На всякий случай хочу еще раз уточнить, как и прописала в аннотации, что эта версия романа является сетевым черновиком двадцать первого года. Весной будет редактура, направленная в том числе на уточнение фактов, фраз на нитальском языке и деталей типа эпиграфов.

Я встала столбом, всматриваясь и пытаясь понять, не кажется ли мне. Но нет, все было верно: такая же гордая черная птица, серебряная оправа, холодный черный блеск эмали.

В остальном девушка-подавальщица ничем не отличалась от своих коллег, работающих на празднике. У нее были светло-льняные волосы, чуть-чуть синеватая кожа, как у жителей северных островов, узкие штаны и блузка с объемными рукавами — так выглядел весь персонал на свадьбе.

Я, энергично пробираясь между танцующими, рванула к ней.

Девушка с вежливой улыбкой замерла, предлагая мне взять напиток с серебряного подноса. Я так и сделала, а потом как бы невзначай бросила:

— У вас красивый амулет.

— Благодарю, госпожа, — пискнула подавальщица.

По правилам ей нельзя было много болтать с гостями.

— У него есть какие-то магические свойства? — не отставала я.

— Нет, госпожа, — мило ответила девушка и хотела было уйти дальше со своим подносом, но я решительно преградила ей путь.

— А можно я рассмотрю его поближе? Люблю необычные украшения. Если позволите, я здесь же, при вас, его изучу и верну вам, — широко и нагло улыбнулась я.

Девушка заметно смешалась, глаза у нее забегали.

Ага. Значит ли это, что передо мной стоит еще одна жертва медальонной магии? Неужели, если я сдерну с нее амулет, подавальщица тоже откинется?

Пока девушка мялась, я завертела головой, пытаясь углядеть в толпе Тилваса. Вот только я не знала даже, что будет лучше: позвать его посмотреть, или, наоборот, скрыть от него факт присутствия тут коллеги с загадочным амулетом?..

— Вы можете рассмотреть мой медальон, если хотите, — наконец сказала девушка, немало удивив меня согласием. — Только я не могу сейчас поставить поднос, и я боюсь, что будет выглядеть неприлично, если вы начнете сами расстегивать его на мне. Если вам он настолько интересен, я могу найти вас ближе к концу вечера и… подарить вам его.

— Подарить?! — вот тут я искренне изумилась.

— Да, — девушка пожала плечами. — У меня дома есть еще парочка таких.

— Я думала, это уникальное украшение?..

— О нет, госпожа! Совсем нет! — живо запротестовала девушка. — Это просто сувенир. Я родом с острова Нчардирк — слышали о таком? Нет? Понимаю… Нчардирк находится на самом севере архипелага, выше только безымянные необитаемые земли. Наш остров ничем особенно не славен, но у нас очень красивый герб — двуглавый ворон. И поэтому, когда к нам все-таки заезжают гости — это происходит редко, но все же — мы дарим им такие амулеты на память. Я переехала сюда пару лет назад и прихватила несколько медальонов, чтобы дарить новым друзьям и вот так, потихоньку, разносить славу своей родины… Правда, мне так и не удалось никому вручить ни одного украшения: говорят, ворон слишком большой, вульгарный даже… — она вздохнула. — Так что я рада, что вас он заинтересовал!

Я кивала, все больше поражаясь ее радостному щебету. Остров Нчардирк? Дешевый сувенир?..

Как-то это не очень вяжется с той штукой, которая болтается на груди Тилваса.

Я вдруг вспомнила один кусочек информации об аристократе, которую мой информатор Жан дал мне перед кражей амулета: «После окончания университета он уезжал куда-то на север на несколько месяцев, а вернувшись, продал свой замок в Пике Волн и неизвестно куда дел деньги».

И, кстати, это как раз сходится с комментарием Талвани о том, что «я потратил шесть лет, пытаясь снять эту дрянь». Вчера вечером за ужином один из официантов встал в позу и заявил, что не продаст нам вино, пока не увидит наши удостоверения личности. Мол, вдруг мы несовершеннолетние? Мокки в ответ чуть его не загрыз, я порадовалась комплименту, а Тилвас как ни в чем не бывало полез в карман за значком. Естественно, после того, как официант изучил его, уже я выхватила удостоверение аристократа!

Там было указано:

— полное имя: Тилвас Хлогорун Талвани;

— название родового замка: Крыло Заката;

— дата рождения: девятнадцатое апреля тысяча девятьсот девяностого года от ухода богов-хранителей.

Таким образом, по моим расчетам, Тилвас как раз примерно шесть лет назад и закончил высшее образование.

Значит, аристократ выпустился. Причем с факультета Сущностей и Духов. Потом уехал в путешествие на север. Там у него появился медальон — предположительно сувенирный — и сопутствующая ему проблема.

Потом Тилвас вернулся, продал замок и долго и упорно изображал для всех знатного бездельника, а сам сменил профиль — стал изучать артефакторство.

Так. Логично, если он начал практиковать науку артефакторства затем, чтобы разобраться в медальоне, висящем у него на груди. Но все-таки: почему он делал это тайно? И, получается, проблема не в амулете как таковом, а в том, как он зачарован? Но кто его зачаровал? И зачем?

Может ли образование Тилваса — Сущности и Духи — быть связано с тем, что сейчас мы отправляемся за фигуркой пэйярту? Может ли быть это связано с самим медальоном?

Вот гурх, вопросов-то немало.

Пока я раздумывала над всем этим, к нам с девушкой-подавальщицей подбежал уже знакомый мне свадебный организатор. На сей раз он накричал на нее — за то, что она стоит со мной, а не кружит по саду, как полагается. Девушка послушно ретировалась, а ко мне вскоре приблизился Тилвас.

— У тебя такое лицо, будто ты решаешь задачки по высшей математике, — хмыкнул аристократ.

— Не, — лениво отозвалась я. — По географии. Ты когда-нибудь слышал об острове Нчардирк? — невинно закончила я, пристально глядя ему в лицо.

Уголок рта Талвани непроизвольно дернулся. В глазах на мгновение полыхнула ярость, и я даже отшатнулась — мне показалось, он сейчас вцепится мне в горло.

— Не припомню, — наконец равнодушно сказал артефактор и потом дружески приобнял меня за плечи. — Джерри, я думаю, нам пора в склеп.

* * *

Пока мы поднимались по каменным ступеням в замок и шли через главный холл — там все было красиво подготовлено к церемонии, которая, по нашим традициям, будет проходить ровно в полночь, — я продолжала вслух пространно размышлять о разных островах архипелага Шэрхенмисты и их гербах. Но Тилвас не поддерживал разговор, предпочитая отшучиваться и переводить тему. Его пальцы у меня на плече каждый раз сжимались, когда я вновь и вновь, как заведенный болванчик, упоминала остров Нчардирк.

Я заткнулась только тогда, когда пальцы аристократа вдруг мягко, но демонстративно легли мне на спину между лопаток, и слегка надавили. Сквозь ткань платья стали ощущаться бугры шрамов под татуировками, и я замерла, как пойманный кролик.

— Если я сейчас начну повторять: «шрамы-шрамы-шрамы», как заведенный, тебе будет приятно, госпожа Барк? — серьезно спросил Тилвас, поймав мой затравленный взгляд. Глаза у него были грустные. Глубокие. Никаких привычных шуточек и издевок.

Я медленно и отрицательно качнула головой.

— Вот и мне неприятно, — тихо сказал Тилвас, отпуская меня.

Мы молчали, стоя напротив, всматриваясь в лица друг друга. Второй раз за вечер меня посетило странное ностальгическое чувство: Талвани был так похож на моих друзей, от него веяло той самой жизнью, которую я столь любила и потеряла… А теперь еще этот взгляд, парадоксально-знакомый.

Будто он тоже пережил нечто ужасное. Нечто такое, что навсегда остается с тобой, в тебе, извращенной тенью следует по пятам.

В глазах Тилваса я видела старую боль. Он был как икона: старый, затертый временем лик, полный потерь и страданий.

— Я… — сглотнув, начала я, чувствуя странное желание извиниться.

Но аристократ вдруг будто очнулся, тряхнул головой и с галантной улыбкой предложил мне руку:

— Пора продолжить наш путь, верно?

Морок рассеялся. Поколебавшись, я вложила свою руку в его — приятно-теплую. Какое-то время мы шли молча, но уже к третьему лестничному пролету господин Талвани вновь стал веселиться и хорохориться, будто крылышки после дождя расправил.

….Собственно, будем считать предположение верным: свой амулет и сопутствующие ему проблемы Тилвас получил именно там.

* * *

Как бы парадоксально это ни звучало, но вход в семейный склеп находился в гардеробе в спальне хозяина замка.

Видимо, это было аранжировкой известной фразочки про скелеты в шкафу.

По коридорам мы крались, таясь в тенях, а со спальней вышла неприятная заминка, связанная с тем, что хозяин оказался на месте. Причем не то что бы спящим или, не дай небо, в чьем-то обществе — он просто благообразно скучал в кресле и читал газеты, что-то недовольно брюзжа под нос и явно никуда не торопясь

Это было неприятным осложнением. Как-либо выдавать свое присутствие — ударом по голове или кляпом в рот — мне совершенно не хотелось, потому что так мы можем навлечь беду заодно и на Мокки. Но, сколь бы искусной в хождении по теням я ни была, незаметно пройти мимо сидящего в кресле, бодрствующего человека я не сумею.

— Что ж, твой выход, артефактор, — пожала плечами я. — Какие фокусы покажешь?

— А какие нужны?

— У тебя широкий ассортимент, что ли?

— Ты даже не представляешь насколько.

Я с сомнением окинула взглядом его фигуру. У меня самой под подолом платья были прицеплены кирка, набор отмычек, веревка и несколько выбранных маг-свитков для упокоения нежити. Но я не помню, чтобы Тилвас как-то особенно готовился к нашей миссии.

— Выбери что-нибудь подходящее случаю, — попросила я.

— Хорошо, — сказал он и открыл дверь в спальню, не размениваясь на размышления.

Хозяин замка, герцог Льовез, тотчас всполошено вскочил со своего кресла.

— Что такое? — возмутился он, глядя на нас.

Я была солидарна с этим вопросом.

— Ох, гурх, — сказал Тилвас, мрачно хмурясь на герцога. — Мне сказали, это будет моя спальня.

— Кто вам сказал? — опешил хозяин, наощупь ища сброшенные тапки под креслом.

— Ваш бой. Пирси или как его там. Хабловий малый.

— Какой бой?! На каком языке вы разговариваете?! — взревел господин Льовез.

— На языке любви, конечно же, — осклабился Талвани и, резко обернувшись ко мне, вдруг страстно меня поцеловал.

Я так опешила от этого поворота, что даже не сразу среагировала.

Одно мгновение я пыталась понять, что от меня требует дальнейший сценарий, а осознав, что никакого сценария нет, и Талвани просто вовсю развлекается, я залепила ему такую пощечину, что артефактор аж зашипел.

— Да вы с ума посходили!!! Развратники! — ахнул господин Льовез, и, мимо нас пробежав в коридор, начал истошно вопить, призывая слуг и справедливость попеременно.

— Ты охренел? — чуть емче высказалась я.

— Тщ-щ! — шикнул Тилвас и вдруг бросил в коридор какой-то маленький стеклянный шарик, который до этого крутил между пальцами.

Шарик, упав на каменный пол, вспыхнул туманным облачком и вдруг обратился двумя нашими фигурами — достаточно призрачными вблизи, но кажущимися вполне реальными издалека. Фигуры о чем-то говорили, размахивая руками.

— Что стоишь? Взламывай прахов шкаф! — подтолкнул меня артефактор.

Я, ругнувшись, и стала это делать. Замок на шкафу был элементарный — несмотря на то, что в склепе хранится немало ценностей, предполагалось, что немногие воры захотят туда вот так бросаться. Те же ритуальные штуки можно найти в более приемлемой обстановке.

Замок поддался, я распахнула резные дверцы. За ними была винтовая лестница, убегавшая куда-то вниз.

В коридоре послышались шаги и крики — это хозяин возвращался со встревоженной подмогой. Тилвас хлопнул в ладоши, и наши призрачные фигуры в коридоре перестали бесхозно топтаться на одном месте и побежали, посмеиваясь и обжимаясь, в противоположную сторону от явно ускорившихся — судя по воплям — свидетелей.

Мы зашли в шкаф.

Я закрыла за нами двери и на сей раз стала также активно запираться. Тилвас терпеливо ждал, только стоя почему-то вплотную ко мне и похихикивая у меня над ухом.

— Ты чокнутый, — наконец пробормотала я. — Абсолютно, мать твою, неадекватный. У тебя эмоциональные качели с размахом в тысячу метров, никакой страховки, а поручни намазаны маслом — соскользнешь в самую пропасть и не заметишь.

— Мне кажется, или ты завидуешь масштабу моей личности?

— Я скорее сочувствую той лепешке, что останется, когда ты сорвешься.

— То есть я психопат.

— Полный.

— Твой типаж, да?.. — мурлыкнул он, и подумала, что еще немного — и спрячу отмычку у него в солнечном сплетении.

А что, надежный тайник. Не хуже прочих.

Мы побежали вниз по лестнице в склеп.