30 апреля 2025 года. Пекин.

Военный госпиталь в Южной части города.

10:00 по местному времени

— Доктор Янг! — остановила в коридоре у двери, ведущей в лабораторию с томографами, молоденькая медсестра пожилого и опытного профессора медицины, который возглавлял группу, проводившую обследование Андрея Кошкина. — Прибыли господа Крамов и Лезгинович из посольства Российской Федерации. Мы проводили их в ваш кабинет.

— Иду! — Профессор развернулся и быстрым, уверенным шагом крепкого, физически здорового человека (он по праву считался знатоком древней китайской медицины) направился на встречу с главным врачом Российского посольства и его помощником.

Последовал обмен приветствиями:

— Доктор Крамов.

— Доктор Янг.

— Доктор Лезгинович.

— Доктор Янг.

Далее взаимные рукопожатия и жест гостеприимного хозяина, указывающий на удобные стулья.

— Прошу! — Когда все расселись, профессор Янг обратился к гостям на китайском языке, которым прибывшие медики посольства РФ владели в совершенстве.

— По состоянию господина Кошкина. Вчера его доставили к нам. Мы провели всестороннее обследование больного. Скажу откровенно: случай уникальный. Если верить показаниям нашей аппаратуры и мнению специалистов, господин Кошкин, если не считать небольшого камня в левой почке, абсолютно здоров. Все рефлексы в норме. Тело отвечает на все внешние раздражители. Испражнения и позывы к ним, как у здорового человека.

Единственное отклонение: пищу ему приходится вводить через трубочку прямо в желудок. Как показывает аппаратура контроля, пища усваивается так же, как и у абсолютно здорового человека. А вот что касается сознания — мыслительной деятельности просто нет. Это при том, что сканирование головного мозга показывает, что никаких повреждений или отклонений от нормы мозг господина Кошкина не имеет. Скажу откровенно: я впервые сталкиваюсь с подобным. И никогда не слышал о таких заболеваниях.

Если не возражаете, мы вместе пройдём в палату, в которой мы поместили господина Кошкина. И вы сами во всём убедитесь.

Советские доктора поднялись со стульев, облачились в белые халаты, которые принесли с собой, и вместе с профессором Янгом отправились к больному, гражданину Российской Федерации.

Час спустя, вернувшись в кабинет главы группы медиков, которые занимались лечением Андрея, Крамов и Лезгинович бегло ознакомились с предоставленными им результатами обследования господина Кошкина. На предложение подробно ознакомиться со всеми материалами, собранными сотрудниками госпиталя, последовал отказ.

— 2 мая прилетает группа медработников «Газпрома». Они и займутся этим случаем более детально.

Тем временем дверь кабинета профессора Янга отворилась, и в комнату вошёл стройный, подтянутый, спортивного сложения мужчина с непроницаемым, окаменевшим лицом и безжалостным взглядом тёмных глаз. При его появлении профессор Янг поспешил встать со стула. Гости последовали его примеру.

— Господа, знакомьтесь. Профессор Ю Вэньмин — один из руководителей нашего госпиталя и глава группы лучших специалистов нашей страны, собранных для изучения случая с господином Кошкиным.

Обмен приветствиями:

— Доктор Крамов.

— Профессор Вэньмин.

— Доктор Лезгинович.

— Профессор Вэньмин.

Когда все расселись, профессор Вэньмин обратился к врачам посольства:

— Ваше мнение, господа?

— Если откровенно, мы в замешательстве, — ответил доктор Крамов. — Ни с чем подобным этому случаю ранее мы не сталкивались.

— Как и мы. Поэтому от имени моего руководства, — профессор Вэньмин внимательно посмотрел на представителей официальных органов Российского государства в Пекине, — я предложил бы вам, господа, просить господина Посла и руководство «Газпрома» оставить временно господина Кошкина в нашем госпитале, чтобы мы могли изучить этот случай как можно детальнее. У нас есть для этого вся необходимая аппаратура и оборудование. Транспортировка Кошкина в Российскую Федерацию может закончиться непредсказуемыми для него последствиями.

— Господа сообщили, что 2 мая в Пекин прибывает группа медработников, специалистов «Газпрома», — вмешался в разговор профессор Янг.

— Примем наилучшим образом. Предоставим все материалы. Если нашу просьбу оставить господина Кошкина пока в нашем госпитале ваши руководители удовлетворят, включим ваших специалистов в мою группу.

— Мы переговорим с господином Послом, — заверил профессора Вэньмина доктор Крамов и встал со стула. Его примеру последовали все присутствующие.

— Господа, — продолжил Крамов, — мы с доктором Лезгиновичем поддержим вашу просьбу перед нашим руководством.

Далее последовала процедура прощания. Профессор Янг лично проводил гостей до машины посольства, на которой прибыли Крамов и Лезгинович.

* * *

Уже в машине, по дороге в посольство, Крамов обратился к Лезгиновичу:

— Ваше мнение, Борис Михайлович?

— Темнят, похоже, китайцы. Что-то тут нечисто. Какой-то эксперимент над Кошкиным провели.

— Согласен. Тем более необходимо, чтобы наши работали вместе с группой Вэньминя. И выяснили бы, что всё-таки произошло на площади, где Кошкин потерял сознание.

— Испытания волновой установки? — предположил Лезгинович.

— Кошкин попал под волну случайно. Испытывали на китайце, которого корчило от боли.

— Не исключено. Кузнецов рассказывал, что после того, как Кошкин упал, китайца перестало корчить. И потом, позже, когда Кошкина занесли в здание, откуда его увезли в госпиталь, этот китаец вёл себя вполне нормально.

— Отключили установку.

— Тем более нашим нужно разобраться в том, что произошло. И что испытывали китайцы. Поговорю об этом с руководством.

Профессор Вэньмин и профессор Янг с интересом слушали этот диалог двоих сотрудников посольства Российской Федерации. С русского языка им переводил специальный электронный переводчик, на который шёл сигнал от микрочипа, присоединённого к халату доктора Крамова медсестрой, помогавшей гостям во время их работы в палате с телом Кошкина.

— Думаю, согласятся оставить тело Кошкина у нас, — сделал вывод из прослушанного разговора профессор Янг. — Наверняка включат в группу медиков, которых пришлют к нам в помощь, сотрудников либо ФСБ, либо внешней разведки.

— Это проблема майоров Си и Хао. Наша задача — понять, куда занесло Кошкина и сколько времени будет сохраняться его тело без спецоборудования.

Москва. В тот же день 2-го мая.

16:40 по московскому времени.

Кабинет одного из руководителей ФСБ

— Ваше предложение, Владлен Григорьевич. Кого из наших доверенных лиц включим в группу профессора Мезенцева?

— Гнатюка Ефима Петровича. Человек грамотный, проверенный. Специалист, что называется, от Бога, как в медицине, так и в волновой физике.

— Одобряю.

— Я лично проинструктировал Ефима Петровича: осторожность, осторожность и ещё раз осторожность. Нас не поймут в руководстве страны, если китайцы пришлют нам ноту протеста, что мы включили нашего сотрудника в группу медиков, получивших доступ к исследованиям по воздействию на людей разновидности китайского волнового оружия.

— Это точно! — вздохнул руководитель. — Как мне надоели глупость, продажность и бездарность наших управленцев. Сначала развалят всё, поставят страну в зависимость от поставок из-за рубежа, а потом боятся неосторожным словом обидеть поставщика. Ну, политика — политикой, а у нас своя работа. Как говорил в своё время государь император Александр Третий, — у нас нет друзей и союзников. Единственные союзники России — это её армия и флот. Точно и по существу. А то доиграемся, как Украина.

Владлен Григорьевич поднял брови и вопросительно посмотрел на начальника. Тот понял немой вопрос и разъяснил:

— В 1996 году тогдашний президент Украины Леонид Кучма запретил СБУ Украины работать против турок и их агентов влияния в Украине из-за каких-то туманных политических намерений. В итоге сегодня Украина имеет засилье протурецких агентов влияния едва ли не во всех органах власти. Чего только стоил премьер-министр Шмыгаль, креатура Рената Ахметова, человека клана Алиева из Азербайджана и «серых волков» Турции. Ну, да ладно. Не будем повторять чужие ошибки. Дружба дружбой, а безопасность нашего государства и наша с вами — важнее.

5 мая. 2025 года. Пекин.

Лаборатория профессора Вэньмина

— Мы проверили, кто есть кто в группе медиков из России, тех, что прибыли для работы по делу Кошкина, — докладывал майор Си. — Вопросы лишь к двоим: доктору Керимову из Казани и доктору Федосовой из Сызрани. Ни Керимов, ни Федосова никогда не попадали в поле зрения наших спецслужб. Мы дали задание нашим людям, работающим в тех регионах, собрать о них всё, что удастся. На это потребуется время.

Прочие, кроме Гнатюка, — обычные медики. Связи со спецслужбами и политическими кругами не зафиксированы. Интерес представляет Гнатюк Ефим Петрович — врач-терапевт высокой квалификации, учёный, специалист по квантовой и волновой физике. Имел отношение к разработке лазеров и импульсных пушек. Капитан ФСБ.

— Специалист по квантовой и волновой физике, — оживился профессор Линь. — Это интересно.

— Взгляд со стороны на наши исследования? Хм… — Профессор Вэньмин с интересом посмотрел на своего зама.

— А знаете, Юн (так звали профессора Линя), давайте включим его в наш проект. А вдруг что-то подскажет такое, что мы могли не заметить.

— Но товарищи, товарищ профессор, — возмутился майор Си, — это же…

— Вы напрасно волнуетесь, майор. Всё, что узнает господин Гнатюк, здесь и останется.

— Но русские медики рано или поздно вернутся в Россию.

— И что? В Пекине майоры Хао позаботятся, чтобы господин Гнатюк не общался со своими соотечественниками и не имел связи с Российской Федерацией и её агентами на нашей территории. А когда наступит время возвращения господина Гнатюка на родину… От болезни не застрахованы даже медики. А есть болезни, которые за считанные часы сводят больного в могилу.

— И всё-таки я доложу о вашем решении руководству! — упёрся майор Си.

— Это ваша обязанность, — отчеканил профессор Вэньмин и обратился к своему заму:

— Пригласите господина Гнатюка на завтра, часам к одиннадцати. Пообщаемся.

Пекин Тот же день. Два часа спустя.

Кабинет генерала. Цзинь Цзы

— Хотят использовать для усовершенствования аппаратуры сотрудников ФСБ? — генерал Цзинь Цзы с интересом посмотрел на майора Си. — Рискованно, но и нестандартно. Так что моё мнение: пусть рискнут. А чтобы не натворили глупостей, получите дополнительно в своё подчинение команду капитана Цы.

Утро 6 мая 2025 года. Пекин. Спецлаборатория.

Кабинет профессора Вэньмина

— Господин Гнатюк, я пригласил вас сюда для неофициальной беседы, — разливался соловьём на чистом русском языке профессор Вэньмин.

— Мне и профессору Линю, — (кивок в сторону находившегося в кабинете зама), — стало известно, что вы не только медик, но и специалист по квантовой и волновой физике.

Гнатюк прикусил губу: «Какая сволочь предала?»

— А так как нам очень важно знать, что произошло с господином Кошкиным, мы предлагаем вам плотнее поработать вместе с нами. Вы не возражаете?

«Влип!» — подумал капитан, а вслух сказал:

— Не возражаю.

— Приятно слышать, — лёгкий поклон в адрес гостя. — Скрывать не буду. Господин Кошкин случайно попал под удар волны, когда мы проводили испытания нашей установки, которую мы смонтировали по заказу армии.

«Живым не выпустят!» — мгновенно оценил ситуацию Гнатюк, но вида не подал, что всё понял.

— В момент, когда мы проводили испытания установки, где в качестве подопытного был капитан Анг, неожиданно появился господин Кошкин. И также попал под удар волны. Взгляните, как это всё происходило.

Профессор Вэньмин запустил на специальном экране кадры съёмки с места событий 29 апреля 2025 года.

Ефим Петрович, который уже принял решение, как будет действовать в дальнейшем, с интересом посмотрел предложенный ему фильм.

— Как видите, господин Кошкин попал под волну, и что с ним сегодня вы видели. Капитан Анг отделался неприятными минутами и ожогами странного происхождения. Вот взгляните.

Профессор протянул капитану ФСБ фото с ожогами капитана Анга и распечатку на русском языке ощущений, которые испытал Анг во время действия установки.

Ефим Петрович внимательно прочитал текст, изучил предложенные фотографии и неожиданно для хозяев кабинета сказал:

— Это не ожоги.

Оба профессора — если Вэньмин понимал по-русски, то Линь внимал беседе при помощи электронного переводчика, наушники от которого надел на свою голову — с интересом посмотрели на гостя.

— Это изменение молекулярной структуры кожи. Крайне редко, но встречается и в природных условиях. Особенно при атмосферных условиях, искажающих солнечные лучи. Тогда человек меняется прямо на глазах. Боли нет, а кожа выглядит, как будто по ней раскалённым утюгом прошлись. Мы сталкивались с этим явлением на Крайнем Севере. Пытались воспроизвести, но у нас не получилось. Не удалось поймать структуру волны. Можно вопрос?

— Спрашивайте.

— Цель вашего испытания?

Профессора переглянулись, и Вэньмин, помедлив, ответил:

— Пытались поменять сознаниями двух людей. Переместить сознание капитана Анга в тело сотрудника, который находился в этом здании, в расчёте, что сознание сотрудника переместится в тело Анга.

— Не получилось?

— С Ангом — нет.

— Кошкина забросило в неизвестность без обратного перемещения. Я правильно трактую?

— Да.

— Раньше подобные опыты проводились?

— Только над животными.

— И как?

— Удачно, но при условии, что животные одного вида.

— Значит, Кошкина занесло в человека. Вопрос: в кого?

— Это мы и хотим понять.

— Господа, я готов помогать вам, — Ефим Петрович говорил совершенно искренне.

— Если мы создадим прибор, с помощью которого люди смогут обмениваться сознаниями, то… — капитан Гнатюк чуть запнулся.

— С одной стороны, это ужасно. Но с другой — это предоставит человечеству такие возможности в построении процветающего общества. Господа, что от меня требуется?

— Анализ действия нашей аппаратуры.

— Готов приступить хоть сейчас.

— Отныне вы в нашей группе! — поднялся профессор Вэньмин. — Я представлю вам её участников. Познакомлю с майорами Си и Хао, которые обеспечат вашу безопасность. Вашим коллегам по медицинской группе сообщим, что вы срочно отбыли в Москву. Устраивает?

— Вполне…

8 мая 2025 года. Москва. 9:40 по московскому времени.

Кабинет одного из руководителей ФСБ РФ

— Чёрт знает что! — докладывал Владлен Григорьевич. — По данным из Пекина, Гнатюк Ефим Петрович отбыл в Москву по семейным обстоятельствам. Но в Москву он не прибыл. Границу с Китаем не пересекал. Мы проверили все пункты пропуска и все виды транспорта.

— Значит, погиб, — сделал вывод начальник.

— Но как они узнали? Капитан слишком опытный сотрудник.

— Скорее всего, его кто-то сдал. Подхалимов, которые готовы лизать зад начальству, у нас хватает. А так как наше начальство разрешает говорить лишь о дружбе с Китаем, пресекая все прочие разговоры о Китае и китайцах, то кто-то угоду начальству слил китайцам информацию, что Ефим Петрович — наш сотрудник. А вот кто это сделал? Это вам выяснять, Владлен Григорьевич.

— Есть!

Пекин. 20 мая 2025 года. 15:15 по местному времени.

Зал для собраний сотрудников военного госпиталя в Южной части Пекина

— Таким образом, — продолжал своё выступление перед собравшимися в зале медицинскими работниками, как местными, так и прибывшими из России, профессор Мезенцев, — приходится признать, что в случае с Кошкиным Андреем Семёновичем мы столкнулись с ранее неизвестной медицине болезнью.

Человек жив. Все рефлексы в норме. Тело не болеет, не гниёт. То есть мозг выполняет свою функцию по обеспечению жизнедеятельности всего организма. А сознания, мыслительной деятельности мозга нет. Отсутствует полностью.

Медицине приходилось сталкиваться с так называемыми «овощами», когда у больного отключаются определённые участки мозга и он лежит без движения, медленно умирая. Но там налицо болезнь, там отсутствует ряд рефлексов организма. Здесь же ничего подобного не наблюдается. Организм не болен, если не считать болезнью отсутствие мыслительной деятельности.

Приходится с сожалением констатировать, что мы так и не определились, как помочь Андрею Семёновичу, как вернуть его к полноценной жизни. И нам неизвестно, сколько ещё времени Андрей Семёнович пробудет в подобном состоянии. Вернётся ли к нему сознание?

Учитывая, что Андрей Семёнович близких родственников и семьи не имеет, мы, по просьбе наших китайских коллег, оставляем больного в их госпитале под их присмотром. Мы договорились, что если с Кошкиным Андреем Семёновичем произойдут какие-либо изменения, они немедленно сообщат нам. И тогда мы сможем продолжить наши совместные исследования.

В конце своего выступления я хочу поблагодарить наших китайских коллег за тёплый приём и всестороннюю помощь, которую они оказали нам в этой ситуации.

Дружные аплодисменты завершили выступление профессора.

Пекин. 26 мая. 2025 года 12:10 по местному времени.

Кабинет профессора Янга

— Специально для Кошкина мы выделили отдельный бокс и группу медсестёр, которые будут его обслуживать, — докладывал профессору Вэньмину и майору Си хозяин кабинета. — Большую помощь в этом вопросе госпиталю оказал генерал Цзинь Цзы, который добился для госпиталя специальной статьи финансирования по уходу за господином Кошкиным и оплате сотрудников, обеспечивающих его жизнедеятельность и безопасность.

Для ваших людей, товарищ майор, — профессор Янг обратился к майору Си, — подготовлены все необходимые удобства: рабочая комната, столовая, спальня, ванная, санузел. В бокс все посетители и сотрудники госпиталя, кроме меня, конечно, смогут проходить только по разрешению ваших людей.

— Спасибо…

— Ну и? — Си посмотрел на Вэньмина, когда майор и профессор вместе выехали на специальной машине госпиталя в лабораторию.

— Будем ждать. А вдруг сознание вернётся. Нам просто необходимо знать, куда его занесло.

— Ближайшие испытания?

— С этим повременим. Необходимо выполнить ряд усовершенствований и провести ряд опытов, которые нам подсказал наш русский коллега. Да, кстати, майор, позаботьтесь, чтобы красивые девушки два-три раза в неделю посещали господина Гнатюка.

— Организуем, — усмехнулся майор Си.

Москва. 13 июня 2025 года. 9:40 по московскому времени.

Кабинет одного из руководителей ФСБ

— Удалось выяснить, кто сдал капитана Гнатюка китайцам, — докладывал Владлен Григорьевич.

— Это майор Красин из отдела кадров. Как выяснилось в ходе расследования, он никакой не Красин. Это фамилия его матери. Он взял её после окончания школы. До этого он был Гураджанов. Это фамилия его отца, выходца из Баку, представителя семьи, давшей уголовному миру двух авторитетов.

— Ну-ну! — процедил начальник.

— Пока точно не знаем, проверяем. Не исключена возможность связи Красина-Гураджанова не только с уголовниками, но и с «серыми волками» Турции.

— Как Красин оказался в кадрах?

— Его выпроводил туда полковник Нечаев, начальник аналитического отдела. Причина — неспособен к глубокому анализу.

— Как Красин оказался в аналитическом отделе?

— По рекомендации полковника Трошина, уволенного…

— Я знаю, за что уволен Трошин. Как получилось, что только сейчас стало известно, что Красин вовсе не Красин?

— Его приняли на службу при Лужкове по просьбе последнего. Проверять всерьёз не стали.

— Не продолжайте. Всё понятно. Но тут возникает вопрос: зачем человек клана Алиева передаёт китайцам информацию о нашем сотруднике?

— За деньги. Сумма в пятьдесят миллионов соблазнила.

— Что-то не так, Владлен Григорьевич?

— Где гарантия, что после ареста Красин-Гураджанов не начнёт рассказывать про свои связи с китайцами? В свете современной политики руководства страны…

— Не продолжайте. Красину делали вакцинацию от ковида?

— Да.

— М-гм…

— Но мы можем повторить. Сейчас много разговоров о возможном пришествии ковида-два. А так, в качестве профилактики для сотрудника отдела кадров.

— Займитесь этим, Владлен Григорьевич…