В добрый солнечный день император Оттовио Первый был помазан на царство, к всеобщей радости, счастью и надеждам на лучшее.

Когда солнце достигло пика, золотая корона с рубинами легла на царственное чело, а за спиной Оттовио был торжественно развернут Великий Штандарт. Хор вознес к небу молитву, а зеркальный пол вплетал неземную мелодию в голоса певчих. И каждый, кто слышал эту дивную музыку слов и нот, хоть на мгновение, но подумал, что сам Господь благоволит новому Предержателю Империи. А многие в душе пожалели молодого человека, ведь обретенная им ноша обещала стать тяжелой, не каждому под силу.

Загремели клинки гетайров и гвардии, образуя свадебную шпалеру, сквозь которую надлежало пройти новому Императору. И так он поступил, принимая под свою руку Империю, как муж берет главенство над женой, чтобы до конца дней защищать и уберегать ее. Сердца многих дев и зрелых дам забились чаще, потому что Император сам по себе казался пригож, в эти же мгновения он был прекрасен, как ангел, облаченный в белое и алое с золотом.

А затем ударил главный колокол Храма, возвещая, что смутное время закончилось, и держава, наконец, обрела истинного правителя.

В тот же день, перед тем, как пришло время для наказания невиновных и награждения непричастных, высшее общество Закатного Юга устроило в честь коронации прекрасный бал в лучшем зале столицы — в загородном дворце.

Вопреки всем стараниям придворных портных принимающей стороны, и кавалеры, и дамы из всех роскошных платьев заметили лишь шесть. Те, что следовали новейшей моде, только что привезенной из Мильвесса. Моде, настолько новой, что ее премьера откладывалась до коронации.

Шесть прекрасных дам гордо подняли грудь магией портновского мастерства и смело открыли декольте до самых границ приличия и может быть, даже на полпальца дальше этих границ. Кааппе Фийамон, Биэль Вартенслебен, Дессоль Лекюйе, Дениз Дорбо, Беата Бугенвиэль и Шанталь Блохт.

Вот что имел в виду Адемар Весмон, когда пошутил, что ни одна часть моего тела не нуждается в его поддержке, — поняла Серена Карнавон. Что ж, любовнице он от души поддержал сиськи. Прямо как на подносе лежат. И демонстрируют всему высшему обществу, что подарок графа Весмона принят, а не отвергнут с негодованием.

Странно, очень странно, что Дорбы приняли как должное битву на площади. Ни одного знака, что за Рамбуса Дорбо, надежду семьи, пытались отомстить.

Можно, конечно, трактовать, что рыцарь погиб в честном бою достойной рыцарской смертью. За такое не мстят. Можно трактовать, что Рамбус погиб как бунтовщик против законной власти от руки защитника закона и порядка. За такое тем более не мстят. Но когда для Дорбов что-то значили законы и обычаи? Старики уже не те?

Или наоборот. Может быть, эта шлюха беременна от Весмона? Статус Дорбов повысился до опекунов короны, соответственно, повысился и статус Дениз. Может быть, Дорбы подкупят Весмона не титулом, а должностью? Назначат его коннетаблем. Или даже казначеем. Станем ли возражать мы с принцессой, если высшие должности тетрархии может занимать представитель не менее, чем графского рода, а по-настоящему верных графов у нас с ней нет?

Нет, Дорбов пока обижать не стоит. Но и заискивать перед ними рано.

Бал всем на радость закончился без прискорбных инцидентов. Три дуэли, и те без смертельного исхода. Несколько алкогольных отравлений, из них всего одно насмерть. Два изнасилования, из них всего одно групповое. Обычно бывает хуже, но при императоре господа вели себя не в пример приличнее, чем обычно.

Настало время строго и справедливо осудить, кого попало, и возблагодарить… если только Господа.

Оттовио в обсуждениях был то слишком мягок, то слишком жесток, но Вартенслебен и Шотан поспособствовали принятию исключительно мудрых и сбалансированных решений.

Бугенвиэли не получили ничего, но император принял вассальную присягу у принцессы Герты Сибуайенн, внучки Маргреты Бугенвиэль. Император имел право как сменить кандидата в пределах династии, так и сменить династию, однако не посчитал нужным. От участия в заговоре короля с Сальтолучардом и в заговоре королевы против короля Маргрета Бугенвиэль отвертелась без особого труда. Ибо ни там, ни там, в самом деле, не участвовала. И она достаточно серьезная фигура, чтобы кто-то рискнул обвинять ее заведомо ложно и предвзято.

Для Бугенвиэлей могло выйти и хуже, однако на Его Величество произвела очень хорошее впечатление прекрасная Азалеис. И Вартенслебен, и Шотан сказали, что девочка несколько переигрывает. Но дочь семьи Бугенвиэль это неплохой вариант даже для брака. Странно и даже некоторым образом невежливо, что в Мильвесс не прислали ее портрет.

На свою беду, Вартенслебен уже успел раскритиковать в пух и прах всех невест, которые успели посвататься к императору с начала царствования по сей день, и не нашел что ответить на вопрос «Вам хочется видеть меня холостым, или у нас в империи остались еще какие-то девицы благородных кровей на выданье?» Кроме того, на руку Бугенвиэлям сыграло то, что они не входили в Клуб Кредиторов Пайт-Сокхайлей, но входили в Клуб Кредиторов Мильвесса и дружили с Фийамонами.

Монтеклийе и Дипполитусы сильно разочаровали императора своей пассивностью. На них он и отыгрался. Конечно, бунтовать против своего короля невежливо. Но разве кто-то пытался объяснить Его Высочеству интересы Его Величества? Ситуация, когда явные враги явно покупают явного наследника трона, очевидно, не понравится императору. То, что лучшие люди тетрархии на этот непорядок безучастно смотрят, это возмутительно. Ах, у вас тут целый Клуб Кредиторов, охочий до островного золота? То есть, вы не изменники, но выгодоприобретатели от измены?

Обе семьи император заподозрил в покушении на государственную измену, но не наказал. Только обязал выделить заложников, кои поедут в Мильвесс в свите коронованного императора.

Граф Марцель Блохт остался министром двора. Да его никто и не подумал менять. Человек на своем месте.

Хилиарх Блохт нашел подходящий прецедент для расторжения брака Клавель Вартенслебен, о котором спрашивал Весмон. Но возможности выслужиться этим перед императором от имени семьи Блохт так и не представилось. Оттовио Готдуа-Алеинсэ никого не спросил, прилично ли, когда ближайший союзник — родственник ближайшего врага. Напротив, Вартенслебен через Алеинсэ оказывался родственником самому Оттовио, а это вполне прилично.

Комита Дан-Шина Оттовио снял с должности. Не за плохую работу, а по состоянию здоровья. Однако, посоветовавшись с друзьями, не бросил в недружественном более Пайт-Сокхайлей, а забрал с собой в Мильвесс. Верных людей мало, а сидячей работы в столице много.

Такую милость император оказал комиту не за проваленное покушение на Артиго Готдуа, а за отлично поставленную работу службы комита во время подавления беспорядков. Пусть командовала Биэль Вартенслебен, но людей, с которыми ей пришлось работать, подготовил Дан-Шин.

Новым представителем императора в Пайт-Сокхайлей по представлению Биэль Вартенслебен стал Алонсо Кехана, также известный, как Верный Слову. Императоры крайне редко назначали комитами местных и титулованных, и этот раз не стал исключением. Не местный, но человек, который заставит местных себя уважать. Алонсо для вида изобразил некоторое сомнение, дескать, прилично ли будет дворянину меча взяться на склоне лет за чернильницу? Но возражал не слишком упорно, чтобы Его Величество, не дай Бог, не передумал. Раны, полученные в ночь городской смуты, затягивались медленно, зубы шатались, а боль заставляла скрипеть в подушку зубами по ночам. Пора было сменить беспорядочную жизнь в боях и странствиях на хороший дом, теплую постель, сладкую кашу и, в перспективе, даже мага-целителя, чтобы слегка подлатать изношенное, как старый доспех, тело.

На вакантную должность комита претендовал Эрик Блохт, сын министра двора. Получил отказ, но не особо огорчился. Не позорно оказаться менее достойным, чем Верный Слову. Кроме того Алонсо — свой человек, кавалер, а не презренный мужик. С ним наверняка можно будет найти почву для сотрудничества.

Барнак Гигехайм тепло распрощался с наставником, обещав не забывать и переписываться. Про себя же молодой человек твердо решил, что карьера по линии меча идет в жопу. Во всяком случае, на тот период, пока Гигехайм будет заниматься торговлей с Архипелагом, зарабатывая себе минимум на самостоятельное баронство. Минимум!

Жизнь обычного кавалера есть череда рисков и нездоровых испытаний, которые приводят либо к смерти, либо — в лучшем случае — попорченному здоровью. Слава — это прекрасно, это греет тщеславие и помогает в соблазнении дам. Но золото решает те же задачи ничем не хуже. Не нужно рубиться по колено в трупах, если можно зарабатывать деньги и нанимать рубиться других. Нет, его, Барнака, интересы лежат совершенно в иной стороне. С тем молодой человек и отбыл домой.

Флоран Байи принял отцовский титул и официально стал главой семьи. Вартенслебен и Шотан Байи недолюбливали, но при покойном Фернане семья стала «слишком важной, чтобы дать ей упасть».

С подачи Кааппе Фийамон и при посредничестве Биэль Вартенслебен был заключен договор между Байи и Фийамонами, который дал право Фийамонам выкупать у Байи долги дворян Закатного Юга. Тот договор, который готовился еще при покойном Септеме Байи.

Адемар Весмон не увидел ни торжественной коронации, ни прекрасного бала и ни разу не был упомянут в Пайт-Сокхайлей ни в контексте благодарности Его Величества, ни в контексте недовольства Его Величества.

Он успел вернуться домой длинной и непрямой дорогой через Столпы задолго до того, как закрылись перевалы. Правда, до Кадената так и не доехал. Завернул к бабушке и встретил у нее в гостях отца с матерью. Рассказал о своих приключениях родителям, потом принцу Медерику и еще много кому. Отправил письменный доклад Его Высочеству Эваристу Третьему Чайитэ. Имел несколько бесед с духовником семьи насчет проявлений Божьей воли, о каковых беседах оба участника никому не рассказывали. Уберег и тщательно спрятал до лучших времен «О Неизбежном».

За время его отсутствия дома многое изменилось. Рассказы и доклады повлекли за собой волну событий. Но все это тема для отдельной истории, которая не связана с интригами на другой стороне континента. Маловероятно, что Адемар смог бы натворить на западе что-то настолько эпическое, после чего заинтересованные стороны пересмотрели бы свои планы на Северо-Восточную войну.

Что касается приключений в славном городе Пайт-Сокхайлей, то последние их отголоски пришли к Адемару в трех письмах. Адемар до родового замка так и не добрался, но приехавший за запасным доспехом Корбо забрал всю накопившуюся почту.

В первом из писем отправитель не указал свое имя, но щедро заплатил за срочную доставку. В маленьком порту западного побережья письмо, адресованное в Каденат Весмону, передали на корабль, идущий в Пайт-Сокхайлей. В Пайте письмо, как и всю прочую корреспонденцию для Восходного Севера, отнесли в Отель Чайитэ. В консульской канцелярии с письмом поступили сообразно статусу получателя. То есть, отправили с плановым рейсом дипломатической почты, а не в общем тюке с курьером почты Дипполитусов. Фельдъегерь на перекладных пересек Столпы по кратчайшей дороге быстрее, чем Адемар, и письмо легло на стол в родовом замке, когда получатель еще спускался с гор.

Письмо от Клавель Вартенслебен.

Наверняка, что-то очень важное. Жива! Жива! И сбежала!

Адемар вскочил, пробежался по комнате туда-сюда, выхватил меч и взмахнул им крест накрест. Клавель жива! Может, не дожидаться коронации, а бросить все и погнать в Мильвесс⁈ Граф подумал, вернул меч в ножны, скушал печеньку, запил вином.

Еще простыня текста. Тоже ведь что-то важное.

Так… что же пишет дама…

Очень благодарна. Напоминает, что ничего не обещала, сообщает, что намерена выразить благодарность в справедливом объеме, но в удобной для нее форме.

Что бы это значило?

Отказалась ехать в Мильвесс? Да что с ней такое⁈

И куда она теперь, если не Мильвесс? Ее еще кто-то где-то ждет⁈

Зафрахтовала корабль с экипажем на кругосветное путешествие (пиратскую галеру?), чтобы прибыть с приданым (награбленным) в столицу Восходного Севера.

Это же несколько месяцев. У нее южный экипаж, не знакомый с северными морями. Она успеет пройти мимо залива Пустошей? Говорят, в прошлом году море там покрылось льдом. Клавель сможет обогнуть Архипелаг или попытается пройти между островами? Там же, судя по карте, лабиринт. Или она останется зимовать в каком-нибудь порту Закатного Севера? Рискованно.

Сплошные вопросы!

Адемар сел за стол, обхватил голову руками и задумался. Если Клавель взялась за кругосветное путешествие, значит, хорошо знает море. Надо вспоминать все, что она говорила в позапрошлом году.

У нее уже тогда, до коронации Хайберта, был свой корабль. Она ходила в Пустоши морем. Рассказывала про забавных толстых тюленей, которые живут в Архипелаге. Она разговаривала с вице-адмиралом какими-то непонятными словами, наверное, морскими.

Когда доберется до Кадената, одному Пантократору ведомо. Лишь бы добралась. Пока что новости хорошие. И южане свои обязательства выполнили, и дружба с Мальявилем Фийамоном себя оправдала. Значит, не зря в Пайт-Сокхайлей кушал тыдру и рубился насмерть с боевым магом.

Второе письмо поступило от хилиарха Блохта. Из двух частей. Нотариально заверенный свиток с печатями и как бы пояснительная записка к нему.

Несмотря на то, что Закатный Юг отнесся к графу Весмону с крайней неблагодарностью, короткое знакомство с хилиархом началось и завершилось без малейшего конфликта интересов.

Дорогой мой благочестивый прихожанин, — начиналось письмо. И далее сообщало, что существует прецедент, позволяющий уесть «нашего старого двухстульного друга» (то есть, Удолара Вартенслебена, коего кто-то из южных донов метко обозвал «старой двухстульной жопой») и вывести его из родства как с врагами, так и заодно с императором. Однако не волей одного только церковного начальства, а во исполнение указания непосредственно императора, которое бы опиралось на прецедент, описанный в прилагаемом свитке.

Между строк хилиарх Блохт намекал, что Вартенслебенов на Закатном Юге любят не сильнее прежнего и готовы сделать им любую гадость. Но, желательно, чужими руками.

Третье письмо и посылка прибыли от Кааппе Фийамон. Сундук привезли в гербовой карете, в сопровождении конной охраны под командованием вассала с баронским титулом.

Дорогой Адемар!

Пишу тебе со знаками по моде Вартенслебенов. Точка это конец фразы, большая буква — начало, закорючка — пауза. Привыкай. Думаю, так скоро будут писать все.

Папенька получил письма от Клавель Вартенслебен и от доблестного капитана, который ее освободил. Она благодарит, но в Мильвесс не поедет, а поедет сразу к тебе. Встречай. Папенька говорит, что можно опротестовать и брак, и лишение наследства. Но не прямо сейчас. При некоторой удаче ты можешь стать герцогом Малэрсида.

Марицио Второй тогда тебе не соврал. Со слов капитана, Клавель заметно покалечена. Ходит в маске, потому что повреждены нос и уши. Глаза и зубы на месте. Утрачены мизинцы на обеих руках. Так что мы в Пайте все сделали правильно, и никого там не жалко. Кроме моей гусенички. Поймай мне, пожалуйста, что-нибудь интересное взамен нее. Я хочу, чтобы у меня было больше тварюшек, чем врагов.

Марицио Второй искренне раскаялся. Несколько раз. Потом умер. Шотан сказал, что ему, наверное, хватит.

Спасибо за знакомство. Шотан хороший. Мы с ним занимаемся древним искусством P àtrean, сиречь тиснения и резьбы по выделанной коже. Жаль, что любезному графу не нравятся мои зверушки. Он сам в глубине души что-то вроде них. Приятно видеть, как люди его боятся. Как и ты, он не одобряет извлечение удовольствия из мертвых врагов. Только из живых. Поэтому музей я ему на всякий случай не показываю.

Шотан рассказал, что островные проверили, не Вартенслебен ли устроил побег Клавель. Подарили ему якобы забальзамированную голову Клавель, якобы погибшей при побеге. Он поверил и конечно поделился с Шотаном, Гайотом, Монвузеном и Оттовио. У Сальтолучарда больше нет заложницы, через которую они могли бы на него воздействовать, а он такой герой и не предал своего императора даже ценой жизни дочери. И жестоко отомстит.

Премьера «Лабиринта» прошла едва ли не лучше, чем всего предыдущего. Постановка окупилась в прокате. Сам Оттовио смотрел все три раза. Мы нашли толковых мастеров для масок и костюмов. Вывели на сцену живых шестиножек, вот страху-то было. И на главную роль взяли певицу, как ты советовал. Его Величество так увлекся театральным искусством, что теперь певица регулярно дает камерные представления. Лишь для Оттовио.

Кстати, сядь, если читаешь стоя. Папенькины агенты купили оригинал «Стального Стража». Умер один старый клоун, а квартирный хозяин решил, что исписанная бумага может чего-то стоить. Это точно тот же почерк, каким написан «Лабиринт». Может быть, эта Хель и есть Великий Неизвестный, или хотя бы его ученица. Если встретишь ее, передай, что мы готовы заказывать пьесы и дальше. Как за твердую плату, так и за долю в доходах.

В Мильвессе открылась гильдия лифов. Биэль Вартенслебен особа весьма неприятная, высокомерная, напыщенная и вообще. Однако следует признать, в чувстве стиля ей не откажешь. И фигура не хуже прочих. Биэль вложилась в эту гильдию и сама рисует прекрасные модели одна лучше другой. Среди дам пошла мода выставлять кружевной краешек лифа из-под платья, а к следующему большому празднику мы сговариваемся пошить платья с полупрозрачным верхом, но это пока секрет. Тебе в счет откупа отправляю сто мерков, включая Мильвесс и аванс за Пайт-Сокхайлхей. Восходный Юг еще не распробовал, а по вашим краям я договорилась, чтобы твою долю перечисляли сразу тебе.

Твою идею со складыванием бумаги я сначала недооценила. Но показала Биэль. Мы теперь как бы подруги. Она присматривает за мной по просьбе старика Удолара, а я за ней по просьбе папеньки. Биэль вышла в свет в шляпке, сложенной из бумаги. После этого все придворные дамы занялись складыванием фигурок. А мы с Биэль имеем долю в производстве тонкой цветной бумаги.

Папенька сказал, что хотел бы, чтобы его внуки росли такими же умными, как ты. Обязал всех играть в Четыре Крепости, складывать бумажные фигурки и просит, чтобы ты посоветовал какие-нибудь еще головоломки. Руфус показал ему твой кубик, и папенька заказал по такому же всем внукам в подарок. Если один из приматоров завел себе новую игрушку, то остальные непременно захотят такую же. Потом бароны, купцы, чиновники. Не знаю, будет ли новая гильдия, но я послежу, чтобы мастера не забыли про отчисления автору идеи.

Кроме денег, с письмом тебе передадут подарки. Папенька шлет бочонок вина третьей перегонки двадцатипятилетней дубовой выдержки. От меня тебе бочонок южного горного меда и сыровяленый окорок черной свиньи. Шотан передает наилучшие пожелания и кинжал работы императорских мастеров. Руфус шлет байки тетушки Люнны. От тыдр тоже подарок. Когда ты вернешься в Пустоши, он может тебе очень пригодиться.

Ламар и тетя Лавиния тоже передают наилучшие пожелания. Рады будем снова принимать тебя в лучшем городе мира.

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ КНИГИ.