Маленький корабль едва справлялся с преодолением маршрута. Между отплытием корабля врагов Идеи и кораблика, на котором плыли Софус и Квес, прошло около полутора часов, но этот маленький интервал оказался слишком существенным, потому что море заволновалось.

Кораблик, который отдал им Агап в надежде, что они благополучно вернутся обратно и вернут это маленькое судно, хорошо преодолевал расстояния во время штиля, но стоило волнам начать расшатывать его корпус, как он начинал едва-едва тащиться. Лопасти били по воде и по воздуху, но больше все-таки по воздуху над водой – и потому не могли продвинуть корабль вперед. Они бултыхались почти на одном месте.

Квес следил за состоянием баков с топливом. Это суденышко работало на одной лишь черной субстанции, которая при сжигании дымила больше, чем уголь, но зато ее требовалось меньше по объему. Разместить мешки с углем на этом шестиместном кораблике не было никакой возможности, а вот несколько канистр с субстанцией – это дело другое. По сути, Квес оставался без дела: субстанция прогорала медленно, и подливать ее требовалось редко, но и отойти надолго было нельзя, потому что иногда механизм начинал бунтовать и пожирать слишком много топлива, заставляя лопасти вращаться как бешеные. Был бы тут Вилем, уж он наверняка починил бы эту неполадку, и Квес жалел, что не показал молодому механику этот корабль до отплытия. Он ведь не знал, что теперь Вилем уже ничего и никогда не починит. Все, что оставалось Квесу, это читать молитвы и предаваться грусти. Последнее отнимало куда больше времени, потому что никакие молитвы сейчас не помогали ему справиться с горем.

Работа Софуса была еще труднее: он стоял за штурвалом. Никакой автоматический режим был невозможен, потому что маршрут до Союза Врагов Идеи по понятным причинам никем в систему не закладывался, а чтобы проложить его с нуля, требовались точные данные о координатах, которыми Софус не располагал. Софус был человеком образованным и рулить умел, но из-за отсутствия практики ему это давалось с большим трудом. Он весь вспотел и иногда пил воду из жестяной фляги, которая висела на его шее на бесцветной цепочке. Служитель часто сверялся с картой, но пользы от этого было мало: сейчас он видел лишь какие-то отдаленные острова. Ими могло быть что угодно, но Софус все же упорно считал их и прикидывал, каким островам на карте они могли соответствовать. Карту он не жалел и черкал ее пометками. Каждый выступ острова, параллельно которому они вроде как проплывали, он отмечал жирной точкой. И все же он не был полностью уверен, где они находятся. Туман в прибрежной зоне дробил острова на вроде бы независимые клочки суши, и понять, один перед тобой остров или два соседних, было очень трудно. Что просто для опытного моряка, то невозможно для человека, который первый раз совершает более-менее дальнее плавание. Плюс к этим трудностям, Софус нервничал и за Лию, и за Квеса, и за Агапа, и за себя. Всем четверым могло здорово влететь, причем как от врагов Идеи, так и от администрации Святого Пояса, а Агапу еще и от вождя местного племени.

– Квес! – позвал он ученика. – Подойди, пожалуйста. У меня опустела фляга, подлей водички!

Квес вздрогнул. Голос Софуса вывел его из транса, в который он впал от своих мрачных мыслей.

– Да, конечно! – задумчиво откликнулся он, не расслышав, о чем его просят.

Он посмотрел на бак, который был почти полным, долил туда совсем немного субстанции, от запаха которой у него уже щипали глаза, и с пустыми руками пошел к учителю.

– Да, – равнодушно сказал он, не выходя из своих мыслей. – Что случилось?

Софус вздохнул.

– Ах, Квес, ты меня не услышал. Совсем скис, да?

– Что? А, да, вы же понимаете. Я мог бы смириться много с чем, но Лия… С ее похищением я смириться не могу. Это просто ужасно!

– Ты жалеешь только о ее похищении или о чем-то еще? – поинтересовался Софус, продолжая крутить штурвал. Он никак не мог задать прямой курс из-за качки и был вынужден постоянно корректировать ход.

Квес поморщился, но не от неприязни к учителю, а от каких-то других мыслей.

– Это опять ваш намек, учитель? Вы постоянно стремитесь научить меня чему-то. Но не кажется ли вам, что сейчас неподходящее время для уроков?

– Совершенно неподходящее, – согласился Софус. – Но бывает, что именно в такое время мы получаем самые ценные уроки. Кроме того, я ничему тебя не учу. Просто задаю вопрос: ты жалеешь о чем-то еще, кроме того, что Лию похитили?

– Ну конечно, – нехотя ответил он. – Хотя, может, это и зря. Наедине с собой я иногда рассуждал о своих чувствах к Лие. Так что я не могу обвинить себя в том, что не думал о нюансах чувств, которые руководили нами.

Софус устало протер глаза.

– Твоя проблема, мой друг, в том, что ты обсуждал все это лишь наедине с собой. Но отношения между двумя людьми – это забота двух людей, а не одного. Так что было бы неплохо, если бы ты делился с ней этими мыслями.

– Мы говорили об этом. Недолго. Она все понимала. Мой путь – путь служения, а не жизни с девушкой. Лия не стала мешать мне.

– А я говорил, что это вовсе не обязательно твой путь. Если уж судьба подбросила тебе Лию и вы друг другу понравились, то, может, тебе было бы лучше создать с ней семью? Это не предает идеалов Идеи, ты же знаешь.

– Да знаю я! – Впервые в жизни Квес закричал на учителя. – Да, представьте себе! Я это знаю! Я вызубрил все правила той жизни, которая угодна Идее. Я уже не маленький школьник, который не в курсе очевидных фактов. Но мне казалось, что я должен идти по максимуму. И из всех путей выбирать самый высокий. Точнее, да, я знаю, что семейный путь не ниже, но в глубине души ясно, что это некоторая, ну… поблажка, что ли.

– Может быть, и так. Я не знаю, поблажка ли это. Но мы имеем право пользоваться теми поблажками, которыми нам разрешила пользоваться Идея, разве нет?

– Имеем, а можем и не пользоваться. Это дело добровольное.

– Это твоя гордость или желание угодить Идее? – поинтересовался Софус. – Ответь честно и прямо.

– Хватит меня учить! – взорвался Квес. – Да, я знаю, что был не прав! Но теперь-то что с этого? Лии больше с нами нет!

– И тем не менее мы сейчас за ней плывем, разве не так? – спокойно продолжил Софус. – Я имею надежду, что она вернется вместе с нами.

– Я тоже. Но надежда – это такая ненадежная штука, – вздохнул Квес и уселся на палубу. – Но если Лия вернется, то я изменю свое решение, обещаю.

– Мне можешь не обещать. Жаль, что ты не пообещал это ей самой. Может, тогда бы она не дала себя похитить. Может, ей не хватило какой-то толики мотивации, чтобы остаться с нами. Ты же видел, как она тоскует по дому?

– Тоскует? Да, я замечал что-то такое, но не придавал этому большого значения. Мы все по чему-то да тоскуем. Но это же не значит, что тоска заставит нас что-то делать. И вообще, что у вас за мысли такие?! Что значит «не дала бы себя похитить». Можно подумать, похитители будут спрашивать у их жертвы разрешение!

Софус вздохнул.

– Обычно и не спрашивают. Но ты же сам видел, что следов борьбы не наблюдалось. Да и к тому же, стоило бы ей лишь закричать, как ее могли бы услышать.

– Что вы такое говорите! Она не могла пойти сама! Ее нагло украли!

– Кстати, Квес, это будет ответвление от нашей темы, но все же скажи: раньше ты и слушать не хотел о сближении с Лией, а сейчас с ходу сказал, что хотел бы быть с ней. Почему?

– Не травите душу! – устало попросил Квес. – Вы так тонко чувствуете людей! Вам уже все понятно: пока она была рядом, я чувствовал, что жизнь идет нормально. Но теперь, когда ее нет и я не могу ее увидеть… Я понял, что не могу быть один. Совсем!

– Я это понимал уже давно. И пытался сказать тебе, но ты не хотел слушать.

– Но сейчас упрекать меня в этом уже поздно. Часики свое оттикали, так что закроем тему. Я не нуждаюсь в абстрактных уроках на будущее.

– Ты – будущий служитель Идеи, – напомнил ему Софус. – Ты должен читать людей как открытые книги, чтобы иметь хотя бы возможность помогать им. А пока ты даже самого себя понять не можешь. Именно этому я и пытаюсь научить тебя, Квес. Ты уже выучил все правила и уставы. Осталось самое сложное: научиться понимать себя и других.

– Я подумаю, – совсем вяло отозвался Квес. – А что про похищение Лии? Почему вы считаете, что она могла уйти добровольно?

– Потому что ее разрывали две силы: влечение к Идее и память об обычаях. Ты же знаешь главную причину, по которой люди не становятся привержены учению Идеи? Это их обычай – правила, по которым они живут. Они привыкли к образу жизни своих родных, и им тяжело что-то поменять. А Лия очень хотела его поменять! Она хотела отказаться от обычая, и я уверен, что она была в одном шаге от того, чтобы отбросить этот обычай, как ненужную шелуху. Ей просто требовалось чуть больше тепла и заботы… и опора чуть тверже. Она боролась как могла, но получила недостаточно помощи.

– Это намек на мою холодность? – уточнил Квес.

– Ты не был холоден, друг мой. Совсем не был. Но все же ты осознаешь свою ошибку. Ты так и не постиг ни себя, ни ее. Прости, что я говорю такие высокие фразы, но иначе я уже не могу говорить о таких серьезных вещах. Это не те вопросы, которые обсуждаются за бокалом пива. Они требуют весомых слов.

– Я все понял. Эх, бедняжка моя, где же ты сейчас…

– А теперь все же сделай то, зачем я тебя позвал: у меня кончилась вода во фляге. Наполни ее, будь добр. И не забудь проверить, что там с наполнением бака горючим.

– Конечно! – Квес взял флягу и пошел в каюту. Он быстро долил субстанцию в бак и наполнил флягу. Софус залпом выпил ее всю, и Квесу пришлось сбегать еще раз.

– У нас все нормально с водой и едой? – спросил Софус.

– Еды на три-четыре дня хватит, если есть понемногу. С водой хуже. Но, думаю, протянем!

– Я постараюсь пить еще меньше, – решительно сказал Софус. – Вода в этом море грязная. Не хочется подцепить тут какую-нибудь бактерию. Тогда мы точно не доживем до возвращения домой. Иди к себе и следи за топливом. Я хочу побыть один.

– Как скажете! – кивнул Квес и ушел.

Софус остался наедине с собой. Он сжал губы от ненависти к себе. Сегодня он допустил роковую ошибку, которая могла стоить им жизни. Даже две ошибки. Мало того, что он не уследил за Лией, так он еще и изначально взял неправильный курс. На нервах он сразу пошел в открытое море, хотя куда разумнее было бы плыть вдоль берега Союза Охотников. Тогда он мог бы и лишний раз войти в порт, и понять, когда надо поворачивать к Союзу Врагов Идеи. Теперь возвращаться уже не было смысла: это удлинило бы маршрут и лишило бы их драгоценного времени.

* * *

– Ты чтишь обычай? – сурово спросил пожилой мужчина. Он был в кожаной одежде. По его лицу струился пот: в каюте было слишком душно. Маленькие окна были закрыты и зашторены, пропуская внутрь минимум света. Узкие ручейки пота, стекающие со лба до самого подбородка, едва блестели в полумраке. Корабль покачивался на волнах из стороны в сторону. Этот человек ухитрялся стоять ровно, не шарахаясь о стены, и смотреть в одну точку – в глаза Рглие. В этой каюте их было только двое: он и она. Сестер сюда не пустили, чтобы они не мешали разговору. Впрочем, разговором это лишь называлось, а на деле это был допрос с пристрастием. Рглия сидела напротив него, прикованная наручниками к привинченному к полу стулу. Она не чтила обычай, но, как оказалось, не смогла прожить без него. Между ней и этим обычаем была странная болезненная зависимость.

– Чту, – соврала Рглия. Что же еще ей оставалось ответить?

– Будем считать, что я тебе верю, – прохрипел человек. Он уже долго расспрашивал ее о жизни со служителями, и Рглия сильно устала от этого. – Хорошо, что ты пришла к нам сама. Возможно, это скрасит твою незавидную судьбу.

– Вы простите меня? – спросила Рглия. Она уже ни на что не надеялась. В голове был туман. Она перестала понимать, когда поступала правильно, а когда ошибалась.

– Я не имею права тебя прощать. Этим займется Верховный Жрец. А я лишь должен доставить тебя к нему и вытянуть из тебя всю информацию. Ну и привести в порядок. Все-таки ты пойдешь к нашему лидеру.

– Прямо к лидеру? – удивилась Рглия. – Я думала, что я слишком мелкая сошка для него. Он что, занимается такими, как я?

– Не обольщайся. Конечно, всякими преступниками он не занимается. Просто тебя попросил вернуть лично Повелитель.

– Повелитель? – испуганно переспросила Рглия. – Неужели, он сам… Даже не Верховный Жрец, а сам Повелитель?!

– Да уж, представь себе. Тебя пожелал вернуть истинный Враг Идеи, который общается только с самим Верховным Жрецом. Не знаю, зачем ему понадобилась такая дрянь, как ты, но никто не имеет права с ним спорить. Все, наш разговор окончен! Теперь осталось лишь привести тебя в порядок. Одежду нашу ты сохранила. Это хорошо. А вот в такой обуви даже не смей соваться к нашему лидеру!

– А что же мне…

– Хватит задавать вопросы! Все, я же сказал: разговор окончен. Теперь ты должна молчать. Иначе я применю меры. У меня есть приказ доставить тебя живой и более-менее здоровой, но травмы средней тяжести я могу и нанести. Если поняла, кивни.

Рглия молча кивнула.

– Теперь ты будешь разговаривать, только когда я разрешу. И еще: пока тебе строго запрещено видеться с сестрами и вообще с кем-либо из родных.

Мало ли что ты решишь им наплести. Сначала ты пройдешь испытательный срок. – Он сделал паузу. – Что же ты не спрашиваешь, какой длины он будет? Или тебе не хочется увидеть своих родных? – Он сделал еще одну паузу. – Молодец! Ты хорошо запомнила, что надо молчать. Я и не собираюсь говорить тебе, какой длины он будет. А сейчас мы займемся твоим обликом. У нас есть пара туфель примерно под твой размер.

Он порылся в сундуке и достал оттуда такую же пару обуви, какая была у Рглии до того, как она сломала каблук. Мужчина снял с Рглии прежнюю обувь и надел новую, сам же зашнуровав ее. Рглия сразу ощутила знакомое давление на стопы: эта пара была ей маловата, как и полагалось для всех женщин в Союзе Врагов Идеи.

– Если я разрешу тебе говорить, зови меня Деймор. Я взял имя в честь своего лучшего ученика, который уже ходил за тобой, но не вернулся. Так что если ты убежала от ученика, то знай: от его учителя тебе точно не уйти! Одно имя объединит нас навеки!

Рглия вздрогнула всем телом. Теперь ей было еще страшнее находиться рядом с этим типом в одном замкнутом пространстве. Видеть Верховного Жреца ей было бы еще страшнее. Она знала, что в реальности он, скорее всего, окажется не таким приветливым, как в ее снах. Вообще, все, что она хотела, – это снова увидеть родных людей и знакомые места. Теперь ей не светило ни первое, ни второе. По крайней мере, в ближайшее время.

– А теперь заколка, – сказал Деймор и взял этот самый ненавистный для Рглии предмет одежды: единственный предмет, от которого она легко и быстро избавилась, когда выбралась из родных мест. Но противиться Деймору она не могла.

* * *

Земли Союза Врагов Идеи неумолимо приближались. Отлично зная дорогу, враги могли плыть даже ночью. А вот Софус дорогу не знал, и потому сумерки были для него непреодолимой преградой.

Старый служитель сощурился, чтобы посмотреть вдаль, но из-за темноты так и не смог ничего увидеть.

– Придется приостановить наше путешествие, – процедил он, сердясь на себя. – Так мы отстанем от врагов еще часов на восемь и время окончательно станет против нас, но другого выхода я не вижу! Квес! Помоги мне спустить якорь!