До крепости гулко доносятся взрывы. Корабль тщательно перемешивает землю высадки. Народ высыпает на стены поглазеть.

И я их понимаю — ну а что? Пока что это безопасно.

— Как думаешь, это будет единственный дирижабль? — спрашиваю своего командира боевого крыла.

— Да какая разница, — говорит Олаф. — Нам и этого корабля будет достаточно.

— Почему? — удивляюсь. Дирижабль хоть и выглядит большим, но вроде это не особенно вместительный вид транспорта для людей.

— Если друг у друга на головах стоять, то на короткое расстояние, такой корабль и тысячу человек перевезти может, хотя рассчитан он на триста. Стандартный транспортный. Откуда только взяли? Армейская машинка, мы на такой катались пару раз в найме.

— Удивительно, что Сазоновы смогли нанять такой корабль. — задумываюсь. — Да еще и в момент их острого дефицита. На нём на самом деле нет никаких опознавательных знаков? Или мне так только кажется?

— Должен быть на хвостовом, но здесь закрашен. — Приглядывается и сразу же соглашается со мной Олаф.

— Прекрасно, — задумываюсь. Моя идея просто не дать совершиться высадке, начинает менять очертания. — Олаф, слушай, тогда такой вопрос. Если вдруг у противника не останется магов, ну вот так сложатся звезды, например, сколько твои бойцы смогут продержаться без поддержки? Против вот этой, скажем, почти тысячи. Желательно так, чтобы еще никого безвозвратно не потерять? Ранения не берем во внимание, все, вплоть до утраты конечностей потом за счет Рода.

— Если так ставить вопрос… — Олаф некоторое время подсчитывает. Причем эти подсчеты его отвлекают, и обреченность слегка уходит, а робкая надежда, что все закончится благополучно, неожиданно появляется. Правда, пока только ростки. — Максим, думаю, часов пять, при нормальной ротации на стенах. — Резко кивает. — Да. Не меньше. Я всех бойцов уже обеспечил стандартными армейскими амулетами, так что нужно только учесть подставившихся по глупости. Такие всегда бывают — «Не подумал!» и «Смотри как надо!» две самых частых причины попадания в лазарет.

— У тебя все же есть целители? — удивляюсь.

— Нет. Вы что? Лекарь есть обычный, с набором амулетов. Вон, — показывает под стены рукой на палаточный городок, разрастающийся на глазах, — его усилиями лекарскую ставят. Там, если будет нужно, хотя бы стабилизируют.

— Понял. — прикидываю.

— А вы серьезно, про отсутствие магов? — с легкой надеждой спрашивает огромный дядька.

— Не совсем. Надо посмотреть, что, все же, представляют из себя нанятые маги отрядов. И потом уже принимать решение, — вздыхаю. — Так что первый удар пережить придется точно. А там поглядим.

Олаф кивает. Но надежда немного угасает. Не страшно — важен результат. Пяти часов нам за глаза.

Корабль постепенно перестает бомбардировать зону высадки.

— Олаф, ты же знаешь, где границы нашего участка?

— Конечно, — кивает. — мы поднимали территорию.

Олаф рад поговорить на отвлечённые темы. Его сигнатура, конечно, полна обречённости, но при этом уверенность в своих людях и готовность стоять здесь до упора тоже проглядывает. Так что отвлечься на какие-то, как ему кажется, пустые разговоры — для него, скорее, отдых.

— Очень хорошо, — говорю. — А вот то место, где они сейчас собираются высаживаться, — это наша земля или нет?

— Нет, это земля наших соседей. — уверенно говорит дядька.

— Хм. А я правильно понимаю, что имперский тракт — ровно вперёд, туда? — показываю рукой на дирижабль. — И чтобы к нему попасть, нужно пересекать то место, где они сейчас взрывают?

— Да. — Соглашается Олаф. — А толку-то? Туда ещё километров семь по неудобьям идти. Плюс аномалии, которые тоже неочевидны. Правда, там они были скорее стационарные — или мы просто не заметили, когда проходили, поэтому ничего не скажу.

— Хорошо, я понял.

Достаю переговорник.

— Юрий, привет!

— Максим! — мгновенно отзывается Белозерский. — Рад, что ты меня набрал. Наконец-то ты появился! — Княжич не дает мне сказать ни слова. — Извини, что не смог выйти на связь в тот день, который мы договаривались. Меня лишили переговорника и заперли в родовом доме. Отец приезжал. А потом я тебя просто не смог найти — твой переговорник не отвечал. Но я слышал про твою дуэль, думал, ты будешь занят.

— Есть такое, — соглашаюсь. Неожиданно.

— Макс, я и сегодня не смогу! — говорит Белозерский. — Отец запретил мне выходить из Академии под страхом немедленной женитьбы. Ты в курсе, что у нас происходит?

— А что у вас происходит?

— Безопасность лютует! Закрыли все входы и выходы. Я сижу сейчас в выделенных мне комнатах в общаге, ни с кем не контактирую. Отец запретил — представляешь? Говорит, пока я не пройду безопасников, чтобы даже духу моего не было в имении. Что происходит? Ты не в курсе?

— Немного в курсе, но тебе особо беспокоиться не о чем. — Стараюсь слегка притушить поток слов от княжича. Кажется, его основательно грызет одиночество. Даже такое неочевидное.

— Как не о чем? Всех проверяют! Они ведь что-то ищут? — Белозерский сильно переживает. — Я же вижу. Макс, ни один Род не возмутился! Безопасники пришли и начали щемить — и никто, никто не сказал ни слова против! Все сказали, чтобы дети тут же шли на проверку. Что происходит⁈

— Ну, в любом случае ты это поймёшь. До тебя же тоже дойдут.

— Конечно, дойдут. Но если вдруг они про долги узнают… Макс! Отец меня просто прибьёт! Он и твой-то отказался погашать! Что делать-то?

Немного странновато — смотреть на боевые техники, которые летят с дирижабля, подготавливающего поле для посадки, слышать взрывы и при этом говорить спокойно с почти приятелем из Академии, который неожиданно переживает по поводу довольно-таки банальных, в общем-то, вещей.

— Так, Юра. Во-первых, успокойся. Твои нервы делу точно не помогут. Во-вторых, я точно знаю, что безопасников твои личные секреты вообще не интересуют — они ищут кое-что другое. Это могу гарантировать.

— Ты уверен?

— Я уверен. У них нет цели собрать на вас компромат и потом шантажировать. Вот в данный конкретный момент — успокойся, это точно не оно. Тем более что все Рода поддержали, а значит, они что-то знают. Здесь какая-то общая опасность. — обтекаемо уточняю Белозерскому.

— Да, ты, наверное, прав, — слегка смущается Белозерский. — Спасибо. Я почему-то не задумался. Слушай, ты же не просто так меня вызвал. Извини, я на нервах весь день. Еще и свидание накрылось.

— Я понимаю. Слушай, Юрий, у меня к тебе вопрос. Ты же землю уже переоформил? Моих соседей?

— Да, Макс, уже переоформил. Я же говорил. Говорю же — сегодня не смогу…

— Подожди, я не про это. — останавливаю парня. — Ты можешь выпустить запрет на нахождение на твоих землях любых людей, кроме моих?

— Зачем тебе? — удивляется Белозерский. — Всё равно же завтра переоформлю на себя.

— Ну, мне нужна такая формулировка сегодня. Буду должен.

— А много? — со смешком интересуется княжич. — Да, в общем, неважно. Это не сложно, сейчас сделаю. В реестр попадёт сразу же. Так что, все же ты думаешь, мне не беспокоиться? — спрашивает Юрий в процессе написания распоряжения.

— Я уверен, что не беспокоиться. — утверждаю. — Ты с Каляевым в хороших отношениях?

— В отвратительных. Поэтому, когда услышал о твоей дуэли, сначала удивился, а потом порадовался, что ты на полную катушку не работал со мной.

— А в его студенческом клубе бывал?

— Один раз. и не его это клуб. Забрёл раз, по пьяни. Но там скучно. Мы зашли и сразу же ушли. Алкоголя почти нет, девушек тоже. Что там делать? Ботаники только собрались.

— Ну вот, скорее всего, тебе особо переживать и не надо, — констатирую.

— Ты что-то знаешь.

— Я что-то знаю, но говорить не буду, — соглашаюсь.

— Хорошо, я тебе поверю. Всё, сделал я твоё распоряжение. В реестр ушло. Через десять минут будет обязательно к исполнению. Зачем тебе это?

— Ну, хочется…

— Да ради бога. — скорее всего, машет рукой княжич. — Не хочешь говорить, не надо.

— Спасибо, Юр. Ты меня очень выручил.

С довольным видом отключаю разговор.

Стараюсь дотянуться до конструктов, используемых дирижаблем, пока еще стрельба идет. Всё-таки это далековато. И даже сузив полосу восприятия, не дотягиваюсь. А вот наших соседей такой узкой полосой просмотреть могу.

Действительно, магов много — похоже, привели чуть ли не по десять человек каждый. Но вот войну моему Роду они не объявляли. Я бы это в сообщениях увидел. Мне бы это сообщили. И пару дней на подготовку они опять же не давали.

Поэтому логика соседей довольно простая: наёмники выбивают Рысевых из поселка, дальше они либо договариваются с наёмниками, либо вдвоём их уничтожают и разбираются между собой, кому достанется эта часть границы. Всегда можно сказать, что мы пришли на помощь соседу, но уже не успели.

Если бы не наша договорённость с императором, то даже такой топорный передел собственности, скорее всего, бы спокойно сработал. Михаилу Александровичу, с точки зрения соседей, по идее главное, чтобы из Пятна особо никто не выбирался, а не количество родов, силами которых это достигается.

Спокойствие, равнодушие. В сигнатурах нет ни желания убивать, ни какого-то ожидания боя. Так что соседей пока выкидываю из головы. Их отряды нервируют, но на расклад пока не влияют.

— Ну вот, теперь они, — киваю на дирижабль, — точно вне закона. И это прекрасно. Скажи мне, управление этим кораблём намного сложнее, чем нашим разведдирижаблем?

— Да наверное, нет. Людей-то там вроде столько же. Тебе бы лучше ответил Клим — мне-то откуда знать? Но я сомневаюсь, если честно, что сложнее.

— Вот и я тоже думаю, что вряд ли.

Обстрел прекращается. Дирижабль постепенно идёт на посадку.