Пророчество Фалазара сбылось.

Двести лет спустя Карфаген охватило римское пламя, пожравшее город до основания. Пожравшее память о жемчужине африканского побережья.

Баалатон и Кири этого уже не застали. Как и имена сотен других карфагенян, их имена могли обратиться прахом – но, волею судьбы, не обратились. Во многом благодаря Вазиру ибн Акифу, с именем которого связано много легенд, недомолвок и, откровенно говоря, баек.

Недалеко от сирийского города Телль-Рифъат, в древности именовавшегося Арпад, есть небольшое кладбище. Нет там ни монументальных памятников, ни грандиозных мавзолеев, ни погребальных стел – скромные надгробья и маленькие могилки на пропитанной кровью самой истории земле, одна около другой, так близко, что не протиснуться. Говорят, что иногда, если повезет, можно найти там блуждающую могилу Вазира ибн Акифа, которая ночами появляется в окружении словно бы призрачно-зеленых огней святого Эльма, невесть откуда взявшихся на суше. У могилы этой стоит памятник, крылатый черно-золотой керуб, смиренно сторожащий надгробие. Как сфинкс у зацелованной могилы Оскара Уайльда, этот страж, говорят, тоже исполняет желания, самые сокровенные, – но не надо целовать его накрашенными гранатовой помадой губами, достаточно просто подумать, обратив взгляд к звездному небу, особенно ясному и щедрому на падающие звезды в Телль-Рифъат знойным августом.

И, если все же повезет найти эту фантомную могилу, наклонитесь и прочитайте надпись на надгробье, выведенную витым почерком на арабском языке и, поговаривают, светящуюся то звездным серебром, то солнечным огнем тайных слов во дворце царя Валтасара:

«Важно не то, что ты видишь, а то, что ты думаешь, что ты видишь».