Жил-был король однажды, при нем блоха жила. Милей родного брата она ему была.

Не осталось документальных свидетельств, что у Рамбуса Второго жила хотя бы одна блоха. Но если бы она существовала и посетила Его Высочество, то уж точно пришлась бы ему по сердцу больше, чем родной брат.

Король не плакал по разоренным городам и потоптанным полям. Кого волнует черный люд? Сколько таких ни изводи, новые самозарождаются, как мыши из прелых листьев. Король не плакал по погибшим солдатам. Солдаты существуют, чтобы погибать в бою. Король не плакал по мертвым вассалам. Война и служение сюзерену — их священный долг. Король не оплакивал и покойного брата. Есть король и есть все остальные. Они нижестоящие. Они должны слушаться и не бунтовать. Таков естественный порядок вещей, установленный Волей Господа.

Только две потери из многих тысяч, которые полегли на этой войне, затрагивали королевские чувства. Маленькая дочка и сын-наследник. Безутешный отец жестоко отомстил, однако никакие действия в грешном мире не вернут безвременно ушедших.

Из многих тысяч пострадавших, король чувствовал вину только перед королевой. Когда-то чета Сибуайеннов считалась идеальной парой. Муж и жена были весьма близки духовно, почти не ссорились и растили шестерых детей. Но трое умерли по разным причинам, а двое по вине родственников короля. Претендовавший на престол брат короля взял в заложницы их дочь, и она погибла, а потом в битве полег наследный принц. Король и королева отдалились друг от друга, их двор, некогда единый, поделился на две недружные партии.

Он чувствовал, что царственная супруга так и не простила. Положение обязывало их сидеть рядом и принимать общие решения. Но муж и жена больше не были одной семьей. Деина перестала быть Деиной Сибуайенн и превратилась в представителя Бугенвиэлей при Сибуайенне. Вместо любимой жены — alter ego не очень любимой тещи.

Король перестал чувствовать поддержку многих придворных и вассалов. Да, они формально верные люди короля. Однако на самом деле, они верные люди королевы. Для того, чтобы не сдать теще вообще все управление тетрархией, он приблизил к себе Фернана Байи. Графский род, не герцогский. Но очень богатый и амбициозный. Байи крайне неудачно повел интриги в Мильвессе и обеими руками ухватился за возможность подняться в Пайте. Он получил на откуп все, что королева не успела отдать Бугенвиэлям. Король отдал бы и последнюю дочь, но ближайшему неженатому Байи, внуку главы семьи, едва исполнилось три года. Четырнадцатилетний погиб, будучи оруженосцем наследного принца. Пятнадцатилетний уже два года как женился на девице, с которой был помолвлен за десять лет до того.

Король отдал бы Байи и столицу, лишь бы не сдавать ее Бугеивиэлям, но Пайт-Сокхайлей вольный город. Впрочем, и Карнавон, и Эйме-Дорбо, и гильдии уже успели одолжиться у Байи. Бугенвиэли не возражали. Они держали огромный город за горло поставками продовольствия, и золото, одолженное у Байи, неспешно перетекало в казну Бугенвиэлей. Так получился узел из тех, что, будучи единожды завязан, после уже не распутать. Они застывают намертво… или распадаются под ударом клинка.

С точки зрения королевы, лучшее, что мог бы сделать муж, это достойно умереть. Заболеть чем-нибудь неизлечимым и благородно угаснуть. Не слишком долго, однако и без поспешности — чтобы успеть уладить дела перед смертью. Но Его Высочество демонстрировал постыдную живучесть, с каждым днем царствования все больше запутывая и так путаные, скажем прямо, не блестящие дела тетрархии.

В прошлом году партия королевы даже рассматривала вариант как-нибудь прибить короля. Правда, нужен был исполнитель, заказчик и мотив, который бы не вывел на истинных выгодополучателей. Потому что за королем уже стоял не столько император, сколько Регенты, а за Регентами — Сальтолучард со своими галерами, морской пехотой, шпионами и убийцами, кои считались непревзойденными. При таких раскладах убийство короля привело бы не к дополнительным доходам, а к дополнительным расходам. Но искушение все равно было велико.

Год жизни королю подарила глава семьи Бугенвиэль, «бабушка Маргрета». Она сказала, что некоторые скользкие вопросы надо уладить от имени Рамбуса Второго, чтобы непопулярные решения не пришлось затем проводить от имени ее любимого сыночка Никласа. Новым королем мог стать как муж принцессы, так и ее родной дядя. Но мужа пока не было, а брат королевы Деины пользовался уважением за ум, доброту и справедливость.

К самым непопулярным решениям относились пролоббированные Бугенвиэлями законопроекты об имущественном цензе, принудительной воинской обязанности и откупе от нее. От всего этого несло зловонием почти неизбежного бунта, однако… казна остро нуждалась в деньгах. Простолюдины, которых коснулись бы репрессивные, демонстративно несправедливые законы, как-то пронюхали и били челом во все колокола. В том числе, пытаясь повлиять на короля через королеву, а на королеву через Карнавон и Эйме-Дорбо. Через Бугенвиэлей и Байи они зайти не могли, а столичные графы работают над важными делами и с королевской четой, и с городским советом. Также простолюдины обращались и в более высокую инстанцию — молились Пантократору о вразумлении власть предержащих.

Король понимал, что принятие норм, более чем спорных с точки зрения имперского права ударит по авторитету и тянул до последнего. Бабушка Маргрета зятя сильно недолюбливала и говорила, что настоящий король всегда найдет, как выжать соки из черни и мелкого дворянства. Не найдет, так всегда можно посадить на трон сына ее подруги. И женить его на несчастной вдове, чтобы он принял фамилию Сибуайенн. Но лучше на принцессе. От свадьбы дочери с кем-то из партии королевы король отпихивался обеими руками. Бугенвиэли тогда бы приобрели настолько большой вес при дворе, что перевесили бы и самого короля.

Потом император дал отставку Регентам, и у короля отменились какие-то достигнутые договоренности. Поэтому Рамбус Второй пошел навстречу партии королевы и решил подписать те самые законы, чем выиграл себе несколько месяцев жизни. Выжмет денег, пополнит казну, более-менее рассчитается с Бугенвиэлями, а после этого можно его менять на нового под бурное одобрение всех, кроме Байи.

Горожан и авторитет королевской власти спас Пантократор. Милостью Его, на юге тетрархии появился потерявшийся в Мильвессе Артиго Готдуа. Поначалу его искали все, кому не лень. Но потом успокоились, и один только императорский комит Дан-Шин настырно развешивал плакаты «Разыскивается» во всех городках и придорожных трактирах.

Комит — фигура значимая. В его задачи входит контроль урожаев зерна и запасов в имперских хранилищах. Поэтому в конторе комита сидел крот самых богатых землевладельцев. Бугенвиэлей. Собравшись за Артиго, Дан-Шин с удивлением обнаружил, что с ним за компанию едет министр двора Блохт со свитой. Блохт некоторым образом тоже был кротом. Изображал из себя верного рыцаря короля, но работал на партию королевы.

Артиго Готдуа оказался подлинным наследником трона империи, и не успел доехать до Пайт-Сокхайлей, как принимающая сторона уже построила на него свои далеко идущие планы.

— Я затребовал у Марицио Второго миллион золотых за Артиго Готдуа, — гордо сказал король супруге. — Пусть законы, пахнущие бунтом, еще полежат. Заодно и с озабоченных купчишек можно будет собрать «добровольных пожертвований» этак на четверть ожидаемых сборов. Ради того, чтобы законы не принимать. То есть, отложить их на год.

При свидетелях Его Высочество, как правило, изображал несчастного, утомленного жизнью и тяготами правителя. Сейчас он сбросил маску и светился нездоровым энтузиазмом, все время потирая ладони, будто к ним уже прилипла золотая пыль от мерков Сальтолучарда.

— Плохая идея, — ответила королева, — Мальчишку следует женить на принцессе, прибрать к рукам наследство Пиэвелльэ, а с островных взять денег за то, что мы не выдадим его на расправу Оттовио и Четверке. Рано или поздно островные убьют Оттовио, и Артиго станет императором. Но императрица пусть лучше происходит из рода Сибуайенн-Бугенвиэль, чем из рода Алеинсэ. Если хочешь, можешь разрешить Сальтолучарду держать здесь гарнизон. Что, кстати, поможет нам, когда ты примешь тот пакет законов, и чернь взбунтуется. Или когда чернь взбунтуется от голода. Город на грани. А нам не помешает бесплатная армия защитников.

— Когда у нас будет миллион, мы справимся своими силами. Что до Оттовио, то пусть приезжает на коронацию. Какую он свиту приведет, чтобы не оставить без контроля Мильвесс? Конную роту? На коронации будет все наши вассалы, это в разы больше конницы, чем рота. Плюс пешие гвардии всех знатных семей. Все видят, что чернь вот-вот взбунтуется, и все готовы. Когда он просто увидит, какие силы мы можем выставить и без Сальтолучарда, сдуется и отступит.

— И Четверка отступит? — сардонически осведомилась супруга.

— Его Ужасная Четверка меня не пугает. Наш общий друг Марицио Второй дал нам исчерпывающую справку. Кто такой Шотан Безземельный? Да никто. Гонял баронские дружины по горам Восходного Юга на жаловании у Острова. Кто такой князь Гайот? Да никто. Уважаемый человек в своих Столпах. Мы в этих Столпах двух таких князей наймем, не менее уважаемых. Кто такой Курцио Монвузен? Да никто. Король шпионов. Видишь здесь хоть одного его шпиона? И я не вижу.

— А они есть. И там еще Вартенслебен.

— Вартенслебен наш, местный, — махнул рукой король, — Сражался на моей стороне, и я его знаю, как облупленного. Он никогда не лезет на рожон и всегда просчитывает варианты. Он внимательно посмотрит на соотношение сил, скорчит знаменитую физиономию неодобрения, и успокоит своих друзей. Тем более, что у нас под боком его жирненький Малэрсид, на который многие косо смотрят. Если император объявит нам войну, то карликовое герцогство станет для нас законной целью. Мы захватим и разграбим его быстрее, чем первый имперский солдат обогнет горы на юге.

— После того, как островные заберут Артиго и оставят нас на растерзание с мешком денег, мы будем или не будем первыми объявлять войну императору? — спросила королева.

В силу некоторых обстоятельств она разбиралась в большой политике и ее «акторах» несколько лучше супруга, точнее смотрела на людей и явления чуть менее зашоренным взором. Однако жена также понимала, что сейчас муж глух к доводам разума, поскольку мысленно уже сосчитал все будущие выплаты Острова, распределил по статьям расходов и сложил в надежные сундуки. А когда человек держит в руках золото, даже в мечтаниях, отбирать его — все равно, что покушаться на вполне реальные монеты.

— Конечно, не будем, — ответил король, — Что он нам сделает? Он за горами и даже не коронован. Он по сути еще не император и не имеет всей полноты власти. Утрется.

Здесь жена также могла бы напомнить некоторые эпизоды из богатой истории Готдуа, а также многих королей, когда правители, кажущиеся слабыми и ничтожными, внезапно оказывались совсем не такими. А новый император вообще пока никак себя не зарекомендовал, то есть, был загадкой вдвойне. Но дама вновь решила сдержаться.

— Тогда Оттовио приедет сюда с армией и коронуется. Ты ему помешаешь? — уточнила она. — Начнешь войну?

— Не хочется, конечно.

— После того, как ты отдашь на Остров Артиго, Сальтолучард нам больше не поможет. Когда они заплатят все, что ты из них выжмешь, они не будут еще и спасать тебя от Оттовио. Он тебя отрешит. И не тебя одного, а всю династию. Которые вы с братом уже почти уничтожили. Осталась одна принцесса Герта, последняя в роду.

— Ты недооцениваешь Сальтолучард. У них собственная армия больше, чем у Оттовио. И больше денег, чтобы нанять наемников. Тех же горцев. Имперский бюджет состоит из дырок. Убийство Регентов Остров не простит. Получив Артиго, Остров сам начнет войну, и Четверке станет не до нас.

В общем, сиюминутная алчность вновь победила стратегический расчет. При этом Его Высочество, судя по всему, даже не понял, что сделал очень широкий шаг к могиле, продемонстрировав с предельной наглядностью всем заинтересованным персонам свою неспособность считать последствия хотя бы на два шага вперед.

Насчет миллиона аппетиты пришлось урезать. Марицио Второй убедил короля ограничиться семью сотнями тысяч, из которых на триста будут списаны долги, а четыреста будут переданы золотой монетой за две поставки. Своей волей консул, конечно, не мог отсыпать столько золота из казны, поэтому отправил корабль в Сальтолучард за подтверждением договора и сбором флотилии, которая повезет наличность.

Прошла неделя после турнира, три дня после разговора с Хель в карете, два дня после встречи с хилиархом Блохтом и день после первого молебна о выздоровлении Тины.

Недостаточно было приехать сюда, внедриться в высшее общество, узнать все западные соотношения сил и конфликты интересов и заключить неофициальные союзы со всеми значимыми игроками.

«Я хочу, чтобы вы обеспечили две вещи. Первая — Артиго не попадает к Алеинсэ. Вторая — подготовить Пайт к коронации Оттовио. Очень желательно, чтобы Артиго ушел от Сибуайеннов и не попал к Четверке. Этого не требую. Это может быть за пределами ваших возможностей», — сказал герцог Фийамон.

Ламар же получил несколько другие инструкции. Выполнить то же самое. При необходимости, выйти за рамки переговоров и вообще приличий. Вскрыть неприкосновенный запас в две тысячи мерков и нанять хоть армию.

Они так и не подобрались к Артиго Готдуа достаточно близко, чтобы обеспечить ему побег. Даже для того, чтобы спросить, угодно ли ему бежать, или он и сам не прочь уехать в Сальтолучард. Воспрепятствовать переезду наследника престола от королевского двора ко двору приматора двое младших сыновей графов могли только одним способом. Прямым вооруженным вмешательством.

Планирование вооруженного вмешательства Ламар с придворной элегантностью свалил на друга. Адемар же так и не придумал никакого разумного и выполнимого плана. Он не стал отказываться. Просто решил, что лучшая стратегия для охоты на ежа, имея оружием лишь голую задницу, это сидеть у реки и ждать, когда по ней проплывет труп ежа.

Подобное решение проблем через осознанное недеяние далось графу нелегко и стало результатом крайне сложных и напряженных дум. А также… скажем мягко, некоторого разочарования, даже толики здоровой обиды.

Как-то странно, когда герцог Фийамон Весмону ставит задачу в стиле, что неплохо бы убрать из города Артиго, а если не получится, то и не надо. Но своему племяннику Ламару он ту же задачу ставит как обязательную, даже с правом нанимать армию, а соисполнителем будет тот же Весмон, который уже согласился на более мягких формулировках.

Хорошо, что интересы Фийамонов и Клуба Шутов пока совпадают, и не приходится выбирать, кто больший друг.

С другой стороны, если младшему принцу Медерику Чайитэ что-то потребуется от Адемара Весмона, то он точно так же пришлет верного человека, который поставит задачу и проконтролирует выполнение. Скорее всего, это будет Деленгар Фийамон.

Не исключено, что и задачу от императора передадут через посредничество «дяди Мальявиля». Как было с «Императорской хоругвью».

То есть, какую ни возьми вертикаль власти, хоть официальную, хоть неофициальную, наверху всегда получается герцог Фийамон. Которому Весмоны не вассалы и не подчиненные. Такое положение дел имело и сильные стороны, и определенные уязвимости.

С одной стороны, это как-то неправильно, когда ты официально командир Загородной Стражи, но занимаешься чем угодно, кроме своего воинства, под руководством человека, который официально тебе не начальник.

С другой стороны, удобнее иметь над собой одного начальника, чем нескольких. И от дружбы с Фийамонами сплошная выгода. Зимняя кампания Загородной Стражи снабжалась по высшему уровню. Потом «Клуб Шутов» по рекомендации Деленгара. Единственный, оказывается, путь в ряды молодой элиты королевства. Потом битва в Долине Цветов, чрезвычайно полезная для репутации как в Каденате, так и в Мильвессе. Договор с южанами об освобождении Клавель… хотелось надеяться, что у донов получится.

Похоже, что на этот раз старый герцог сделал ошибку, переоценив растущие возможности молодого, талантливого и удачливого графа Весмона. Разве можно силами двух рыцарей срывать переговоры короля и приматора?

Нет уж, отойдем в сторонку, а оно тут как-нибудь само сорвется. На турнире все местные говорили, что город снизу доверху готов к масштабной резне. Стоит кому-то кого-то обидеть, и улицы вспыхнут. Можно ли устроить пожар каплей воды? Можно, если капнуть ее в раскаленное масло.

Если король сейчас подпишет тот указ, про который говорил комит, быть беде. Если — с подачи Блохта — решит начать зачистку на основе идеи, поданной на турнире неким графом, без массовых беспорядков не обойдется. Когда-нибудь все равно придется чистить город, но на повестке дня сделка с Островом и коронация Оттовио. И если король не договорится по-хорошему с королевой насчет Артиго, то тем более быть беде.

В общем, как ни бросай кости, все одно — пора звать Корбо и приказывать чистить доспех, меняя износившиеся ремни с заклепками. Латы пригодятся в любом случае.

На неделе еще раз приезжали на примерку Шанталь Блохи, тайная любовница Ламара Тессента, и Дениз Дорбо, официальная любовница Адемара Весмона. Передавали привет от Беаты Бугенвиэль, близкой подруги, которая тоже не прочь при случае соблазнить красавца Ламара.

Шанталь сообщила, что Сибуайенны все-таки рискнут поссориться с Оттовио и продадут Артиго в Сальтолучард. По этому случаю островные объявлены лучшими друзьями короны, и в их честь состоится грандиозный каскад светских мероприятий, которым как раз занимается министр двора. Ожидаются «охоты, пиры, а также иные развлечения, достойные знатных людей».

Со слов Беаты, высокие договаривающиеся стороны сошлись на семи сотнях тысяч. Не всю сумму передадут монетой, часть будет реализована через взаимные зачеты по счетным книгам. Первый взнос определен в двести тысяч в монете, и за этой суммой еще до турнира Марицио Второй отправил корабль.

Король и королева намерены в ближайшее время переехать из загородного дворца в городской. Артиго переедет вместе с ними, и его поселят в «Бархатных покоях» безвременно ушедшего младшего принца, которые с тех пор поддерживаются в идеальном порядке. В городском дворце уже вовсю готовятся прислуга, повара и охрана.

После выплаты первых двухсот тысяч, вся прислуга и охрана почетного гостя будет заменена людьми, которых предоставит Остров. Покинет Пайт-Сокхайлей Артиго не раньше, чем король получит остальные полмиллиона.

Дениз сказала, что город ждет большая чистка вот прямо сейчас. Министру двора Марцелю Блохту очень понравилось предложение Адемара запрячь на общественно полезные работы наемников Эйме-Дорбо и Карнавон. Король с подачи Блохта подготовил довольно жесткий указ о проверке оседлости и изгнании нелегальных мигрантов, а за компанию с ними и просто лишних бедняков.

Лично Блохт, как министр двора, зачисткой заниматься не будет, он только передал идею. Супруги Эйме-Дорбо только что ездили в загородный дворец, где при посредничестве Его Высочества заключили перемирие с Карнавон.

В день молебна в Отеле Чайитэ состоялось важное, хотя и камерное, светское мероприятие. Адемар за две недели успел обзавестись не только любовницей, но и невестой. Причем обе дамы по разным причинам предпочитали не поднимать вопрос о том, что они происходят из враждующих семей.

Ответный визит невесты Серены аусф Карнавон к жениху Адемару аусф Весмону. С приглашением, согласованием, свитой и протоколом, а также герольдами, глашатаями, музыкой. Совершенно не так, как приезжали в гости Дениз и Шанталь.

Жених подарил невесте золотой браслет. Невеста подарила жениху золотую фибулу примерно той же стоимости. Остались при своих, что называется.

Можно бы было поговорить о планах на свадьбу и на дальнейшую жизнь, но король только что подкинул более интересную тему для обсуждения. Министр двора поделился с ним идеей графа Весмона о зачистке Пайта силами незаконных вооруженных формирований Карнавон и Эйме-Дорбо. За считанные дни королевские юристы подготовили формулировки, и Его Высочество Рамбус Второй одобрил и удостоил собственной печати «общеобязательный фуэр», превратив его этим действием в полноправный указ-эдикт.

Глашатаи должны зачитать указ на площадях на следующий день, но Блохт лично ездил к Карнавон и к Эйме-Добро, чтобы согласовать совместные действия. Вчера же Эйме-Дорбо и Карнавон были вызваны на аудиенцию к Его Высочеству и вернулись оттуда изрядно озадаченными. То есть, нагруженные большим количеством задач.

Согласно эдикту, в первый день осени (и далее, пока все «очаги» не дадут полный отчет мытарям, но до истечения месяца) каждая семья обязывалась доказать, что имеет недвижимое имущество или постоянную работу. В крайнем случае — денежные сбережения или запас продовольствия, достаточные для жизни в течение четырех месяцев сообразно обычаям сословия. Все, кто не соответствовал указанному цензу, должны были до последнего дня первого осеннего месяца выправить положение или покинуть город. Все артельщики, а также иные сезонные работники обязывались получить грамоту от господина, который гарантировал, что данный имярек не бродяга, имеет семью и дом, куда может вернуться и обязательно вернется по истечении оговоренного срока. Нарушителям обещались всевозможные кары, включая продажу на галеры островного флота — участь страшнее каменоломен. [1]

Продажу на галеры явно позаимствовали у Восходного Севера. Там прокатило — и здесь прокатит.

Аналогично зачисткам Восходного Севера, под новый указ попадали равно и официальные, состоящие в списках, горожане, и все пришлые. Эдикт пояснял, что жители (не граждане, а именно обитатели, все скопом) города — подданные Империи, над которыми от имени верховного правителя властен король-тетрарх.

Как раз из-за подготовки эдикта Карнавон задержалась с ответным визитом. Глашатаи завтра не сообщат горожанам ничего о том, какие служащие при какой силовой поддержке обязаны проверять соответствие цензу и наказывать за несоответствие. Те могут подумать, что у короля нет ни проверяшек на двести тысяч обитателей города, ни, тем более, достаточной армии для защиты этих проверяшек от народного гнева.

Но до непосредственных исполнителей: лейтенантов стражи, командиров наемников и прочих атаманов и паханов, краткое содержание донесли заранее. Карнавон и Эйме-Дорбо приглашали во дворец для того, чтобы проверяющие узнали про грядущую зачистку раньше, чем проверяемые.

Город мог бы вспыхнуть сразу, когда бы не этот ход, который сразу обозначил людям меча, что у них-то в перспективе не изгнание из города, а веселый месяц с обысками, откупами, а также взятками деньгами, едой и прочей натурой. Причем в худшем случае в противниках будут не такие же суровые дядьки с оружием, не злые готовые постоять за себя гильдейские мужики, и не купеческая охрана, а черный люд, лишенный достаточно сильных покровителей.

Купцы и гильдейские, надо полагать, почешут в затылках и решат, что они в этом городе соль земли, и уж на них-то клеветать насчет несоответствия цензу не рискнут.

Зато бедняки, поденщики и прибившиеся в город беженцы из голодающих деревень поймут, что это про их душу. И что вопрос буквально жизни и смерти. За ворота их выкинут хорошо, если с тем, что можно унести с собой. А если все равно умирать, то можно и пошалить напоследок. Хуже уже не будет.

И разбойники, и стражники, кои суть две стороны одного гроша, подопечный контингент знали как облупленных. Этим терять нечего, и без драки не обойдется.

Соотношение сил пока что выглядело как сборная ежей против сборной голых задниц. Однако народные поверья Восходного Севера утверждали, что загнанная в угол задница может забить ежа до смерти, не считаясь с потерями.

На этом фоне Карнавон не исключала, что из-за неизбежных перегибов на местах могут возникнуть конфликты и выше уровнем. Если, например, какая-нибудь жирная гильдия, или квартал, с которого есть, что взять, попросится под другую крышу.

На этот случай и невесте, и королю пригодится безжалостный мильвессец, представляющийся как «близкий друг императора», готовый проливать кровь по мотивам «скучно, дали повод и не жалко» или «ради ваших прекрасных глаз». Еще более выигрышный ход получится, если на подмогу себе, любимой, под видом «на помощь королю, который старается для императора» получится привлечь консула Восходного Севера с его рыцарями и гвардейцами.

Между делом оказалось, что Весмон подружился с консулом Сальтолучарда и готов послужить посредником при очень важных переговорах. Консульство открыто крышевало единоверцев-двоебожников. Откровенной бедноты среди двоебожников не водилось. Жирненький средний класс, который бесспорно готов показать и документы, и запасы. Взяток с них не взять, зато можно красиво отчитаться перед Его Высочеством, что двоебожников проверили люди Карнавон, и по ним вопрос закрыт без инцидентов. Этот прецедент пригодится когда-нибудь в следующий раз. Когда, пусть через десять лет или через двадцать королю понадобится напустить на еретиков какую-то проверку, за нее возьмется Карнавон, а не Эйме-Дорбо.

Серена осталась приемом очень довольна. Оказалось, что жених мог блеснуть не только холодным железом, но и хорошими манерами, эрудицией, а также верностью слову. Адемар честно поддерживал легенду по мелочам и принародно обязался конно, людно и оружно выступить на помощь невесте по первой ее просьбе.

Впрочем, до уединения и поцелуев дело не дошло. Даже никаких пошлых шуток не прозвучало. Брак это в первую очередь политический союз, а потом уже любовь, дети и все такое.

О здравии Тины графиня не вспомнила. И не напомнила о состоянии раненых во время «пресловутого недоразумения». Впрочем, Корбо доложил, что Площадь Мясников приняла новость о помолвке с ужасом и ожиданием репрессий. Никому в голову не пришло, что заезжий жених задумался о том, чтобы предложить невесте руку и сердце, только после инцидента. Узнав о помолвке, все нормальные люди уверенно предположили, что непубличные переговоры начались хотя бы за несколько дней до объявления широкой публике. То есть, атака на людей Весмона могла бы испортить планы свободной женщины на выгодный брак, а женщина, которой подгадили на таком уровне, не забудет и не простит. Даже если она мягкая и добрая, а уж если ее причисляют к «гиенам», то уууу…

Отсутствие репрессий списали на то, что добрый толстячок повел себя по-рыцарски и самостоятельно защитил доброе имя, не перекладывая эту задачу на даму сердца. В благодарность Площадь Мясников бесплатно доставила в Отель Чайитэ лучшую свинину и говядину к банкету в честь визита невесты.

Поздно вечером того же дня прибыла обычная, не срочная, почта из Мильвесса. Коронация не отменяется. Император еще не выехал, но собирается, ждите. Охрана уже выслана вперед, проверить дорогу.

[1] Тот самый эдикт, который упоминается в «Дворянстве» Игоря Николаева. Можно не проверять.