В столь поздний час дверь в гостиницу была заперта на ключ. Лия испугалась за здоровье Квеса. Если они проведут на улице всю ночь, то он точно простудится на холоде в мокрой одежде. Квес поежился и громко постучал в дверь. Тут же изнутри послышалась знакомая шаркающая походка Софуса и звон ключей. Он быстро открыл им дверь и впустил внутрь.

Внутри тоже было темно, но у входа горел один газовый фонарь.

– Ночи здесь темные, – сказал Софус. – Хорошо, что вы смогли вернуться не слишком поздно. – Он посмотрел на свои часы. – Половина первого ночи, – отметил он и стал закрывать дверь. – Для обстоятельного разговора с благословенными это не так уж и много. Сказать честно, я не волновался за вас, потому что не сомневался, что вы все сделаете правильно. Вы хорошо друг друга дополняете. Если Квес начинает делать что-то не так, то ты, Лия, исправишь его дела. А если Лия увлечется чем-то не тем, то ты, мой мальчик, сможешь ее…

Он обернулся и посмотрел на своих учеников. Только сейчас он заметил, как выглядит Квес.

– Идея ты моя! – прошептал Софус. – И кого это я сейчас нахваливал! Квес, что с тобой? Ты весь мокрый!

Он подошел к юноше и осмотрел его одежду.

– А твой рукав!

Один из рукавов был измазан чем-то зеленым.

– И как тебя угораздило упасть в воду?

– Ну вот как-то так получилось… – невнятно ответил Квес. Его голос был абсолютно трезв. – А это – от водорослей. Думаю, мне нужно просто постирать одежду и высушить ее. К утру будет как новенькая!

– Не успеет она так быстро высохнуть. Климат здесь влажный, – посетовал Софус. – Ну да ладно, Квес, беги скорее в душ. А то еще заболеешь! Этого нам допустить никак нельзя.

Квес кивнул и направился в ванную.

– Начни с себя! – крикнул Софус ему вдогонку. – Одежда подождет. Она уж точно не заболеет.

Когда Квес закрыл за собой дверь в ванную, учитель и Лия остались вдвоем.

– Сядь, – попросил ее Софус. – Хочу обсудить с тобой, как все прошло.

Лия нехотя села.

– Может, я сегодня пойду спать? Уже поздно. А завтра с утра нужно отплывать к Императору.

– Если бы все в жизни делалось так быстро! – закатил глаза Софус и облокотился о стойку, за которой днем стоял монах. – Они не готовы нас принять. Мне сегодня пришла телеграмма от старших служителей, из Святого Пояса. Они сказали, что люди Императора не успели подготовить корабль. Нам нужно пробыть здесь еще как минимум сутки. Я уверен, что сам Император сейчас рвет и мечет: его люди не дают завершить столь удачную сделку. Жалко мне их, очень жалко! Думаю, что они подготовят корабль так быстро, как только смогут. Но пока они не в состоянии сделать это. Впрочем, ситуация может измениться каждый час. Но завтра ты можешь спать хоть до обеда. А теперь расскажи мне, почему Квес упал в воду?

Лия не знала, что ответить. Она не хотела очернять Квеса в глазах учителя. Но, с другой стороны, она не питала особой любви к благословенным, поэтому решила начать с них.

– Мы поссорились с благословенными, – медленно проговорила она.

– Как же так вышло! – осуждающе, но без злости спросил Софус. – Они люди с чудинкой, это факт. Но они довольно радушные хозяева.

– Нас они встретили довольно резко. И мы поругались.

– Кто начал первым?

– Ни мы, ни они не были настроены радикально. Мы просто начали разговаривать. Они нас угощали…

– Я спрашиваю: кто начал первым? – Софус повторил свой вопрос. – Квес смышленый парень, но иногда ему не хватает сдержанности. Вы ведь поругались на почве вопроса об Идее, а не из-за личных раздоров, не так ли?

– Да, – призналась Лия. – Но я не знаю, кто начал первым. Я беседовала с одной девушкой. Она была довольно милой, и мы хорошо общались. А потом мы с ней увидели, как Квес и тамошний парень начали орать друг на друга. Чуть не дошло до драки.

– И как же вы вышли из положения?

– Мы ушли оттуда. Они нас вроде не преследовали.

– Это мудрое решение. Было бы хорошо, если бы вы вообще не скандалили, а мирно доказывали свою позицию. Только лаской можно убедить человека прислушаться к своим словам. А уж явно не грубостью и нахальством. Но если вы смогли уйти и не вмешиваться в драку – это не самый плохой вариант. А как же тогда Квес намок?

– А мы… были с ними около моря. Ну он и упал.

– Значит, вы все же начали драться?

– Совсем немного. Пара толчков буквально. Ничего плохого не произошло, правда!

Софус покачал головой.

– Какие же вы еще несдержанные.

– Я быстро его увела. Он легко пошел со мной. Не настаивал.

– Я знаю, что ты хочешь его обелить. Но и врать ты мне не должна. Я ведь хочу только хорошего. Я не собираюсь вас наказывать. Моя цель только вразумить вас и больше знать о вас. Плохой был бы из меня наставник, если бы я ничего не знал о собственных учениках. Чтобы действительно чему-то научить человека, к нему нужен индивидуальный подход. Нельзя всех научить по одной книге. Нужно обращаться с каждым по-своему. И тебя с Квесом я учу разному и по-разному: ведь вы, при всей схожести, сильно отличаетесь друг от друга. Так что не нужно меня обманывать, Лия. Я знаю, что ты выросла в такой обстановке, где ложь для упрощения жизни была нормой. Но такое упрощение жизни порождает недоверие и разногласия. Кто знает, в какие конфликты это потом может перерасти! Так что тебе надо научиться быть честной. А уж с наставником – так особенно. От Идеи все равно ничего не укрыть.

– Я все говорю так, как есть, – прямо сказала Лия. Она уже твердо решила не менять свою первоначальную версию. Теперь она держалась совершенно простодушно. И Софус, со всем его психологизмом, едва ли смог бы заподозрить ее обман.

– Ну ладно. Я не могу наверняка знать, говоришь ты правду ли нет. Но я поверю тебе. Недоверие вызовет только недопонимание. Иногда нужно просто поверить собеседнику. Может, это приведет к ошибке. Но если никому не верить, даже близким людям, то вреда от этого будет гораздо больше. Теперь можешь идти спать, Лия. Тебе нужна какая-нибудь помощь?

– Нет, я справлюсь сама, – радостно ответила девушка и направилась в комнату. Ей было приятно, что разговор так быстро кончился.

Тут в коридоре появилась фигура служителя, который присматривал за гостиницей. У него был крайне заспанный вид. Сам же он был одет в ночную рубашку.

– Явились-таки! – иронично проговорил он, в упор глядя на Лию. – Мадам, вы смотрели на часы вообще? По уставу, который, настолько я помню, действует для служителей и северного, и южного образца, служители и их ученики должны ложиться в десять часов вечера! А сейчас сколько? Вы своими поблажками и жалостями ставите учение Идеи ни во что. Измываетесь над ним, как хотите! Хотите построить такой храм – и строите; хотите другой – строите и его. Никакого единого порядка! А у нас…

– Сейчас половина первого, – без тени вины ответила Лия, перебив монаха, заставив его закончить начатую тираду, и хлопнула дверью, уходя к себе в комнату.

– Ужас! Мне грубит молодежь! И чему вы их только учите, а, Софус? Будь я таким учителем, как вы, я бы себе этого не простил.

Софус устало присел за стойку.

– Мой брат по Идее, – медленно ответил он, – я прекрасно знаю, что мои ученики далеки от совершенства. Да и я тоже не совершенен. И мне, конечно, известно, что вести себя нужно приличнее. Но и вы тоже должны понимать, что своими вызывающим поведением провоцируете их на ответную грубость. Да, грубить нельзя, но и провоцировать на грубость тоже не стоит.

– Вы собираетесь учить еще и меня, что ли? – вспыхнул монах.

– Нет, что вы! Я просто даю совет. Как служитель служителю. И не более того. К тому же, брат мой, я же вызвался подменить вас сегодня, так что вы можете спать. А поскольку мои ученики вернулись, то и я могу пойти лечь. Так что идите спать с чистой совестью.

– А вас не смущает нарушение устава?

– Вообще или конкретно сейчас? – уточнил Софус.

– Это не имеет значения.

– Имеет. Если устав нарушают «вообще», то я, конечно, против. Ведь это правило. Но если смотреть на конкретную ситуацию, то она может оказаться и исключением. Устав писали в общих чертах. Невозможно сделать там тысячу сносок на тысячу незапланированных ситуаций. А если их кто-нибудь и напишет, то непременно возникнет тысяча первая ситуация.

– А все же почему тот, кто писал правила, не оговорил и исключения? Может, потому, что исключений тут быть не может? Мы за чистоту веры и потому не допускаем всяких вмешательств и исключений. Так почему же, по-вашему, автор устава не описал все исключения? Я уверен, что их не тысяча и даже не сто. Их нет вообще!

– Может, автор не описал исключений потому, что посчитал, что у каждого из нас есть своя голова на плечах и мы можем с умом воспринимать написанное. И сегодня я посчитал, что попытка вразумить благословенных, пусть и неудачная, стоит того, чтобы лечь спать позже. К тому же по этому уставу нужно вставать в час ночи, а потом немного спать днем. Но условия нашей работы не позволяют нам спать днем. И потому мы хорошо отсыпаемся за ночь. Так что все мы нарушаем устав.

– Но это уже стало нормой. К этому можно не придираться, – сделал акцент служитель.

– Норма или не норма – а формально это тоже нарушение.

– Да что с вами со всеми поделаешь! С северянами! Давайте спать и не мозолить друг другу глаза!

– Помни о единстве перед Идеей! – уже без улыбки сказал Софус.

– Помни, помни… Да помню я. Вот мы сейчас и поспим. Когда спишь, быть в единстве проще! – впервые служитель усмехнулся почти без иронии. Он и правда пошел спать.

* * *

Когда Квес проснулся, было уже позднее утро, переходящее в день. Он посмотрел на небольшие настенные деревянные часы с выступающими медными механизмами и с коротким маятником с отполированным диском для утяжеления на конце. Часы показывали половину двенадцатого.

– Не надо так поздно вставать! – укорил он сам себя и рывком поднялся с кровати. – Софус, с добрым утром! – саркастически произнес он и протер глаза. Никто ему не ответил. Юноша глянул на соседнюю кровать. Конечно же, она была пуста. На прикроватном столике Квеса стояла остывшая со времени завтрака еда: тушеные овощи и несколько тонких, почти прозрачных, ломтиков мяса. Чай тоже стоял остывшим. – Ладно, сойдет, – решил Квес и хотел начать есть, но увидел еще и короткую записку. Там почерком Софуса было написано:

«Доброе утро или день – смотря как встанешь.

Я сегодня буду на полемике с южными служителями, так что мы увидимся только под вечер. Корабля сегодня не будет. Пока ориентируемся на то, что поплывем завтра днем. А сегодня вы с Лией предоставлены самим себе. Не буду давать никаких указаний. Уверен, что вы и сами знаете, как правильно провести этот день.

Квес кивнул и начал готовиться к долгому и, возможно, скучному дню.

* * *

Когда он был готов начать свой день, то решил сделать все как положено. Сперва он постучался в комнату Лии. Она не ответила. Квес постучался еще раз. Ответом ему снова была тишина.

– Лия! Это я, Квес. Ты там?

Девушка не ответила. Квес стал думать: открывать ему дверь или нет. Был уже первый час дня, так что вряд ли она могла еще спать. Предположение, что она обиделась и не хочет отвечать, Квес тоже сразу отверг как нелепое. В итоге он решил повторить свои слова еще раз, погромче.

– Лия! Ты спишь, что ли?

Сзади послышался голос местного служителя, вечно чем-то недовольного:

– Да что ты пристал к девушке. Видишь же, что не отвечает.

– Я хотел пригласить ее погулять по острову. Не сидеть же в гостинице до вечера. К тому же распорядок дня никто не отменял.

– Это похвально, что ты хочешь соблюсти распорядок, – голосом учителя проговорил здешний служитель. – Правда, ты уже отстал от него и пропустил утреннюю службу Идее.

– Я восполню этот пробел вечером. А пока что надо уже встретить Лию. Могу я приоткрыть дверь, чтобы убедиться, что с ней все в порядке?

– Конечно же, нет. Точно так же как и она не может открыть дверь в твою комнату.

– Но что же мне тогда остается делать?

– Только ждать, – равнодушно пожал плечами служитель. – Нам по жизни вообще часто приходится только и делать, что ждать.

Квес ударил себя ладонью по лбу и раздраженно посмотрел на монаха.

– Ждать можно поезд, когда он опаздывает. Можно ждать дирижабль, пока он на подлете. Потому что я не могу ускорить их. Но ждать тогда, когда я могу повлиять на событие, – это уже все равно что не уважать свое время. А Идея дала нам не так уж много времени для жизни. И наверно, Она дала нам его так мало, чтобы мы не тянули с важными решениями, а работали более продуктивно.

– Не надо все списывать на Идею. Раньше люди жили куда дольше. А потом – сами виноваты, что довели себя до такого. Не было раньше ни болезней, ни льда, ни грязной воды, ни хищников, ни…

– Да знаю я! – остановил его Квес. – Не стоит повторять мне «Историю Мира». Я ее прекрасно знаю. Но сейчас это все не так важно. Ведь я хочу не найти ответы на вечные вопросы, а просто-напросто увидеть Лию.

Монах прищурился.

– Ее нет в комнате. Она встала раньше тебя и даже успела на службу Идее. Она сейчас в парке. Он у нас не очень большой. Думаю, ты без труда найдешь ее.

– А раньше никак нельзя было сказать? – возмущенно спросил Квес.

– Я хотел предварительно провести с тобой вразумляющую беседу.

– А я не хочу, чтобы вы ее со мной проводили. У меня уже есть наставник.

– Но сегодня наставника здесь нет.

– Это не дает вам права его заменять. Ладно, я тогда пойду. Вернусь либо к концу дня, либо уже вечером. Но не ночью, как вчера, не беспокойтесь!

– Обещай, что посетишь сегодня храм Идее.

– Разумеется. Я же не враг сам себе.

– Потом покажешь доказательство!

– Я не в суде, чтобы кому-то что-то доказывать.

Квес не стал вступать в дальнейшие диалоги и ушел прочь.

– Карту хоть возьми! – крикнул служитель ему вслед, но Квес уже ушел. – Заблудишься ведь!

Вопреки опасениям монаха, Квес по своему опыту хорошо ориентировался на этом острове и без труда нашел парк. Это был действительно небольшой парк, состоящий из главной широкой дороги и множества узких извилистых земляных тропинок, разделенных газоном и деревьями. Парк изредка пересекали маленькие ручейки. Тогда дорога прерывалась полукруглым мостом. Лия, как и следовало ожидать, сидела на одной из скамеек, стоящих вдоль главного проспекта. Ей было трудно долго стоять на ногах из-за своей одежды. Прохожие, которых сегодня было немного, косили на девушку осуждающие взгляды, но ей было уже все равно. Она увидела Квеса еще на подходе и радостно помахала ему рукой. Юноша улыбнулся и почти бегом подскочил к Лие.

– Как тебе здесь? – поинтересовался он. – Я всего пару раз бывал в этом парке.

– Думаю, он очень красив! – ответила Лия, вдыхая аромат цветов с яркой клумбы. – В том месте, откуда я родом, таких парков не было.

– Ну и не надо о нем вспоминать. – Квес присел рядом с ней. – Как ты провела свое утро?

– Я была сонная, – призналась Лия и тут же зевнула. – Все же мы очень поздно вчера вернулись. Но я не хотела пропустить утреннее служение. Но и тебя будить я тоже не хотела. Тот монах настаивал, чтобы Софус тебя разбудил, но он сказал, что сегодня тебе лучше поспать. Интересно, как зовут этого монаха? Он даже ни разу не представился.

– Да, странный человек. Уж что-что, а имя-то у него точно есть. Как тебе здешние службы? Ты ведь была в храме южного устава?

– А других тут и нет. Конечно, мне неправильно ходить в такие храмы, но Софус сказал, что, при отсутствии альтернативы, так делать можно. Тут все более торжественно, что ли. Непривычно. Тут храмы вытянутые. Мозаики такие яркие: показывают что-то из «Истории Мира». У нас нет сюжетных рисунков.

– Логично. Это один из споров между нами. Мы-то делаем акцент на духовное состояние, а не на рассказ историй. А здесь наоборот. Отсюда и местный пафос. А у нас больше уюта. Но мы признаем, что можно делать и так и так. Идея не запрещает ничего из этого, а тот, кто лучше всех слышит ее волю, положительно оценивает храмы обоих видов. А вот здешние люди ценят только один вид храмов. Отсюда и увеличенная строгость.

– Мне трудно настолько тонко это прочувствовать. Но мне понравилось. Это был необычный опыт. Правда, меня в таком виде не хотели туда пускать. Я им говорила, что не могу ходить в другой одежде. Это не моя прихоть. В общем, меня пустили, только когда я показала им бумаги, что я из Союза Мира, что я одна из нас, плывущих к Императору, и все такое. Жаловались, что они за чистоту веры, а я все порчу и подминаю под себя, и бла-бла-бла. Словом, для меня сделали исключение, чтобы не ссориться с Союзом Мира. Но на меня там все косились. Но к этому-то я уже привыкла.

– Молодец, что умеешь фокусировать внимание на главном. – Квес одной рукой приобнял девушку и стал смотреть туда же, куда и она: на ручей, пересекающий цветущий газон. Какой же свежий был тут воздух!

Некоторое время они просто наслаждались обществом друг друга и природой, но потом Лия все же задала вопрос, который ее волновал:

– Квес, я все хочу спросить твое мнение. Как ты думаешь, хорошо ли я поступила вчера с тобой? Имела ли я право сбросить тебя в воду. Ведь это же было против твоей воли.

– Зато мне не пришлось позориться перед Софусом. Ты сделала мне лучше.

– Но ведь это насилие над тобой. Идея никому не делает добра насильно. Только когда человек хочет этого сам.

– Это правда. Любишь же ты переводить все на философский лад. М-да… Не знаю. Во всяком случае, я тебе благодарен за это. Лучше немного померзнуть, чем слушать нотации Софуса. Я очень уважаю его, но не люблю, когда он меня отчитывает. Ах, кто ж это любит-то!

– Надо же! Какая встреча! – раздался голос у них за спиной. Квес и Лия вздрогнули.

Этот голос был им совершенно незнаком. Когда они обернулись, то увидели какого-то человека – видимо, из местных. Друг друга они точно не знали. Это был юноша, чуть старше Квеса, одетый в протертую и замасленную рабочую одежду.

– Мы знакомы? – спросил Квес.

– Теперь можно сказать, что да! – натянуто улыбнулся юноша. – Осталось лишь представиться, и мы точно будем знакомы. Меня зовут Вилем. Не буду протягивать руку, потому что вам может быть неприятно ее жать. Если бы я заранее знал, что встречу вас, то непременно помыл бы свои руки. Но я просто гулял здесь и знать не знал, что вы окажетесь именно здесь и именно сейчас. А просто так я руки уже давно не мою. От масла все равно сложно отмыться. А моя работа несовместима с чистотой от слова совсем.

– Откуда же ты знаешь о нас? – спросила Лия. – И кем ты работаешь?

– Я работаю на этом острове при теплицах. Кто-то же должен выращивать еду. В мои обязанности входит поддерживать работу этих самых теплиц. Ну там, всякие гайки подкручивать. Чистить механизмы. Смазывать их время от времени, чтобы они не протерлись раньше времени. Если что-то сломается, то это тоже надо будет исправлять. В общем, там все черное от угля и черной субстанции. Все масляное, липкое. Словом, эстетики мало.

– Интересно, – включился в разговор Квес. – Увы, мне редко приходится общаться с теми, кто занимается физическим трудом. К сожалению, мой круг общения ограничен. Скажи, Вилем, а откуда ты знаешь про нас?

– Да про вас знают очень многие. О вас писали в газетах. В каком-то смысле вы стали знаменитостями. Ведь вы – первые служители, которые поедут к Императору. Это из области фантастики.

– Мы еще не служители. Я ученик. А Лия просто неформально учится у них, – поправил его Квес. – Так что не нужно преувеличивать наших заслуг. Ладно, Вилем, что же ты стоишь! Тут места на всех хватит. О чем ты хотел с нами побеседовать?

– А я хотел пригласить вас в одно интересное место. У нас, около теплиц, есть один очень интересный храм Идеи. Думаю, вам было бы интересно его посмотреть.

– Это далеко? – поморщилась Лия.

– Двадцать минут – и будем на месте! – заверил ее Вилем. – Так что не бойтесь, уважаемая, – хитро подмигнул он. – Дайте-ка я украду вас. На пару часиков. Вас и немного вашего времени.

Лия встала со скамейки, взяла Квеса за руку, и они втроем направились к теплицам. Квес не знал, где они находятся, и потому внимательно запоминал дорогу.