Самым могущественным из лаквьетских племен было племя Ванланг, обитавшее между горными хребтами Тамдао и Бави[6]. Объединяя под своей властью другие племена, ванлангские правители создали племенной союз, ставший первым государством вьетов. «[Хунг-выонг] был сыном Лак-лонг-куана, – говорится в «Исторических записках Дайвьета»[7]. – Столицу учредил в Фонгтяу <ныне это в уезде Батьхак>. Когда Хунг-выонг утвердился [на престоле], он создал царство под названием царство Ванланг <это царство на востоке примыкало к Наньхаю, на западе достигало Ба-Шу, на севере простиралось до озера Дунтин, на юге соприкасалось с царством Хотон, то есть царством Чампа, а ныне это Куангнам>.[8] [Хунг-выонг] разделил царство на пятнадцать частей: Зяотьи, Тюзиен, Вунинь, Фуклок, Вьеттхыонг, Ниньхай, Зыонгтуен, Лукхай, Вудинь, Хоайхоан, Кыутян, Биньван, Танхынг, Кыудык – и подчинил их [жителей] себе как подданных. А та [часть], что называлась Ванланг, стала столицей выонга. [Хунг-выонг] учредил [должности] советников, которые назывались лакхау, и полководцев – лактыонг <впоследствии [слово] лактыонг по ошибке превратилось в хунгтыонг>. Сыновья выонга назывались куанланг, а дочери выонга – миныонг. Были [у него и] чиновники, называвшиеся ботьинь. Из поколения в поколение [престол] передавался от отца к сыну, и это называлось Фудао – Отеческий Путь, а наследственные властители все как один назывались Хунг-выонгами…»

По поводу даты основания Ванланга единого мнения не существует. Традиционно считается, что Ванланг был основан в 2524 году до н. э., но некоторые историки переносят это знаменательное событие ближе – в VII век до н. э. Однако же все те вьетнамцы, которые не относятся к числу профессиональных историков, придерживаются более древнего варианта, ставящего вьетнамскую государственность выше китайской[9].

К объединению в крупные союзы древних людей подталкивали практические соображения – сообща легче покорять природу и обороняться от врагов. Кроме того, объединению способствовало рисоводство, ведь строительство оросительных и осушительных систем является весьма трудоемким делом, да и высадка рассады тоже. Недаром же китайцы говорят: «Мало рук – сажай пшеницу, много рук – сажай рис»[10]. Но не рисом единым жили лаквьеты – они также выращивали горох, батат, разнообразные фрукты и овощи, кенаф, джут. Со временем из Китая была заимствована технология разведения шелковичного червя, для чего большие площади стали отводиться под тутовник. Собственно, за много веков в жизни вьетнамской деревни ничего не изменилось и там, куда не дошла механизация, уклад остается точно таким же, что и при правителях Хунгах.

Среди распространенных в Ванланге ремесел первое место занимала выплавка и обработка металлов. Здесь добывали медь, олово и свинец, плавили бронзу и делали из нее инструменты, оружие, утварь, трубы, барабаны и гонги, а также произведения искусства. Утварь также делалась из глины, судя по найденным предметам древние гончары были весьма искусны и любили украшать свои изделия не только орнаментами, но и изображениями людей и животных. В том же стиле украшались и бронзовые барабаны. По изображениям можно судить о том, как одевались лаквьеты. Выделываемые в Ванланге ткани до нас не дошли, но сохранились их отпечатки на глине и бронзе. Лаквьеты носили рубахи, надевавшиеся через голову, но могли ограничиваться одними лишь набедренными повязками. Из высушенных пальмовых листьев они плели конические шляпы нон ла[11]. «Без нон ла из хижины не выхожу», – поется в старинной вьетнамской песне. Нон ла не только защищает голову, но и может использоваться в качестве веера или как сосуд для воды.

Королевство Ванланг в 500 году до н. э.

Постройки на свайном фундаменте и большие лодки, вместимостью в несколько десятков человек, свидетельствуют о высоком мастерстве плотников Ванланга. Коньки крыш в виде хвоста ласточки отсылают к традиционной архитектуре южной части китайской провинции Фуцзянь, находившейся довольно далеко от Ванланга. Разумеется, торговый и культурный обмен с соседями имел место, и можно с уверенностью предположить, что он был довольно интенсивным.

«Во времена чжоуского Чэн-вана наш Вьет, называя себя родом Вьеттхыонг, впервые направил послов ко [двору] Чжоу <неизвестно при каком поколении [Хунг-выонгов]> и преподнес белого фазана, – говорится в «Собрании исторических записок Дайвьета». – Чжоу-гун[12] сказал: «[Те страны], на которые не распространяются законы [нашего] правления, благородный муж не может считать своими данниками». Велел сделать повозку, указывающую на юг, и отправить [послов] в их царство».

Не указано конкретно, что белый Фазан в китайской культуре символизирует светлое мужское начало ян, добродетель, процветание и удачу, а белая окраска подчеркивает красоту фазана и увеличивает те блага, которые он приносит своему владельцу. «Повозку, указывающую на юг», часто называют «китайским компасом», что, в принципе, верно, но эта повозка не имела магнита. Положение статуи, всегда указывающей рукой на юг, обеспечивалось при помощи сложной системы дифференциальных передач – при любом повороте повозки статуя поворачивалась ровно настолько, чтобы продолжать показывать рукой на юг.

Такой поступок продемонстрировал равенство государств и отсутствие подчиненности Ванланга Чжоу. Иными словами, правитель отдарился за белого фазана равноценным подарком, что подтверждает его слова об отсутствии иностранного сюзеренитета над Ванлангом.

Читаем «Собрание» дальше: «В век Хунг-выонгов были возведены [владетельные] князья – хау и [тем] учреждена защита [для страны]. Царство было разделено на пятнадцать областей – бо. Помимо [администрации этих] пятнадцати областей повсюду были старейшины и [их] помощники, а младшие сыновья в порядке [старшинства] делили управление там [между собой]. Хунr-выонги продолжили преемственность [власти] Лак-лонг-[куана], с радостью отдавали [свои] добродетели и милости и лаской умиротворяли [свой] народ. Занимались исключительно делами хлебопашества и шелководства и вовсе не знали войн и брани. Дети и внуки продолжали [счет] поколений, и все как один прозывались Хунг-выонгами. [Передавали] престол всего в восемнадцати поколениях, а лет минуло две тысячи с лишним. Вязали узелки и осуществляли правление, и народ не ведал обмана и лжи. Сколь [здесь] наглядна доброта простых обычаев!»

Не стоит чрезмерно обольщаться «добротой простых обычаев», ведь стародавние времена традиционно принято идеализировать. Однако по большей части ванлангцы жили спокойно, без больших войн и катаклизмов. Мелкие войны, конечно же, имели место, и чаще всего приходилось конфликтовать с племенами горцев-аувьетов, совершавших набеги на равнины.