ГЛАВА 50. ПРОЩАНИЕ АСПАР

Невероятное пророчество сбылось.

Глаза Левана были распахнуты и невидящим взглядом таращились в потолок. Прядь темных волос упала на его лицо, губы со шрамом слегка приоткрылись. Его похожее на клинок тело, всегда такое напряженное, казалось кошмарно пустым.

Она не могла сделать то, что только что сделала.

Она не могла.

И вместе с тем это был единственный способ.

Если бы Саффрон позволила ему выйти в хижину, все было бы кончено. Серебряные Мантии бы проиграли, и Кровавая Луна точно ее казнила.

На нее еще не обрушился ужас произошедшего. Вместо этого она была полна неверия — того же изумления, как когда погибли ее родители, будто нечто настолько кошмарное просто не могло случиться. Сафф словно стояла на утесе Кулина, не в силах осознать масштабов разбивавшихся вокруг нее волн.

Чистый адреналин заставил ее выбежать в хижину.

Все трое членов Кровавой Луны застыли в камне на кухне. Аурия в спальне согнулась над телом Аспар, отчаянно рыдая и вливая в горло капитана зелья одно за другим в попытке ее исцелить.

Аспар закашлялась, и ее стошнило таким количеством крови, что Сафф поняла: ее не спасти.

Саффрон пробежала через комнату и упала перед капитаном на колени.

— Мы их схватили, — прошептала она, хватая Аспар за плечи. Голова кружилась так, что ее шатало. — Мы их схватили, капитан. Вы станете комиссаром. Только не покидайте нас.

Но взгляд Аспар был слабым, остекленевшим, а с подбородка капала кровь.

Аурия оттолкнула Сафф с такой силой, что от ее пальцев могли остаться синяки.

— Отойди от нее, — выплюнула она. — Это из-за тебя она умирает.

Саффрон горячо замотала головой.

— Я все это время работала под прикрытием. Это я слила Аспар информацию для первого обыска и что сегодня будут забирать локс. Скажите ей, капитан.

— Драконий хвост… — попыталась выговорить Аспар, но слова было сложно разобрать из-за потоков крови, льющихся из ее рта будто из крана. Каждый изгиб на ее обритом черепе сиял в свете луны. — Драконий хвост… твой отец. Он… он… он бы гордился. Есть… письмо.

Капитан Элодора Аспар умерла на руках Аурии.

Вздох, движение, последняя судорога. И все.

Издав единственный громкий всхлип, Аурия с поднятой палочкой повернулась к Саффрон. Ее глаза пылали гневом, способным сжечь весь мир дотла.

— Дай мне хоть одну причину не убить тебя на месте.

— Аурия, я…

— Из-за тебя мой дедушка умер ужасной смертью. Из-за тебя погибла капитан, — Аурия казалась нестерпимо юной из-за бледной как смерть кожи и завитков рыжих волос. — Больше, чем твоей смерти я хочу лишь смотреть, как ты страдаешь до конца своих дней. Смотреть, как ты день за днем гниешь в Дункарзасе, расплачиваясь за все, что сделала.

— Я была под прикрытием, — перебила Саффрон. — Ты должна знать, что это означает.

— Как ты вообще жить можешь? — продолжала Аурия так, будто Сафф ничего не говорила. — Я думала, что ты хорошая. Я видела в тебе только лучшее, и посмотри…

— Это нихуя не просто, Аурия! В этом мире у всего есть цена. У магии, у любви, у доброты. Иногда во имя добра приходится совершать отвратительные поступки.

— Значит, такой хуйней ты себя утешаешь? — она язвительно покачала головой. — По великому закону гуманизма добро всегда побеждает. Ты никак меня не переубедишь.

— Это тоже было частью пути к победе добра. Ты должна мне поверить, — прошептала Саффрон, побежденно поднимая руки. — Это я остановила время и связала врагов. Если бы не работала под прикрытием, с чего бы я это сделала? Если бы не была заодно с вами?

— Ты переметнулась на другую сторону, потому что поняла, что вы неизбежно проиграете.

— Переметнулась на другую сторону? — Саффрон разочарованно покачала головой. — Конечно, так легко переметнуться обратно в организацию, которая тебя публично унизила и отправила за решетку. Ты слышала Аспар. Она сказала, что мой отец бы гордился. Разве она бы так говорила, если бы я не рисковала жизнью, чтобы расправиться с Кровавой Луной?

— Аспар умирала и была не в себе.

Саффрон прижала ладони к глазам, пытаясь выровнять подрагивающее зрение.

— Ладно. Нисса тоже в курсе. Спроси у нее.

Выражение лица Аурии стало еще холоднее.

— Нисса в коме еще с первого обыска. У нее случился шок сразу после того, как вы использовали portari. Она может выжить, а может и умереть.

Нет. Нисса не могла… Тирнан же сказал…

Чувствуя новую волну ужаса, Саффрон вспомнила, что Тирнан сказал только, что Нисса жива. А не что она в порядке.

Глаза Аурии с новой силой вспыхнули от ярости, будто она прочитала мысли Саффрон.

— Где Тирнан? В последний раз, когда я его видела, он собирался увидеться с тобой. Загладить вину. Я не понимала, зачем.

По щеке Саффрон пробежала слезинка.

— Он покончил с собой.

На лице Аурии вспыхнули гнев, горе и ненависть.

— Ты его убила!

— Нет. Ему повелели передавать информацию сыну главаря. Которого я, кстати, только что убила в кладовке, чтобы спасти твою жизнь. Иди, посмотри сама.

Тут Аурия побледнела.

— Тирнан был крысой?

— Тирнан был крысой. И это стоило нам первого обыска.

— Не говори «нам», будто ты все еще одна из нас, — дрожа всем телом, Аурия переводила взгляд с тела Аспар на последнюю, кто видел ее суженого живым. Она прижала ладонь к ребрам, где, должно быть, все еще была свежей помолвочная татуировка. — Он не мог умереть.

— Но он может вернуться. Я спрятала его в асценитовой усыпальнице Кровавой Луны. Так его тело сохранится, пока мы ищем некроманта, — в голове Саффрон появился уже готовый план того, как уговорить Аурию ее отпустить. — Только я могу пройти в усыпальницу сквозь чары, потому что у меня есть клеймо. Я заберу его как только мы посадим всю Кровавую Луну, ладно? Надо только найти некроманта.

Несколько секунд во взгляде Аурии полыхала война. Их окружала тишина, после всей суматохи казавшаяся чем-то физически плотным. Саффрон отстраненно подумала о том, что происходит в других хижинах: кто погиб, а кто выжил.

Аурия отчаянно затрясла головой.

— Это неправильно. Некромантия противоестественна. Я не хочу его так возвращать. И даже если бы хотела, Тирнану не понравилось бы, если бы я поставила его выше закона. — Она подняла палочку дрожащей рукой. — Sen effigias.

Заклинание попало в цель, но ничего не произошло.

Аурия посмотрела на палочку, нахмурившись, будто та ее предала.

— На меня не действует магия, — прошептала Саффрон.

Теперь, когда Леван был мертв, это снова было правдой.

Мертв. Это слово, твердое и непоколебимое, как камень, заставило ее содрогнуться от боли. Почти физически хлестнуло, отдаваясь в магии. После остановки времени в Сафф осталось немного сил, но от этой новой боли те, что остались, вспыхнули.

— Так я и получила клеймо верности, на самом деле не подчиняясь ему, — добавила она. — Кстати, клеймение — это ад.

Ее попытка достучаться до Аурии провалилась, и старая подруга сделала шаг навстречу. Ее лицо морщилось от ненависти, пока она поднимала блисблейд.

Зарычав, Рассо прыгнул на Аурию.

— Нет! — крикнула Саффрон. — Не трогай ее!

Но Рассо не подчинился. За мгновение до того, как он сомкнул клыки на горле Аурии, Сафф отчаянным, дрожащим голосом выдохнула:

— Sen praegelos.

Время остановилось во второй раз за ночь. Если бы не боль от потери дяди, от убийства Левана, от смерти Аспар на руках Аурии, Сафф вряд ли бы хватило сил его удержать.

Озадаченный, Рассо приземлился на все четыре лапы и с любопытством обернулся на Саффрон.

— Не обижай ее, — прошептала она луноволку, изо всех гребаных сил стараясь не потерять сознание.

Если Сафф отключится, чары praegelos перестанут действовать, и все будет кончено.

Собрав оставшиеся крохи моральных сил, она взвесила свои возможности.

Из этой ситуации было не выбраться, не вырубив Аурию хотя бы временно, но, если Саффрон сделает это, ей будет еще сложнее доказать Серебряным Мантиям, что она все время была на их стороне. Ее арестуют и упрячут в Дункарзас до скончания времен. Аспар и Леван останутся мертвыми, а жизнь Сафф будет кончена.

Конечно, оставался шанс, что Нисса достаточно поправится, чтобы дать показания в ее пользу. Но этого могло и не произойти.

Детектив Джебат знал, что кто-то работал в Кровавой Луне под прикрытием, но не знал, кто именно. Но Саффрон понятия не имела, оставил ли Леван Джебата в живых.

Все еще изумленная, она будто чувствовала взгляды родителей сквозь невидимую завесу. Их любовь и рассудительность. И безмолвную мольбу. Но о чем они умоляли? Они бы хотели, чтобы Сафф пошла на это? Пожертвовала свободой и жизнью, чтобы победить большее зло? Или чтобы спаслась?

Она могла сбежать. Палочка Левана перенесла бы ее в любую точку континента. Но, как говорил сам Леван, Серебряные Мантии отслеживали перемещения все лучше и лучше. Даже если Саффрон сбежит в другую страну, все государства кроме Мерсины и Номадена имели с Вэллином соглашения по выдаче преступников. И не факт, что в настолько ослабленном состоянии она сможет перенестись так далеко. Если Сафф сбежит, ее рано или поздно поймают. Аурия решила, что кровь Тирнана и Аспар лежит на ее руках и не остановится ни перед чем, чтобы ее посадить.

Чары praegelos сияли и переливались в воздухе, пока Саффрон обдумывала последний оставшийся вариант.

Повернуть время вспять.

У нее были палочка Лириана, песочные часы и Рассо. Она могла повернуть вспять эту жуткую ночь, но как далеко у нее получится зайти без кучи асценита, что поддерживал ее силы в особняке?

Чтобы ситуация стала не такой отвратительной, Аспар должна была выжить, но к моменту, когда Саффрон и Леван оказались в хижине, ее уже поразило проклятием. В любом случае, если Сафф окажется в центре жестокого боя, чтобы отразить направленное в капитана заклинание, она скорее всего погибнет сама.

Сможет ли она переместиться еще дальше?

Еще до начала ночи: до того, как главарь приказал убить ее дядю?

Скорее всего, нет. Саффрон прекрасно помнила, как от изменения времени сжало легкие, как она отчаянно боролась за каждый вдох, а удерживать палочку на песочных часах было все труднее. В кабинете Лириана она со всех сторон была окружена асценитом. Здесь же могла рассчитывать только на собственные запасы магической силы, которых оставалось пугающе мало.

Сафф с отчаянием подумала, что выхода из ситуации попросту нет… если только она не примет другое решение.

Если только не станет предавать Левана.

Если не отмотает время вспять до момента перед тем, как его убила.

Аспар умрет в любом случае, но Сафф свяжет Аурию, позволит сбежать членам Кровавой Луны и останется под прикрытием до того момента, пока не поймет, сможет ли Нисса свидетельствовать в ее пользу. Пока не поймет, выжил ли Джебат.

Если так поступить, Леван снова будет ей доверять, а значит, появятся новые возможности расправиться с Кровавой Луной. И на этот раз Саффрон убедится, что весь Орден Серебряных Мантий будет знать о том, что она сделала, и не важно, кто погибнет в перекрестном огне — ее заслуги оценят и ее оправдают.

Из всех возможных вариантов только в этом она не будет уничтожена.

Углубившись в себя, Сафф обнаружила лишь жалкие остатки магической силы. Чтобы сделать то, что должно, она должна была заставить их продержаться как можно дольше, сделать их максимально насыщенными.

Так что она открыла коробочку внутри себя, куда складывала все самое страшное горе, и перевернула ее вверх дном, чтобы вытрясти каждый кусочек собственного ужаса.

Страх на лице Тирнана, когда он подносил палочку к подбородку. Влажное хлюпанье глаза под ножом для писем. Мысленный образ мертвого тела дяди и его супруга, в одиночестве рыдающего возле огня.

Смертельное проклятие, вырывающееся из ее узловатой палочки и бьющее в мужчину, которого она любила.

Судьбоносная ночь в Лунесе, когда Сафф согнулась над трупами родителей, зная, что прежняя жизнь кончилась.

Горе тяжким грузом надавило на грудь. Она едва могла дышать от веса того, сколько всего потеряла. Все вместе причиняло ей так много страданий, но боль можно было использовать. Такова была сама основа ее мира.

Боль значила, что Саффрон жива. Боль значила, что еще можно бороться.

Ей вспомнились слова дедушки, сказанные на поминках по родителям:

«Давай-ка я расскажу тебе кое-что о потерях, солнышко. Ты можешь либо дать горю тебя сломать, либо использовать его. В конце концов все сводится к этим двум вариантам».

Может быть, только боль могла спасти ее.

Но теперь, когда плотину чувств прорвало, справляться с ними было все равно, что пытаться победить гравитацию.

«Папочка, — плакал сломленный ребенок внутри ее сердца. — Ты не можешь умереть».

«Мама? Пожалуйста. Пожалуйста, ты мне нужна».

Ей снова было шесть и ее словно разорвали надвое.

Опустив взгляд на собственное тело, она с удивлением разглядывала длинные конечности, изгибы бедер, выпуклую грудь. Потому что в глубине души, во всех частях, что были важны, она все еще пряталась в кладовке, смотрела сквозь замочную скважину на трупы любимых родителей. Какая-то огромная ее часть навсегда останется там.

Сейчас она вцепилась в нее, и сила сначала сжалась, а потом приподнялась.

Последняя крупица магии в ней засияла, как осколок асценита.

С залитым солеными слезами лицом, Сафф достала песочные часы из кармана мантии и посмотрела в пронзительные глаза Рассо. Перевернув их и постучав по ним палочкой ткача, она вложила все остатки сил в то, чтобы прошептать слово:

— Tempavicissan.

Мир вокруг поплыл. Со всей силы рванулся, вывернулся назад, будто схлопнулась звезда и расплелись нити судьбы. Это было так неправильно, что причиняло боль — будто плоть Сафф отдирали от костей.

Время растеклось и изогнулось. Ее тело само по себе понеслось назад, через комнату, обратно в кладовку.

Леван был мертв, а потом снова жив.

Возможно, Сафф вырвало, но это осталось в ненаписанных остатках событий.

Ей стоило всех усилий удерживать палочку на песочных часах, и когда Саффрон больше не могла дышать, а сознание было готово разорваться на части, она прекратила.