— Приветствую, Илья! — проявляюсь, постепенно выходя со станции перемещения.

— Здравствуйте, господин Рысев. Я ждал вас. — здоровается Павлов. — Если вы не против — давайте ещё немножко подождём. — добавляет.

— Я, в общем-то, не против, — пожимаю плечами. — А у нас есть кого подождать?

— В общем-то, да, — говорит Илья. — Я даже не надеялся на такую удачу, но сегодня в Орше присутствует нужный мне и вам человек.

— Тогда, конечно, подождём. — соглашаюсь.

— Он уже в пути, — уточняет юрист. — И обещал быть через пару-тройку минут.

— Павлов, — слышу за спиной знакомый, но уже основательно забытый голос. Сигнатуру-то я вижу уже минут пять как. — Я вроде бы с тобой расстался уже года три как. И никак не рассчитывал увидеть тебя снова, чёртов ты законник.

— Я рад тебя видеть, Павел Андреевич! — расплывается в улыбке к подходящему сзади человеку.

— И в чём тебе нужна моя помощь? — спокойно уточняет мой старый-новый знакомый.

— Не совсем мне, — говорит Илья. Кивает на меня. — Скорее, ему.

Оборачиваюсь.

— Вот. Почему-то я не удивлён. Неприятно поражён — да, но не удивлён, — говорит знакомый мне уже безопасник из Смоленска-2. — Добрый день, Рысев! Как обычно, вы с проблемами?

— Не то чтобы совсем, но, возможно, — соглашаюсь. — Здравствуйте, Павел Андреевич.

Смотрю, что сейчас Степанов в форме Шестой Тайной экспедиции. То есть сейчас он даже не скрывается. Степанов замечает мой взгляд.

— А это? Да мне сейчас не до скрытности — намного проще сразу показывать, кто пришёл в гости. И так слишком много военных последнее время занимается чем-то отличным от нужд армии. А форма их несколько отрезвляет. До следующего моего визита.

— Вот как раз по этому вопросу, похоже, ты опять и пересекаешься с Максимом, — добавляет законник.

— Хорошо. — подбирается безопасник. — В двух словах?

— В двух словах: у меня тут поместье небольшое, его мне дал император. — начинаю…

— Да, слышал. Боярский род, всё такое. — кивает маг.

— Да, именно. На нас напали без объявления войны. Больше тысячи наёмников при поддержке примерно двадцати магов.

— Неприятно, но пока не вижу, по какой причине нужно было звать меня. — кивает представитель Шестой Тайной экспедиции.

— Наёмников перевозили на грузо-пассажирском дирижабле. И у меня есть лёгкое подозрение, что это военный грузо-пассажирский дирижабль.

— Так? А почему? — подбирается безопасник.

— Ну, потому что сейчас грузо-пассажирских дирижаблей днём с огнём не сыщешь — это первое…

— Тут согласен, но это не незаконно и не признак…

— Второе — люди, которые были на борту, все в форме. Правда, не совсем военной, но единообразной. — добавляю. — А сам дирижабль с закрашенными опознавательными знаками и номером.

— Не возбраняется, — качает головой Степанов. — Хотя закрашенные знаки вообще то преступление. Но не по моему ведомству.

— Ну и третье — моего капитана в городе уже ждали около эллингов для крупных грузо-пассажирских дирижаблей. Ждала полиция.

— Какая полиция? Военная или обычная? — уточняет Степанов.

— Понятия не имею. Капитан мне этого не сообщил. Сейчас полицейский на борту находится, Клим его принимает как гостя.

— Это хорошо, — говорит Степанов. — Сразу станет понятно. Давай я тоже зайду к тебе в гости на пару минут. Как раз и побеседуем. — оборачивается к Илье. — А ты мне будешь немного должен.

— Именно для этого я тебя с собой и пригласил, — вставляет Павлов. — только уверен, что должен будешь уже ты мне. Думаю, что, Паша, что тебе это будет интересно.

— Мне всё интересно, по моему ведомству. — спокойно вздыхает Степанов. Обращается ко мне. — В общем, говоришь, ждали именно твой дирижабль?

— Скорее всего. Но, как мне сказал капитан, это не педалировалось — вроде как реквизировал бы полицейский любой, который бы поступил. Но, сами понимаете…

— Полиция, никакой дирижабль, реквизировать не имеет права. — замечает Павлов. — Только арест наложить. А вот военная…

— Понятно, — отмахивается Степанов. — Илья, ты меня еще поучи. Пойдём уже разговаривать, — соглашается безопасник.

А вот в сигнатуре Степанова неожиданно появляется некоторое предвкушение. Кажется, я неожиданно залез в чужую операцию.

Добираемся до порта, проходим сквозь администрацию. Никто даже не пытается нас остановить — всем вообще всё равно. А те, кто, может быть, и хотел бы, напарываются взглядом на форму Степанова и тут же бросают эти глупые идеи. Идут себе люди — и идут. Значит, им надо. Не к нам же идут, правда? Народ спокойненько не пересекается с нами путями.

Выходим на поле.

Свой дирижабль я дохожу быстро — благо он как раз с краю находится.

— Нам туда, — показываю. Мои гости тут же кивают и бодро идут на посадку.

Незнакомая сигнатура, скорее всего, принадлежащая полицейскому на дирижабле, дёргается, как мы подходим к кораблю. Видимо, замечает нашу компанию. Но незаметно исчезнуть уже никак нельзя.

Поднимаемся по трапу. Встречаю сначала знакомого матроса на посту, а потом сразу же и капитана.

— Добрый день, Максим! — Клим слегка удивляется моей компании. А в сигнатуре полицейского появляется откровенный страх, как только он видит чёрную форму Степанова.

— Ну вот, как я и думал — полиция-то как раз военная, — озвучивает свои мысли безопасник.

— Ну да, на городскую полицию непохож. — вполголоса усмехается Павлов.

— Вот ответьте мне на один вопрос, господин полицейский. — слегка скучающим тоном говорит менталист. — Вы к службе генерала Окунева имеете отношение? — называет ничего не говорящую мне фамилию Степанов.

Впрочем, полицейскому эта фамилия говорит многое. И страх на секунду перерастает в ужас, хотя внешне военный держит лицо.

— Нет! — тут же заявляет. — Никогда не слышал!

— Я так и думал, — довольно произносит менталист, уже с порога контролирующий тонкими щупами фон полицейского.

А ведь он по мастерству Матвею не сильно уступает, похоже.

Оборачивается ко мне.

— Воспользуюсь твоим гостеприимством чуть на больший срок. И посмотреть на дирижабль хочу, и поговорить можно прямо на борту. Вы взлетаете, капитан, — командует Климу.

Коротким кивком подтверждаю команду.

— Я бы пошёл. Дела ещё… — делает бесполезную попытку встать полицейский.

— Нет-нет, вы останетесь, — по-доброму, но безапелляционно безопасник показывает на стол. — Уже некуда спешить.

Слышу звук закрывающейся двери и лёгкую дрожь дирижабля. Похоже, корабль поднимается.

— Тем более что вы хотели посмотреть на корабль именно Рысева, — добавляет Павлов. — Вы же как раз за этим и пришли?

— Нет! — резко заявляет полицейский. — Я реквизировал бы любой корабль в доках!

— Он врёт, Павел Андреевич, — тихо говорю.

— А то я сам не вижу, — смеётся безопасник. — Мне вообще с тобой везёт, Рысев, если честно. Неприятно везёт, но всё-таки. Когда ты вскрыл первый слой контрабанды из Пятна, меня заставили на себя принять регион. Вот не хотел я — слишком много сложностей.

Степанов протягивает еще два тонких щупа к полицейскому.

— С одной стороны, надо. А с другой стороны — отличный карьерный рост. А с третьей — я так хорошо работал, пока ты не появился. Спокойно. Никого не трогал. У меня было всё ровно. Но Воля Императора — это закон, — вздыхает безопасник. — Вот сейчас меня поставили ещё и на Оршу, как она стала логистическим центром. И чувствую я, что благодаря нашему замечательному новому знакомству мне придётся встать ещё на одну карьерную ступеньку.

— Почему? — удивляюсь.

— Ну, Макс, сам посуди, — рассуждает безопасник.

Павлов уже по-домашнему садится за стол, с интересом наблюдает за разговором и реакциями. Ну и я тоже присаживаюсь напротив.

— Есть очень богатый и старый Род, представители которого есть и в администрации разных городков региона, и вообще здесь представлены очень неплохо. И тут у них вскрывается неприятная история. Да, неглавная ветвь, да, официально не любимый брат, да еще и отреклись от них потом… Но все равно твое участие наверняка запомнили. Хотя именно мы его старались не раскрывать. Но всё равно, я думаю, все, кто имел отношение — знали. Ты поднял схему, на которой Род неплохо зарабатывал. Но вроде всё замечательно. Род прекрасно вышел сухим из воды и продолжал существовать одним из главных в регионе. Но и тебя трогать нельзя. Если тебя тронешь — сразу понятно, куда ветер дует. А потом тут ещё и император появился. В общем, тебя из разработки временно убрали — это очевидно. Хотя никто ничего не забыл.

Подходит капитан.

— Сколько нам лететь? — спрашивает подошедшего Клима Степанов.

— Полтора часа, — тут же отвечает капитан. — Воздушник уже приноровился.

— Ну вот, целых полтора часа. Все успеем. — Довольно потирает руки Степанов. — И ведь удивительным образом на распределении кораблей, на одной из узловых должностей, работает господин генерал Окунев. И всё бы хорошо, вот только женат он на сестре главы рода Алиповых. Помнишь же таких, Максим?

— Помню.

— Понимаешь, как хорошо всё складывается? Нам вот чуть-чуть не хватало. А ты опять служишь спусковым крючком. Вот если мы сейчас прилетим и найдём дирижабль без опознавательных знаков…

— Он без опознавательных знаков, — подтверждаю.

— Ещё лучше, — пожимает плечами безопасник. — Тебе будет проще его оформить в свою собственность. Вот как раз вот этот представитель военной полиции нам и поможет — как один из свидетелей. Я его подтвержу.

— Я не буду, — дёргается полицейский.

— Будешь-будешь. Твоё мнение здесь не играет роли. И положи переговорник.

— Мне нужно позвонить, — заявляет пришедший в себя полицейский.

— Нет, не нужно. Считай себя задержанным. Выложи, будь любезен, все средства связи и амулеты, — улыбается безопасник. — И лучше бы подчиниться.

— Думаете, это Окунев предоставил дирижабль? — спрашиваю.

— Я не думаю. Я уверен. Их мелкие грешки мы пару месяцев игнорируем — с тем, чтобы они где-нибудь всё-таки прокололись по-крупному. Предоставление военной техники для частной операции, да ещё и без опознавательных знаков? — довольно потирает руки Степанов. — Итак. С наёмниками же не было переговоров, атаковали они без объявления войны?

— Да. Около моей крепости были отряды моих соседей, но доказать, что они хотели отжать поселок или уничтожить членов моего рода, я точно не могу — они границу не перешли. Как только стал понятен перелом в битве — тут же исчезли.

— Ничего и сказать-то нельзя, — хмыкает безопасник. — Охраняли свои границы в связи с готовящимся конфликтом. Всё нормально.

— Да, так и есть. — киваю.

— И эти, скорее всего, на данный момент выйдут сухими из воды. Но мне они не нужны. — говорит безопасник. — и так работы валом. У вас на борту напитки подают? — спрашивает Клима Степанов.

— Вообще-то, нет, но мой кок уже их готовит, — тут же отзывается капитан.

Словно ожидая этот момент, дверь открывается, и матрос ввозит небольшую тележку с чашками и закусками.

— Ну вот, — говорит капитан. — Кофе.

— С удовольствием! — улыбается Степанов. — Незапланированный отдых — это прекрасно. Три-четыре часа могу себе позволить.

— Три часа? — удивляюсь.

— Полтора часа туда. Там минут двадцать, чтобы Илья зарегистрировал своё прошение. Я его подтвержу — это тебе сократит бюрократические игры на пару недель. И обратно полтора часа. Ты же дашь распоряжение, чтобы подвезли? — кивает на капитана. — Правильно?

— Да, — говорю. — Так и будет.

— Ну вот. Три с половиной часа в режиме почти отдыха, — словно бы забывает о военном полицейском безопасник.

Тот получает свою чашку кофе. Внезапно дёргается — неизвестно, чего хотел сделать, но Степанов точно на страже: резко надавливает на разум дядьки. Мне даже не приходится реагировать — чуть-чуть телекинезом придерживаю его руки и тело. Степанов ничего не замечает, а представитель военной полиции уже ничего сделать не может. Да и вообще — непонятно, чего он хотел добиться на дирижабле, полном людей.

— Ну, с почином, — поднимает чашечку кофе довольный Степанов. — Вот теперь вообще никуда не денется. Вы пейте, пейте, — предлагает военному полицейскому. — Сейчас я немножко вас допрошу, потом запущу уже подготовленные оперативно-разыскные мероприятия, вот прямо отсюда. И тут же, на месте, возьмём всех, кого можем. Хорошо же всё? Спокойно. — с удовольствием потягивает напиток Степанов.