Интерлюдия. Экипаж «Гагарина» и битва за Землю — 1

Стандартных аномалий Предтеч для выхода из прыжка в Солнечной системе имелось несколько, в зависимости от предыдущего пункта назначения. Но все — за орбитой Сатурна. Поэтому, когда «Гагарин» только отправлялся в путешествие, до первой аномалии корабль полз несколько дней. Другое дело — аномалия, рассчитанная с помощью математического аппарата Кайной. Там можно было выбрать, по сути, едва ли не любую точку Лагранжа, хоть даже в системе Земля-Луна. На практике, конечно, имелись свои сложности. Чем ближе к крупному источнику гравитации, вроде Солнца, тем больше вероятности ошибки в расчетах, и тем больше энергии требуется. Кроме того, точки Лагранжа — они на то и точки гравитационного равновесия, что чаще всего «место уже занято»: там что-то уже летает. Нужно быть уверенными в силовой защите корабля, как Ктщ, или хорошо знать Солнечную систему, как специалисты «Гагарина», чтобы выбрать точку, где риск столкновения с крупной бякой довольно невелик.

Ну и Сурдин не хотел вытаскивать корабль из прыжка совсем уж рядом с Землей или Луной, чтобы не нервировать командиров расчетов ПКО.

Поэтому по зрелому размышлению Сурдин выбрал для выхода из прыжка точку Лагранжа в системе Земля-Солнце, причем ту, что находилась позади Солнца. Да, далековато — но они в любом случае не собирались тратить дни на сближение с Землей. Сразу же после прыжка они состыковались с гигантским кораблем Ктщ, тот взял их «на буксир» и серией микропрыжков позволил преодолеть миллионы километров до Земли в считаные минуты. После чего флагман Ктщ остался за орбитой Луны, а «Гагарин» проследовал к Земле.

Весь экипаж, включая Рыбенка в прозрачном контейнере, и доктора Ойткоппа, пристегнутого в специально переделанном для него кресле, снова находился в центральном защищенном отсеке. Сурдин и Элина Дивеева несли вахту в пилотажной рубке, с ними находился Сергей Ким. И, хм, Анастасия Ким, которую Виктор Георгиевич счел возможным допустить до боевого дежурства с той же логикой, которая стоит за пословицей «сгорел сарай — гори и хата»! Мол, если уж он доверяет судьбу Земли одному инопланетному роботу, почему бы не привлечь к критическим процессам корабля другого? Тем более, «младшая жена» инженера Кима все равно влезла в эти процессы с головой (или надо говорить — с процессором?), когда помогала настраивать навигационную систему. Для нее выделили запасное кресло стажера, хотя она уверяла, что ее «шасси» кресло не нужно. И все же Виктор Георгиевич не мог оставить даму стоять — назовите его старомодным.

Соответственно, Чужеслав и Данила Румянцев находились в симметричной рубке, готовые перехватить управление «Гагариным», если что-то случится со специалистами в основной. Главный инженер же вместе с Алешей Поповичем счел за лучшее разместиться на инженерном посту, чтобы непосредственно контролировать управление двигателями — а у Поповича там имелся один из пультов управления огнем. Прочие пассажиры ждали в отлично бронированной и защищенной капсуле между рубками. Правда, имелось одно отличие от стандартной подготовки к прыжку (помимо дежурства главного инженера возле двигателей): все оставшиеся три специалиста секции безопасности — Артур Мальцев, Роланд Титов и Дарья Воронцова — приготовили резервные пульты управления огнем, отгородившись от остального экипажа полупрозрачными щитками.

А, и еще в рубке Сурдина, прислонившись к стене, с сардоническим видом наблюдала за его приборами голограмма Нодийяра Ктщ, но ему Виктор Георгиевич сесть не предложил. Да и негде было: оперативная рубка — небольшое, максимально защищенное и максимально упакованное оборудованием помещение. Она спроектирована так, чтобы даже в бою, под перегрузками — если придется маневрировать, и двигатель не сможет полностью компенсировать частое изменение вектора ускорения — можно было легко дотянуться до жизненно важных систем управления. Хорошо хоть, одно дополнительное кресло конструкторы предусмотрели — «на всякий случай».

— Нодийяр, я очень ценю вашу помощь, — обратился к союзнику Сурдин. — Но не могли бы вы временно покинуть рубку? Мне необходимо связаться по закрытому каналу.

Задержка связи с Землей сейчас составляла около минуты. Долго, но это позволяет вести разговор даже по видео, не говоря уже об обмене текстовыми сообщениями и информационными пакетами.

— Как угодно, — пожал плечами Ктщ. — Раз вы так вежливо попросили, я даже воздержусь и не буду перехватывать эту беседу.

— … В которой все равно не будет ничего, о чем бы вы не знали, — улыбнулся ему Сурдин. — Спасибо большое.

Нодийяр хмыкнул и исчез. Виктор Георгиевич давно заметил, что этот тип очень хорошо реагировал на вежливость и мягкую лесть, связанную с признанием технического превосходства его расы. Капитан «Гагарина» лишь надеялся, что это не психологическая игра на двух уровнях и он не устроит в решающий момент землянам какую-то подставу.

Впрочем, Сурдин искренне не видел, зачем ему это может понадобиться. Ктщ мог бы взять силой у землян почти любые ресурсы — по крайней мере, в том количестве, которые могли бы пригодиться его угасающему роду, если он не соврал относительно его численности. Так что Сурдин считал его задекларированные мотивы и намерения заслуживающими доверия процентов на семьдесят-восемьдесят.

— Элина, — попросил Сурдин третьего пилота, — соедини меня с Верховным главнокомандующим на выделенной частоте.

— Слушаюсь, — ответила девушка, давно уже готовая к такой команде.

Еще несколько минут Элина последовательно проходила промежуточные станции, пока наконец на экране перед ним не появилось лицо президента. Чередование «лысый — с волосами» среди правителей России соблюдалось уже века четыре, что ли; господин Верстовой не изменял этому правилу, будучи лысым, как коленка, хотя медицинские технологии давно уже позволяли исправить эту внешнюю особенность — хоть косметически, пересадкой волосяных луковиц, хоть проактивно, с помощью коррекции воздействия тестостерона на выпадение волос.

— Товарищ Верховный главнокомандующий, — начал Сурдин, не дожидаясь, пока президент что-то скажет: минутная задержка в связи требовала избегать лишних политесов. Благо, речь эту он составил еще за несколько часов до возвращения к Земле, тщательно отрепетировал и выучил наизусть. — Докладывает командир межзвездного прыжкового корабля «Юрий Гагарин», Виктор Георгиевич Сурдин. По результатам шестнадцати недель экспедиции потерь среди экипажа нет, установлен контакт с многочисленными разумными инопланетными видами и получена технология математического расчета пространственных аномалий для перемещений между любыми звездными системами без учета информации нанитов. Также заключены предварительные соглашения о долговременном сотрудничестве разной степени с несколькими видами, но отмечена враждебная активность в отношении человечества со стороны как минимум двух других видов. Прибытие флотов вторжения этих цивилизаций в Солнечную систему ожидается в течение нескольких суток. Подчеркиваю: прибытие флотов вторжения ожидается в течение нескольких суток, но может произойти в любой момент. В связи с этим принято решение прибегнуть к дополнительным неклассическим способам защиты Земли и человечества, для чего мною в отдельную миссию были отправлены два члена экипажа, лишенные нанороботов в кровотоке — Иван Кузнецов и Тимофей Шнайдер. С технической поддержкой наших инопланетных союзников они должны захватить и доставить на Землю несколько инкубаторов с зародышами Предтеч. Наличие этих инкубаторов, а позже детей Предтеч на Земле предохранит Землю и человечество от враждебности других рас, имеющих нанитов, так как при причинении вреда или потенциального вреда потомкам Предтеч наниты запрограммированы уничтожать весь вид агрессора. Возвращение Кузнецова и Шнайдера с инкубаторами ожидается не ранее чем через десять-двенадцать часов, если миссия проходит согласно плану, — Сурдин перевел дух, потом продолжил более сухим тоном.

— Кроме того, должен сообщить, что в числе экипажа также находится несколько представителей инопланетных видов, в том числе эксперт по ксеномедицине доктор Ойткопп, одна представительница искусственно генетически измененного и совместимого с людьми вида по имени Ольга Кузнецова, которая является женой Ивана Кузнецова, на настоящий момент беременна его ребенком и попросила политического убежища в Российской Федерации, еще один несовершеннолетний представитель того же вида, который является биологическим ребенком Кузнецовых, но временно имеет вид гигантского сома или змеи. А также две представительницы синтетического техно-гуманоидного вида, каждая из которых настаивает на том, чтобы считаться «второй женой» одного из членов экипажа и также запросила получение гражданства в Российской Федерации. В соответствии с переданными мне экстренными полномочиями, я зарегистрировал эти браки как законные, заявление с просьбой о вступлении в гражданство прилагаю к передаваемому вам сейчас пакету документов. Одна из этих представительниц — гигантский человекоподобный робот Мария Кузнецова, отправленная мною на миссию вместе с Иваном Кузнецовым и Тимофеем Шнайдером. Вторая — Анастасия Ким, опытный искин-администратор игровых систем в псевдогуманоидном роботизированном теле. Она на настоящий момент находится в рубке на месте пилота-стажера, — Сурдин подавил легкомысленное желание развернуть камеру к Анастасии и попросить ее помахать рукой.

Что ж, кажется, он ничего не забыл.

— Сурдин первоначальный доклад закончил.

Выражение лица Верховного, пока он слушал эту речь, оставалось невозмутимым. Не изменилось оно и за минуту вынужденной паузы. Затем он открыл рот и заговорил:

— Поздравляю с выполнением основной задачи миссии и сохранением жизней всех членов экипажа. Что касается остального, мне необходимо время на ознакомление с документами. Если я правильно понимаю вас, вы не планируете приземляться и приступить к прохождению карантина на планете, а собираетесь остаться на орбите Земли и участвовать в отражении атаки из космоса?

— Так точно, — согласился Сурдин. — «Юрий Гагарин» прошел переоборудование технологиями нескольких инопланетных рас и готов включиться в подавление огневой мощи противника. В пакете документов есть предложения по подготовке обороны планеты. Нам необходимо продержаться только до прибытия инкубаторов.

Снова пауза — на сей раз уже значительно меньше минуты, потому что «Гагарин» стремительно приближался к Земле.

— Понял вас. Ознакомлюсь. Соберу совещание генерального штаба. Надеюсь, вы сумеете присутствовать дистанционно.

— Если обстановка не потребует вступить в бой как раз в это время, — заметил Сурдин.

С намеком сказал.

Верховный кивнул.

— Отдам приказ о подъеме орбитальных истребителей немедленно. Надеюсь, наши союзники поступят так же. После окончания нашей беседы прошу обеспечить возможность господам Шарме и Лю связаться со своими правительствами, конфиденциально, также по закрытым каналам.

— Сделаем, — сказал Сурдин.

Верховный главнокомандующий бросил взгляд в угол экрана — видимо, на часы.

Потом сухо сказал:

— Личный вопрос, Виктор Георгиевич. Поймали кайф от этого всего?

Сурдин проглотил смешок. Да уж, от Верстового стоило ожидать!

— Скорее уж, дзен, Игорь Олегович.

— Тоже хорошо. Тогда больше вас не задерживаю. Приступайте к подготовке отражения инопланетных атак. Свяжусь дополнительно, когда изучу отправленный вами информационный пакет.

* * *

Орбитальные истребители — это военно-воздушные суда, несущие тактические и стратегические ядерные заряды. Так-то они все же скорее воздушные, но в космос выходить способны и занимать стабильную орбиту вокруг Земли тоже — для этого их и создавали. Чудовищно передовые для земной техники, чудовищно сложные и дорогие машины. На вооружении Российской Федерации их состоит всего три штуки, и еще по две — у Китая и Индии. На боевом дежурстве в каждый конкретный момент находится только один.

Сообщение Сурдина запустило сложную машину быстрого реагирования на внеземную угрозу — протокол, придуманный давно, еще пару веков назад, но лишь десятилетие как обновленный в связи с возвращением актуальности.

Рассылались сообщения по соседним державам. Приводились в состояние боевой готовности ракетные шахты и подземные базы. Люди получали сообщения в мессенджеры и телефонные звонки (в том числе и по ультрастаромодным подземным линиям), которые заставляли их срываться с места, ничего не объясняя семьям. Где-то все происходило по плану и спокойно. Где-то (чаще, честно говоря) начиналась суета и редкостная бестолковщина. Но так или иначе, мировая сверхдержава реагировала на достоверное сообщение о беспрецедентном враге.

Согласно некоторым стандартам, развертывание оборонительных мер должно было занять несколько часов. В других зонах ответственности требовалось несколько дней. Некоторые меры опускались вовсе, как неприменимые. Например, невозможно было начать эвакуацию гражданских из зон возможного боевого столкновения, когда никто достоверно не знал, куда будет целить враг: в зоны максимальной концентрации населения, по военным объектам или куда-то еще.

Генералы, которых Главнокомандующий собрал на совещание — частью лично, частью по защищенной связи — имели весьма кислый вид. И большая их часть порывалась объявить Сурдина и его экипаж поехавшими идиотами, чьи мозги размягчились под воздействием космической радиации. Причем большинство использовали даже более грубые выражения.

Фотографии корабля Ктщ и его «многофункциональных боевых юнитов», которые Нодийяр выпустил погулять и разведать обстановку, а также спутников-ретрансляторов Родичей, что уже заняли позиции на орбите Земли с таким расчетом, чтобы их угол обзора покрывал оба полушария, и западное, и восточное — тоже произвели весьма неоднозначное впечатление. С одной стороны, командование одной из самых крупных на планете группировок вооруженных сил впечатлилось техническим уровнем. С другой…

— Мы в долбанном аниме! — прорычал один из генералов. — Долбанном ретро-аниме!

— Очень надеюсь, что вы не правы, — сказал главнокомандующий, выдавая свое знакомство с жанром. — Японского хэппи-энда нам не нужно.

— Да, нам бы понадеяться на русский авось… — пробормотал начальник генерального штаба, разглядывая документы, «разложенные» на сенсорном столе. — Мать вашу, какого-какого размера пушки у этих… Гигантоманов? И чем, мать, они стреляют⁈

* * *

Каждый готовится к битве, как может. Оля Кузнецова очень жалела, что учитель Даша не пустила ее проверять вооружение вместе с безопасниками и категорически запретила управлять пушками, хотя у Оли уже неплохо получалось на тренажере. «Ты не сертифицирована — раз, беременна — два, — безжалостно сказала учитель. — Только если нас всех перебьют, тогда возьмешь в руки джойстик!»

Хорошо хоть, не заставили ждать нападения непонятно сколько часов, сидя в защищенной капсуле между операционными рубками! Весь экипаж отпустили, как сказал Сурдин, «провериться, отдохнуть и быть в полной боевой готовности».

Поскольку Ивана не было, а учитель Даша сказала, что не может сегодня с ней заниматься, Оля пошла к своей второй учительнице — тете Виоле. Но та тоже была не в настроении печь пироги и показывать Оле, как правильно растирать специи в каменной ступке (настоящая ступка из очень красивого белого камня с черными прожилками — у тети Виолы на кухне и такая была).

Перед тетей Виолой на стойке стоял целый ряд емкостей и банок, некоторые вполне знакомые — Оля узнала кое-какие чистящие средства и остатки сахара, которые тетя Виола припрятала на черный день после тюленей. Но обо многом она просто не знала, а надписи на этикетках прочесть не могла: не все были подписаны на русском, многие — незнакомыми буквами, а иные даже и сложными значками, которые, как Оля знала, назывались «иероглифы».

В другой ряд тетя Виола выставила одинаковые стеклянные контейнеры с крышками. Оля и не думала, что на корабле есть столько посуды из стекла! Она читала про стекло: оно долговечнее пластика, в том смысле, что не выцветает, не деградирует и царапины можно зашлифовать. Однако оно бьется, поэтому в современном обиходе его предпочитают не использовать.

Но тут где-то нашлось. Может быть, в медпункте?

— Щепоточку того, щепоточку сего… — бормотала тетя Виола, аккуратно переливая что-то из бутылки с иероглифами в баночку. — Капельку туда, капельку сюда… и бинтиком замотать…

— Что это такое? — с любопытством спросила Оля. — Это ведь не съедобно?

— Нет, — улыбнулась тетя Виола. — Надеюсь, что абордажной команде это поперек горла встанет! Ты у двери постой, еще нанюхаешься.

— Думаете, нас будут брать на абордаж? — поинтересовалась Оля.

— Очень сильно сомневаюсь! — засмеялась тетя Виола. — Скорее уж, сразу сожгут.

— Я тоже так думаю, — кивнула Оля.

— Но не сидеть же без дела? Это, скорее всего, не понадобится. Но пусть будет. Вдобавок к гранатам.

Оля задумалась.

— Как вы думаете, если я принесу образцы холодного оружия, которые мы на Землю везем? Может, пригодится?

— А ты умеешь саблей махать? — заинтересовалась тетя Виола.

— Умею, — сказала Оля. — У меня дома гарпун был. Там некоторые штуки очень похожи. И учитель Даша меня кое-чему учила.

— Ну спроси Поповича, если разрешит — возьми. Думаю, хуже не будет.

И Оля пошла спрашивать Поповича.

А тетя Виола осталась разливать по баночкам свою смесь, тихонько напевая под нос.

Сигнал тревоги застал ее, когда она уже почти закончила, — Гигантоманы появились на радарах.

Главный диетолог экспедиции засунула баночки в индивидуальные подсумки, которые давно еще сшила свободными вечерами — просто так, как хобби — и повесила их на шею. Емкости с ингредиентами некогда было расставлять по местам, но и оставлять на камбузе беспорядок не годится: она торопливо составила их в большой герметичный контейнер, защелкнула крышку и убрала контейнер в тумбу. Вот так.

Не сказать, что она теперь во всеоружии — но, по крайней мере, сделала, что смогла.