На арену с противоположных сторон вышли два демона, а над ними в воздухе появились их увеличенные иллюзии, позволяющие оценить представление во всех деталях.

Загорелый Шейдан с горящими огнем глазами уверенно прошел вдоль трибун, подняв в приветственном жесте руку и широко улыбаясь, подошел к центру площадки и вежливо поклонился своему противнику. Облаченный только в кожаные коричневые штаны, он излучал жар, ощущаемый мной даже со зрительского места (хотя может это просто самовнушение или разыгравшиеся гормоны). Высокий, широкоплечий, с отлично развитой мускулатурой, улыбающийся при этом лукавой мальчишеской улыбкой, что обнажала на идеально гладких щеках ямочки, он был словно ожившая мечта любой девочки-подростка (хотя я думаю, что и дамы постарше не отказались бы узреть такое тело воочию). Темно-рыжие рога с черными кончиками, состоящие из трех крупных звеньев, плавно перетекающих одно в другое, дополняли картину демонического воина.

На встречу ему вышел и ответно поклонился с лучезарной улыбкой второй демон, Роман, отличающийся от Шейдана как ледяная горная речка от горячих разливов лавы.

Такой же высокий, но более стройный и поджарый, с аристократично бледной кожей, сквозь которую просвечивали вены. Длинные светлые, будто седые, волосы развевались на слабом ветру, окутывая обнаженный торс серебристым облаком. Изящно изогнутые рога насчитывали те же три крупных звена, как и у Шейдана, но только цвет их отличался и из ярко-голубого у основания перетекал в иссиня-черный на самых кончиках возле шеи. Льдисто-голубые штаны, низко сидящие на бедрах, плотно обхватывали ноги и подчеркивали плоский живот с выступающими кубиками. Голубые глаза, обрамленные густыми светлыми ресницами, ярко светились в предвкушении близкого поединка.

По пронзительному сигналу, раздавшемуся в наступившей тишине, в руках у демонов возникло по паре длинных клинков из подвластных им стихий. И воинственный танец начался под музыку тяжелого дыхания и шипящих звуков от ударов огненных и водяных мечей.

Плавные и в то же время четкие и выверенные движения завораживали и приковывали взгляд, заставляя от восхищения быстрее биться сердце. Я не сразу отметила, но по ходу этого сражения медленно стали звучать барабаны, неуловимо поддерживая воинственный ритм. Аккуратно вплетались звуки все новых ударных инструментов, подчеркивая каждое наполненное силой движение. Где-то на заднем фоне тихо зазвучала скрипка, оттеняя мужественность сражения под яркие звуки ударных инструментов.

Шейдан и Роман с попеременным успехом отражали удары и нападали в ответ, с каждым движением все больше охватываемые мощными потоками стихий.

Ритм ударных ускорялся, звук становился все громче, и воины подчинялись все нарастающей грубой, но гипнотизирующей мелодии, ускоряя и свои движения.

И вот, спустя то ли вечность, то ли мгновение (хотя на самом деле прошло где-то минут десять), под резкий рваный звук, всколыхнувший нервы, мужчины, охваченные вихрем воды и пламени, одновременно прижали острия клинков к горлу друг друга и замерли, тяжело дыша.

Оборвалась и музыка, оставив после себя оглушающее послевкусие, будоражащее каждую нервную клеточку.

На несколько секунд тишина растеклась по всей арене, не нарушаемая даже пением птиц. И вот кто-то несмело еще хлопнул в ладоши. Потом еще, и еще. И вот уже все зрители, повставав со своих мест, громко аплодируют двум столь разным демонам, что смогли сотворить такое невероятное зрелище.

Шейдан и Роман медленно отняли и развеяли клинки и почтительно поклонились сначала друг другу, а потом и зрителям.

Я тоже соскочила со своего места и, чуть ли не перевешиваясь с ограждения, громко аплодировала с восторгом и восхищением в глазах.

— Да-а, такого вы нигде больше не увидите! — вылетел ведущий в центр арены, где только что развеялись увеличенные иллюзорные отражения двух демонов. — Два мастера меча, что оттачивали свое мастерство ни одно столетие, сохранившие единство со своими стихиями — уже только ради этого стоило сегодня прийти к нам! Даже не знаю, сможет ли следующий участник затмить наших героев?

Я согласно кивала головой, усаживаясь обратно на свое место, как вдруг в мыслях возник чужой голос, заглушая голос ведущего, что объявлял очередного участника шоу:

«Джозефина Найт, просьба подготовиться, ваш номер следующий».

Я от неожиданности вздрогнула и посмотрела на товарищей, но ни Эрик, ни Шарен не подали вида, что голос и их предупредил о скором выступлении.

Волнение медленно поднималось в груди, отчего ладони противно вспотели. Все же мне впервые предстоит продемонстрировать свои способности перед таким большим количеством народа. А вдруг что-то пойдет не так? Я боялась не только сама облажаться, но и переживала, что могу поставить в неловкую ситуацию товарищей, что вместе со мной сейчас должны были выйти к жаждущим зрелищ зрителям.

— Ребят, — обратила я их внимание на себя, — мне тут сообщили, что следующий номер наш, так что давайте спускаться.

— О, уже, — Эрик провел руками по штанам, выдавая и свое волнение, — тогда пойдем.

— Слушай, Эрик, — я постаралась за разговором отвлечься от волнительных мурашек, что пробегали по рукам.

— М-м?

— А ты знал, что твой отец мастер меча?

— Неа, — друг гордо улыбнулся и продолжил, — но это объясняет мою тягу к клинкам, возникшую еще в самом детстве, ведь это у меня в крови.

— Ну, может, и ты когда-нибудь сможешь заслужить звание мастера меча, — вставил идущий позади Шарен, на что Эрик согласно хмыкнул.

Под приветственный шум аплодисментов мы вышли втроем на арену, отошли в ее дальний угол и устроились там на мягкой траве.

Первым начал наше выступление Эрик.

Дым, послушный воле огненного демона, медленно заполнял все пространство, выползая из земли, стелясь между рядами зрителей и стягиваясь в плотное темное непрозрачное облако.

Подождав несколько секунд, я включила вальс Амели, а Шарен стал медленно усиливать звук, создавая чувство ожидания чего-то большего.

Одновременно с моей первой, пока еще скромной и не яркой, молнией зазвучал низкий глубокий голос Эрика, так же распространяемый по рядам зрителей магией демона воздуха. Отслеживая ключевые моменты небольшого сюжета, я старательно создавала множество молний, в причудливом переплетении которых можно было легко различить силуэты героев.

Жила однажды девушка, прекрасная нимфа лесная.

И серый дым окрасился нежными всполохами разных оттенков зеленого, среди которых отчетливо прослеживались изящные черты женского тела.

И увидела она мужчину, что отличался от всех, ранее виденных ей существ.

Яркие огненно-красные молнии резко обозначили мужские черты, к которым потянулась наивная девушка.

Любовь расцвела в их сердцах.

Изумрудно-зеленые вспышки просачивались в тянущиеся к ним красно-бордовые всполохи, создавая чувство единства двух сердец.

Прознав о чувствах влюбленных, соотечественники решили разрушить их отношения.

Между огненным вихрем, состоящим из мощных росчерков с резкими углами, и зеленым мягким вихрем поменьше резко ударила белая молния, но…

Но любовь оказалась сильнее чужих злых происков.

… но не смогла она полностью оборвать соединяющие их нити. И лишь с большей яркостью и с большей страстью объединились столь непохожие на первый взгляд, но идеально дополняющие друг друга, вихри молний.

И решили они тогда сбежать, чтобы быть вместе.

И два ярких росчерка, мощный алый и изящный изумрудный, взмыли вверх, а под ними мелькали разноцветные всполохи, все быстрее уносясь вдаль. Но вскоре движение замедлилось и два силуэта, мужской и женский, чуть уменьшившись в размерах, загорелись ровно и спокойно, а вокруг них в дымном полумраке светились теплые золотистые искры, отражающие уют и взаимную искреннюю любовь.

Прошли годы, и однажды к ним в дверь постучались брат лесной нимфы и брат огненного демона. И рассказал каждый, что в их края пришла беда.

К героям приблизились более маленькие, тускло мерцающие молнии бледного грязно-рыжего, будто кирпичного, и серо-зеленого, словно обмороженная трава, оттенков.

В вечнозеленый лес пришла зима, и тот стал замерзать и умирать…

Серо-зеленая молния вспыхнула ярче, а за ней загорелась зеленая россыпь вспышек, что быстро выцветали и превращались в белые острые и колючие, словно льдинки, молнии.

… а обитель демонов оказалась иссушена постоянными пожарами и засухой.

Серо-зеленая молния почти потухла, уступая яркость повествования своему грязно-рыжему соседу. За второй молнией, в свою очередь, разгорался пожар, после которого оставалось тусклое темно-коричневое мертвое ничто.

Решили тогда влюбленные помочь своим родным.

Молнии разделились, но сохранилась меж ними тонкая, но крепкая связь. Яркая изумрудно-зеленая, что олицетворяла влюбленную нимфу, отправилась с грязно-рыжей молнией, а горячая огненная, что отражала верного демона, улетела с серо-зеленой. И каждая из молний окунулась в россыпь вспышек, что представлялись родным лесом девушки и жаркой долиной мужчины.

Яркой живой молнией облетела изумрудная дева иссушенную долину, возвращая ей свежесть и яркость, а огненный демон теплой силой объял замерзающий лес, возвращая в него жизнь и радость, отчего тусклые молнии со всех сторон заискрились яркими красками.

И благословили родные крепкий союз влюбленных.

Две яркие молнии, зеленая, изгибаясь женственным силуэтом, и алая, мерцая мужественной резкостью, устремились навстречу друг-другу, а вокруг них в поддержке и опоре сверкали маленькие молнии, постепенно затухая и подчеркивая яркость и силу сливающуюся в единое огненно-зеленую пару.

Последние аккорды вальса затихли одновременно с рассеивающимся дымом и растворяющимися в нем последними вспышками молний.

Мокрая от пота (неожиданно для меня оказалось, что на такое пространство потребовалось гораздо больше энергии), но безумно довольная получившимся шоу, я медленно перевела взгляд на такого же уставшего и вспотевшего Эрика. Бодрый и расслабленный Шарен как-то не вписывался в нашу картину выложившихся юных новоявленных талантов, но его глаза выдавали восхищение от увиденного, ведь он видит представление впервые.

В наступившей тишине оглушительные аплодисменты прозвучали столь неожиданно, что я аж подпрыгнула на месте. Ого, я и не ожидала такой реакции от зрителей. Нет, я была уверена, что народу понравится, но чтобы на столько?

По моему лицу невольно расплывалась счастливая улыбка, от которой даже щеки заболели, а волнительная дрожь, что все это время сжимала внутренности, наконец-то отпустила, разливаясь по венам облегчением и удовлетворением.

Меня приобнял за плечи такой же неимоверно довольный Эрик с широченной улыбкой от уха до уха. А с другой стороны от меня пристроился второй демон, но обниматься не полез. Ну да и он явно не испытывал той гордости за продемонстрированное искусство, ведь он не сидел всю ночь над сценарием истории и не продумывал каждый всполох, что недавно озарял небо.

— Это было невероятно! Что-то новенькое среди наших талантов, а это бывает столь редко, что я просто в культурном художественном экстазе, дамы и господа! — вещал ведущий, с трудом перекрикивая гул аплодисментов. — Думаю, что история лесной нимфы и огненного демона точно останется если не в ваших сердцах, то в памяти уж сохранится наверняка.