Партнерство родителей с учителями выгодно обеим сторонам и в конечном итоге приносит громадную пользу ученику – хотя бы тем, что оно дает образец сотрудничества и взаимного уважения. Когда-то у меня была ученица по имени Грейс, очень талантливая танцовщица, принимавшая участие в многочисленных театрализованных постановках. Из-за занятий танцами большую часть своей жизни она провела на домашнем обучении, но родители девочки решили, что ей важно поучиться хотя бы несколько лет в обычной школе, и записали ее в мой класс. Я знала все это, потому что родители Грейс прислали мне по электронной почте письмо, в котором рассказали про ситуацию дочери. Естественно, они беспокоились из-за огромных перемен, которые ожидали Грейс, и считали важным, чтобы у меня была вся необходимая информация. Я оценила их предусмотрительность, о чем и написала в коротком ответном сообщении. Я пообещала присматривать за Грейс и, если возникнут какие-то поводы для беспокойства, обязательно связаться с ними.

Грейс оказалась зрелой, ответственной девушкой, которая вполне могла постоять за себя. Она уверенно бралась за любое дело. Но я помнила о письме ее родителей и никогда не забывала проследить, чтобы во время групповой работы у новенькой всегда был напарник и чтобы она не оставалась одна. Я незаметно наблюдала за ее общением с другими учениками и готова была помочь ей безболезненно встроиться в школьную среду. Когда ее родители появились в школе на дне открытых дверей, мы обсудили ситуацию и пришли к выводу, что Грейс, судя по всему, прекрасно справлялась со всеми трудностями и в школе, и дома. Очевидно было, что родители ученицы и я ценим участие друг друга в этом успехе. Так что на партнерство не обязательно должно уходить много времени, его просто нужно установить с самого начала и признавать заслуги другой стороны в общем успехе.

Партнерство особенно важно, когда у учеников возникают трудности. Скотт никогда не приходил на мои уроки подготовленным. А у меня есть принцип: любую проблему сначала обсуждать с учеником – этим я проявляю свое уважение к нему и к нашей совместной деятельности, ведь мы партнеры. Иногда я беседую с учеником несколько раз, прежде чем делаю вывод о том, что пора связаться с его родителями. И я долго пыталась работать со Скоттом, но особого успеха не добилась и поэтому послала электронное письмо его маме: поделилась своими тревогами и попросила поддержки. Я предупредила ее, что оценки Скотта снижаются и что самое важное сейчас – работать над своевременным выполнением домашнего задания. Мама Скотта тут же отозвалась и пообещала поговорить с сыном. Я очень надеялась, что ее участие поможет Скотту стать немного организованнее.

К несчастью, этого не произошло. В следующий раз, когда Скотт пришел на урок без домашнего задания, он получил за него «неуд». Вернувшись в тот день домой, он пожаловался на двойку маме, и та написала мне письмо с просьбой пересмотреть оценку. (В школах США принята система оценок A, B, C, D, Е (F)[1] по первым пяти буквам английского алфавита.)

Она объяснила, что Скотт всего лишь подросток и только учится быть ответственным. В общем, выходило, что ему нужно было дать еще один шанс проявить себя. Но ведь я уже дала эти шансы, когда несколько раз беседовала со Скоттом о его учебе. Я поделилась своим беспокойством с его мамой и считала, что приобрела союзника, который сможет объяснить мальчику, как важно соблюдать назначенные сроки. Однако Скотт и его мать думали иначе. Стоило появиться плохой оценке – и союз учителя, родителя и учащегося распался: оценка оказалась важнее знаний. Больше всех от этого рухнувшего партнерства пострадал Скотт. Он так и не научился брать на себя ответственность за свои действия, зато твердо усвоил, что можно в собственных интересах натравить одного взрослого на другого.

А теперь вопрос: если представить шкалу, в одном конце которой будут родители Грейс, а в другой – мама Скотта, то в какой части этой шкалы вы поместите себя?

Припомните, говорили ли вы своему ребенку какие-нибудь из приведенных ниже фраз:

– «Твоя учительница сама не знает, что говорит».

– «Ты получил за эту работу тройку? Не беспокойся, я с этим разберусь».

– «Что учительница сказала? Не сомневайся, я пойду с этим к директору».

– «Не понимаю, что ты должен делать с этим заданием. Я напишу учительнице».

– «Ты что, в классе никогда ничего не слушаешь? Что с тобой? Мне надо прийти к вам на урок, чтобы заставить тебя слушать?»

– «Дай мне посмотреть задание, я уверена, что разберусь».

– «Не сдавай эту работу, пока я не найду времени посмотреть и исправить в ней ошибки. Я знаю, как ты обычно пишешь, так что помощь будет нелишней».

Если вам случалось говорить нечто подобное, даже с лучшими намерениями, вы, скорее всего, не считаете себя союзником учителя. Вы не верите, что ваш ребенок способен самостоятельно решать стоящие перед ним задачи. Вы хотите вступиться за ребенка, но тем самым даете понять, что учитель должен обслуживать клиентов-учеников, а те не способны самостоятельно добиться от него надлежащего обслуживания. Вы считаете, что с помощью давления и запугивания сможете манипулировать учителями и добиваться для своих детей желаемых оценок, – и вы действуете соответствующим образом. Но гораздо хуже, что вы даете понять своим подросткам: они не способны сами разобраться со своими проблемами и нуждаются в вашем вмешательстве – вы возьмете дело в свои руки и все уладите. Вы низводите своих детей до положения пассивных наблюдателей, а не активных учащихся. Образование – это то, что они вроде бы получают, вроде бы для их же пользы, но они никак не контролируют процесс. А сами вы при этом скатываетесь к опасному состоянию родителей-вертолетов. Если это произойдет, пострадаете и вы, и ваши дети.