень просто: я прицепил на тебя маячок в дупле, — шепнул Тилвас.

— Хм… Интересно, зачем? Жить надоело?

— Ну что ты, — расстроился он. — Просто мы достаточно долго и тесно обнимались для того, чтобы я, как джентельмен, захотел угостить тебя ужином. Видишь, как всё удачно сложилось.

— Я в тебя сейчас нож воткну. И тогда удачно сложишься ты. Пополам, — предупредила я.

— А ведь еще недавно ты не желала мне смерти.

— Так то недавно. Может, я тоже передумала? — и я зубасто ухмыльнулась.

Тилвас фыркнул, рассеянно провел носом мне по уху и наконец отстранился, заканчивая нашу маленькую игру. Скрестил руки на груди, вольготно откинулся, опираясь спиной на стену таверны. И заговорил уже более деловым тоном.

— Я поставил на тебя маячок для того, чтобы убедиться, что ты не заодно с нашими преследователями. Вдруг это всё была история с двойным… то есть тройным дном. Но судя по твоим метаниям, ты действительно просто воровка, попавшая в западню.

Нет, он определенно не глуп, этот Тилвас Талвани.

Я тоже отодвинулась куда подальше — вместе с барным стулом и, приспустив на носу очки, уставилась на него исподлобья.

— Как ты залез в гору? Это, мягко говоря, непростая задача. Я бы даже сказала, невыполнимая — для обычного человека.

— В любой невыполнимой задаче главное — правильная мотивация. У меня она была.

Бармен плюхнул перед нами наши заказы. Передо мной — уже вторую устрашающе огромную кружку с колодезной водой, перед Тилвасом — стакан поменьше и тарелку с картошкой и грибами. Они пахли так аппетитно, что, несмотря на то, что я уже поела, я мигом захотела еще. Но личность моего собеседника сейчас казалась мне более интересной.

— Откуда у тебя вообще маячок? — нахмурилась я. — Это редкие штучки, они даже мало у кого из стражей есть. Ох. Нет. Только не говори, что ты из Тайной канцелярии, — я рефлекторно положила руку на ремень с кинжалами.

Он оскорбленно поморщился.

— Я похож на кого-то такого? Они же там все серые, неприметные, одинаковые, чтобы в глаза не бросаться…

— Не юли, — потребовала я, многозначительно проводя пальцами по острым лезвиям — так, чтобы Тилвасу это было видно. Он легко рассмеялся этому ребячеству и закатил глаза.

— Я артефактор, — сказал он после паузы. — Колдун-артефактор. Поэтому у меня и есть маячок — я сам его сделал.

Хм-м-м. Я окинула его оценивающим взглядом. Артефактор, значит. Маячки — это хороший уровень колдовского мастерства.

— А та штука, которая путает следы?

— Да. Тоже мое производство.

А это вообще высший класс.

Тилвас принялся за еду. Я еще раз внимательно оглядела таверну и каждого из посетителей в отдельности: их было немного, они мирно сидели за тяжелыми деревянными столами, уставленными свечами, и ели грубую, но вкусную пищу. Потом я встала, подошла к окну и, стоя от него сбоку, слегка отодвинула ситцевую занавеску, чтобы незаметно выглянуть наружу. Горное плато было умиротворяюще пустым.

Я проделала все это потому что подумала, что у наших преследователей в теории тоже мог быть маячок. Но вроде все тихо.

Тогда я вернулась за стойку. У меня еще было много вопросов к аристократу, который сейчас, казалось, был полностью поглощен едой, отринув все другие заботы. Кстати, по ходу поглощения пищи он очевидно добрел. А я просто неспешно привыкала к его крайне паскудной, хоть и красивой, роже — поэтому наш разговор постепенно переставал быть похож на поле боя.

— Артефактор — это вполне достойная профессия, — сказала я Тилвасу. — Так почему ты скрываешь ее ото всех, предпочитая казаться безработным щеголем? — я вскинула брови, в очередной раз припоминая данные о несостоявшемся клиенте. — И, хранителей ради, что за убийственная жуть висит у тебя груди? Тебе не приходит в голову хотя бы за шиворот ее спрятать?

Тилвас доел и только потом ответил:

— Я думаю, тебе уже вполне достаточно информации обо мне. Ты и так, я вижу, неплохо осведомлена. Даже лучше, чем мне бы хотелось. А вот я знаю про тебя только то, что тебя зовут Джеремия Барк, ты неплохо бьешь в горло, промышляешь воровством и приятно пахнешь. Кажется, это духи из сандала и кедра? — догадался он и, закинув в себя последний грибочек с тарелки, звонко клацнул зубами. — Ах, да. Еще в твоих жилах течет знатная кровь. И ты явно занималась акробатикой или танцами.

Я ошарашенно моргнула такому количеству аналитики. Потом поморщилась:

— Ничего себе «только».

— Я был бы не против узнать больше, — подмигнул он. А затем строго поднял указательный палец: — Однако в наших обстоятельствах считаю сближение неразумным. Поэтому я не буду ничего рассказывать о себе — только то, что потребуется для нашего дела, — но и у тебя сказки на ночь не попрошу. Взаимное право на тайны и анонимность — как тебе такое, Джеремия?

Я пожала плечами:

— Привычно. Вот только никакого такого «дела» у нас с тобой нет, милый. Я не собираюсь с тобой нянчится: мое предложение касалось только Плачущей рощи. И ты, и я выбрались из нее живыми. Конец сотрудничеству. Пересаживайся от меня на другой конец зала, а лучше поищи себе другую таверну и другой город.

— Вот как? — аристократ вскинул брови. — А не разумнее будет объединиться, чтобы выяснить, кто и зачем хочет нас убить, а потом вместе помешать им в этом крайне сомнительном начинании?

Я изобразила сочувствующую мину.

— Чувак, ты, кажется, что-то не понял! У меня уже есть план, и ты в нем отсутствуешь. Предполагаю, что именно ты был первичной целью заказчиков — а мне просто не повезло стать твоим «плюс один» в этой убийственной веселухе. Если ты не знаешь, кто хочет тебя укокошить, то от тебя, туриста, мне никакого проку — одна головная боль.

— Хм, — сказал он, оценивающе меня оглядывая. Судя по тому, что сразу не стал возражать, понимал — я права. — А если я тебя найму?

Я закатила глаза.

— Я воровка, ау. Для чего ты меня наймешь?

— Своруй мне немного времени для жизни, — подмигнул он. — Раз уж кто-кто поместил мое имя в графу смертников.

— Метафора? Хорошая попытка.

— Сколько?

— Иди в задницу.

— Да ладно, у нас с тобой ведь одна цель. И у меня есть кое-какие полезные навыки. Единственное, чего мне не хватает — это знания вашего города и порядков. Я готов за него заплатить. Щедро.

— Если я помру из-за того, что прицепила тебя на хвост, никакие деньги мне уже не будут актуальны.

— Но ведь наверняка есть что-то интереснее денег?