ГЛАВА 38. VÆR KYNNÅS.

Тирнан — милый, незаметный, немного бестолковый Тирнан — работал на Кровавую Луну.

Когда первая волна изумления утихла, Саффрон подумала, что это логично. Он был слабовольным, что давало возможность заставить его сменить сторону, а его отец заседал в Совете Короля — так что вся их семья становилась мишенью для шантажа.

Как долго это продолжалось? Это могло быть дурным наследием, берущим начало с отца и доставшимся Тирнану, как проклятая семейная реликвия. Но судя по тому, как выражался в дневнике Леван, Кесвана Флейна он пока не использовал на полную.

Самое разумное предположение: пока Саффрон была в «Уставшем Святом» и говорила с Ниссой в тот первый вечер лавинга, Леван перехватил Тирнана на улице. Угрозами заставил сотрудничать. Это объясняло, почему Тирнан извинился перед Сафф неделей позже. Он понял, как легко поддаться греху и каким непрочным был карточный домик, на котором стояла его жизнь.

Его падение могло стать серьезным ударом и для операции под прикрытием, и для Саффрон лично, но она слишком сильно устала, чтобы обдумать все как следует. Сразу после того, как отдала Левану бальзам, Сафф наконец упала на кровать, позволив утомлению взять верх.

После пробуждения она первым делом почувствовала запах вчерашнего сражения — дыма, соленой воды, крови и боли. Завернувшись в шелковый халат, Сафф отправилась в ванную и набрала себе полную купель почти кипятка с маслом шиповника. Потом, положив голову на бортик, она позволила горячей воде распутать все напряженные узлы в теле. На выступе неподалеку дремал на спине Рассо, задрав все четыре лапы к потолку. Саффрон не могла припомнить, почему вообще считала зверя пугающим. То, как он вырвал глотку одной из Белокрылых, казалось давно забытым сном.

Как бы там ни было, она не собиралась выходить из ванной, пока не придумает, как быть с Тирнаном. Ее операция не увенчается успехом, если тот будет по-прежнему работать на Кровавую Луну.

Конечно, Сафф стоило бы пойти прямиком к Аспар, хотя она и не говорила со своим бывшим капитаном с момента обыска. Аспар собиралась в Купальни Эсмолдана тем же вечером, но это казалось слишком рискованным после того, как Саффрон едва убедила Левана в своей невиновности. Кроме того, если она расскажет Аспар, Тирнан лишится всего. Карьеры, свободы — ведь его точно бросят в Дункарзас, — а может, и жизни.

Убьет ли Кровавая Луна человека, лишь бы сохранить свои тайны?

Сафф не могла сдать Тирнана, но, если все останется как есть, с победой ей не вернуться. Все это подводило к третьей, безумной идее: она должна каким-то образом вывести его из игры, пока не закончится ее работа под прикрытием.

В голове у Саффрон потоком мелькали ужасные мысли. Она могла бы использовать effigias или debilitan и спрятать его в каком-нибудь неприметном месте типа грузового контейнера. Но, зная удачу Тирнана, он точно окажется на торговом судне по пути в Ройан или Дэйджин, и его никто больше никогда не увидит. Сафф могла бы спрятать его в одной из свободных камер Кровавой Луны, но так тот окажется прямо в лапах чудовища, и кто угодно сможет убить его в любой момент.

Возможно, она могла бы его уговорить, убедить по собственной воле бежать и скрываться. Могла бы признаться, что сама работает на Кровавую Луну, если конечно Аурия не доложила ему об этом после обыска на лодке. Саффрон могла бы попытаться понять, насколько крепко их багровые когти вцепились в сына Кесвана Флейна.

Наконец у нее созрел план. Вечером лавинга она отправится в «Уставшего Святого», а если кто-то из Кровавой Луны начнет задавать вопросы, скажет, что встречается там со своим источником. Тирнан был там два последних лавинга подряд, а значит, был шанс, что появится и в этот раз, связанный необходимостью встретиться с Леваном на улице.

До этого оставалось еще два дня, так что сординг она посвятит тому, чтобы купить себе собственную палочку ткача. Оденется Сафф, конечно же, в простую черную мантию. Никто в своем уме не продаст такую могущественную вещь кому-то из Кровавой Луны.

Первый производитель палочек, к которому наведалась Саффрон, владел шикарным бутиком на небольшой площади, скрытым под изумрудным навесом. На вывеске прописными золотыми буквами значилось: «ПАЛОЧКИ ОСТИРДА».

Сафф особенно надеялась на Остирда, потому что он был ниротийцем, чьи предки происходили из народа холодных степей, расположенных на самом севере известного людям мира. Когда драконы, устав подчиняться приказам династии Резаран, улетели во время Эпохи Ужаса, они нашли приют в Нироте. Ходили легенды, что драконы считались первыми ткачами времени, и должны были добровольно отдать ткачью жилу для палочки из скрытого в их когтях источника. Только в этом случае сила передастся магу. Драконы так устали от народов континента Сарти, что, возможно, отдавали жилы только ниротийцам.

Если у кого и была в продаже палочка ткача, так это у Остирда.

Потом Саффрон увидела на окне магазина палочек королевский указ, и все ее надежды рухнули.

Согласно четырнадцатой поправке, выпущенной королем Квинтаном Аролланом к закону о государственной безопасности 1074PV, продажа палочек с ткачьей жилой запрещена на территории Вэллина. За нарушение данного закона предусмотрена высшая мера наказания в виде пожизненного лишения свободы.

Вздохнув, Сафф все равно вошла внутрь.

В магазине было светло и просторно. В воздухе кружились пылинки, пахло опилками и полиролью для дерева. Все стены от пола до потолка занимали небольшие застекленные витрины, внутри которых располагался потрясающий ассортимент палочек с аккуратно подписанными ценниками. В центре зала возвышался большой шкаф с табличкой «НЕ ДЛЯ ПРОДАЖИ». Внутри лежали самые красивые палочки, которые Саффрон доводилось видеть: с рукоятками из чистого золота и украшенными жемчугом кончиками. Редкие, необычные оттенки древесины намекали, что те стоили, должно быть, целое состояние.

— Доброе утро, — дружелюбно поздоровалась Сафф, походя к прилавку в дальнем конце магазина. — Я ищу себе новую палочку. Моя в последнее время работает ненадежно. — Она положила на прилавок свою узловатую, позорную палочку. — Если я снова подожгу бабулины шторы, она меня прикончит.

Остирд сидел на бархатном стуле с высокой спинкой, закинув ноги на прилавок, и вырезал странным серебряным инструментом новую палочку. На нем были остроносые по ниротийской моде ботинки, а волосы пепельного цвета спускались до плеч. Как и все коренные ниротийцы, Остирда имел узкие, раскосые глаза. Так в древности природа защищала их от яркого сияния белого снега и льда. Зрачки у него были такими светлыми, что напомнили Саффрон о Рассо, которого она неохотно оставила снаружи, не желая привлекать к себе ненужное внимание.

— Зачарован помочь, моя леди. — Остирд говорил с отрывистым акцентом жителей северных степей. Продавец зашипел, как кошка, проводя указательным пальцем по узловатой палочке Сафф. — Могу ли я поинтересоваться, какой производитель продал вам… это?

— Алексан Ренцель, из Лунеса.

— На Саффрон тут же нахлынули воспоминания.

Магазин палочек Ренцеля — убогое, тесное заведение — находился в ее родной деревне. Кривые каменные стены, пыльные ковры и одна-единственная золотая свеча, которая, как клялся продавец, горела столетиями. На шестой день рождения, ровно за месяц до того, как она пошла в школу магов, родители отвели Сафф в магазин для ее официального Соединения — великого дня, когда маг устанавливает связь со своей первой палочкой.

Первым делом Ренцель, костлявый, морщинистый старик с молочно-белой кожей и тянувшейся до колен бородой, застегнул на дрожащем запястье Саффрон узкий асценитовый браслет.

— Резкий прокол, — сказал Ренцель, хрипло растягивая гласные, и коснулся его своей палочкой, красивой, выполненной из черного дерева, длиной примерно в предплечье.

Из браслета появилась небольшая игла и проткнула кожу Саффрон, достав до самых сине-зеленых вен. Она подавила вскрик, когда кровь медленно наполнила прибор, окрасив его из жемчужно-белого в маково-красный. Ощущения были куда хуже, чем от резкого прокола, но Сафф не хотела доставлять угрюмому продавцу палочек удовольствия видеть, как она морщится.

— Для ее возраста магические способности слабые, — сказал Ренцель ее родителям. Он говорил так, будто Саффрон там не было, и это ее раздражало. — Нам нужно, чтобы асценит проник в кровь и усилил скрытые в ней силы. Лишь тогда мы сможем должным образом установить связь с палочкой.

Первой Ренцель достал из шкафа короткую, толстую палочку из орешника и провел пальцами по ее длине.

— Ничем не хуже других для начала. Подойдет для уверенного в себе, спокойного чародея.

Саффрон тепло улыбнулась папе, который как раз и был чародеем. Может, она будет как он пробиваться в мире с помощью чар.

Но у Джорана на лице было странное, почти подавленное выражение лица. Он искоса смотрел на Меллору, которая стала бледнее смерти. Теперь оказалось понятно, что из-за невосприимчивости Саффрон к магии, они, вероятно, понимали, что это будет неприятный опыт. Но тогда она об этом не знала. До отработок создания иллюзий с отцом было еще несколько месяцев. Сафф помнила лишь, как у нее сжался живот от фальшивых улыбок на лицах родителей.

Стоило палочке из орешника коснуться ее ладони, как руку и запястье неприятно вывернуло. Они с палочкой отскочили друг от друга. В душе Саффрон разлилось разочарование, а Ренцель пошел за следующей. Пока было рано переживать, она найдет подходящую.

— Возможно, подойдет ива, для скромного целителя. — Ренцель невинно посмотрел из-под нависших век на Меллору, которая явно взбесилась от слова «скромного».

Он вложил в ладонь Саффрон гладкую, серебристую палочку из ивы, но произошло все точно то же самое. Судорога и отторжение. Ожог боли в том месте, где игла все еще впивалась в кожу. Странное ожидание, исходившее от родителей Сафф.

Они попробовали целых две дюжины палочек всех форм, размеров и видов древесины, и каждый раз происходило одно и то же. В конце концов Джоран сказал намного мягче, чем когда-либо слышала Саффрон:

— Думаю, мы возьмем самую первую. Из орешника.

Но Ренцель яростно затряс головой, его жесткая борода каким-то образом распушилась и растрепалась, пока они пробовали палочки.

— Мой господин, я не могу продать вам палочку, столь откровенно отвергаемую колдуньей, с которой ее вот-вот свяжут. Не обижайся, милая, — добавил он, впервые обращаясь к Саффрон напрямую.

В конце концов Джоран убедил Ренцеля продать им слегка поврежденную старую буковую палочку, которую тот хранил в кладовке и планировал починить где-то через год.

Саффрон вышла из магазина с потрепанной коробкой, болью в запястье и ощущением, будто она ростом от силы с дюйм.

Двадцать один год спустя Сафф наконец поняла, почему ни одна из палочек не казалась подходящей: ей нужна была та, что с ткачьей жилой.

— Алексан Ренцель, — произнес в настоящем Остирд, находившийся за многие мили от пыльной дыры, которую представлял из себя Лунес. — Сварливый старикашка, если мне не изменяет память.

— Он вообще не хотел продавать мне палочку, — призналась Саффрон. — Думаю, Ренцель принял меня за ладдера, но я вполне справилась с обучением в школе магов.

— Ну, давайте посмотрим, смогу ли я подобрать для вас более удобный инструмент, — сказал Остирд, откладывая ее старую палочку с плохо замаскированным фырканьем. — У вас есть официальная специализация?

— Нет, я всего лишь маг-практик. — Лгать не было никакого смысла. — Но… Я хотела поинтересоваться, нет ли у вас где-нибудь палочки с ткачьей жилой.

Лицо Остирда тут же помрачнело. Сложив руки на груди, он сощурил светлые глаза.

— Разве вы не видели на окне официальный указ?

— Видела, но…

— В таком случае вы понимаете, что я могу лишиться свободы. Потакание вашим причудам и интересам вряд ли стоит моей жизни.

— Знаю, — проговорила Саффрон торопливым, извиняющимся тоном. — И понимаю ваше нежелание. Может быть, вы знаете более… либерально настроенных продавцов?

Она рискнула хитро ему подмигнуть, но выражение лица Острида оставалось непроницаемым.

— Даже если бы знал, — холодно ответил он, — вам было бы сложно найти то, что вы ищете, на нашем континенте. Большинство палочек с ткачьей жилой были уничтожены во время Великой Чистки в 1074 году. Вэллин, Эквора, Белландри и Восточные Республики подписали декрет Международного Совета.

— А Мерсина? — с надеждой спросила Саффрон. Речь шла о небольшом, либеральном острове неподалеку от побережья Аредана.

— Живет по своим законам, как, я уверен, вы сама знаете. Мошенники, воры и наемники, которых множество. Но они не то чтобы известны своими связями с драконами, а без драконов… ни жил, ни ткачей.

Саффрон тяжело вздохнула. Какой-то частью разума она об этом знала, даже изучала в университете Великую Чистку. Тогда это не казалось чем-то личным, критичным для ее выживания, и поэтому память просто избавилась от этой информации. Но теперь Сафф понимала во всей полноте, что, скорее всего, палочка Лорессы Резаран была единственной на континенте, подходящей для ткача. А ее довольно крепко держал в руках главарь.

— Но драконы ведь нашли приют в Нироте, так? — продолжала спрашивать она, надеясь найти что-нибудь, что помогло бы ей. — И такой уважаемый поставщик, как вы, точно…

— Моя леди, полагаю, я ясно выразил свое отношение к вопросу, — голос Остирда был похож на звон холодного металла по стеклу. — В моем магазине не продаются палочки с ткачьей жилой.

Чувствуя раздражение, угрожающее ее поглотить, Саффрон развернулась на пятках.

— Хорошо. Простите за беспокойство.

И хотя она собиралась уйти, Остирд окликнул ее каким-то странным голосом.

— Впрочем… Моя леди?

Сафф вопросительно обернулась.

— Вы можете поискать в «Резаранских Рунах» на площади Таморан. — Он снова принялся вытачивать новую палочку, сосредоточенно глядя на работу. — Это довольно странный магазин: они не производители палочек, а скорее продавцы всякой мелочи, но буквально помешаны на ткачах времени. Возможно, у них что-то найдется.

Надежда затрепетала у нее в груди, как крылья летучей мыши.

— Спасибо. Я это ценю.

— Vær kynnås, — ответил он.

Саффрон не очень хорошо владела ниротийским, но знала, что эти слова примерно переводятся как «всего хорошего», а если подробнее, то как-то вроде «удачи тебе, странное существо, ибо она тебе понадобится».

Площадь Таморан была всего в паре улиц, но стоило Сафф завернуть за угол, как она почувствовала едкий запах дыма, который было невозможно ни с чем перепутать. Металлический, с нотками цветов — так пах созданный магией огонь. Она знала, что там обнаружит еще до того, как смогла увидеть.

В центре узкой мощеной камнем улочки стояло сгоревшее до основания здание. Дома по бокам выглядели безупречно и ничуть не пострадали — целью точно был магазин. Улица выглядела как челюсть, в которой не хватает зуба.

У Саффрон потемнело в глазах от ужаса, но она подошла к месту, где раньше был магазин. На разбитых плитах на полу среди черных углей был аккуратно выведен символ.

Глаз Авгуреста со зрачком-спиралью.

Святые. Город с каждым днем все больше разделялся на два лагеря. По свежему запаху дыма, Сафф сделала вывод, что поджог произошел совсем недавно. Она лишь надеялась, что находившиеся внутри маги успели спастись.

За остаток дня Саффрон обошла все магазины палочек, какие только вспомнила, но нигде не смогли ей помочь. Хоть ноги и ныли от бесконечных пройденных по городу миль, она все равно уныло брела в последний пункт своего списка — антикварный магазин Артан. По крайней мере там она сможет купить себе песочные часы.

Антикварный магазин Артан встретил ее полным хаосом и невообразимым количеством пыли. Вокруг на разной высоте летали всевозможные старинные предметы. Сафф с трудом передвигалась по помещению, уворачиваясь от летающей половинки глобуса, которая норовила снести ей голову. Все глобусы Асценфолла выглядели как полусферы, поскольку континент и весь оставшийся мир были разделены Карантическим океаном с его вечными штормами и населенным змеями Серантическим океаном.

Глазея по сторонам, Саффрон заметила множество любопытных артефактов: пару колец с гравировкой в виде древнесартийских рун, которые она не могла перевести, набор серебряных предметов, больше всего напоминавших зачарованные анальные пробки, и вырезанного из черного дерева скорбного ворона, чьи глаза блестели как живые. В самом дальнем углу стояли, будто стражи, две человеческих статуи. Их очертания казались странно смазанными, а черты лиц — едва заметными, отчего фигуры будто зависли где-то между материальным миром и не совсем. Если бы Саффрон попросили описать, какого они были цвета или из какого материала, она бы скорее всего не смогла. От их вида по коже бежали мурашки, и Сафф изо всех сил старалась избегать их отсутствующего взгляда.

Сама Артан была гибкой ведьмой с узким лицом и длинными, развевающимися волосами цвета соломы. Она сражалась с гримуаром в кожаном переплете, который бил ее ударами молнии, стоило лишь прикоснуться к нему.

— Добрый день, — радостно поздоровалась она, прижимая книгу каблуком. — Чем могу помочь?

— Я ищу небольшие золотые песочные часы с асценитовым песком внутри. — Саффрон так устала, что даже не пыталась говорить уклончиво. — Такие, чтобы поместились у меня в ладони.

Артан с энтузиазмом кивнула.

— Я знаю, что за артефакт вы ищете. У нас на складе есть парочка таких, но они очень древние и стоят целое состояние.

— Сколько?

Когда та назвала сумму, Саффрон пришлось подавить вскрик. Это было намного больше, чем хранилось на ее счетах — а там хранилось немало.

— Святые, — жалко пробормотала она. Весь день был потрачен зря. — У меня нет таких денег.

Когда Артан отпрыгнула в сторону, уклоняясь от мчащегося зеркала, гримуар вырвался у нее из-под ноги. Она выругалась так богопротивно, что Сафф зауважала ее еще сильнее.

— Мы можем рассмотреть оплату бартером, если у вас есть что-то впечатляющего возраста или ценности.

— Нет. Ничего такого.

— О! — вскрикнула Артан, глядя Саффрон на грудь. На ужасную долю секунды Сафф испугалась, что клеймо оказалось на виду. — Что у вас на шее за кулон?

— Это? — Сафф сжала деревянный овал в ладони, который стал небесно-голубым, что означало новое знакомство. — Он сделан из старой заколдованной двери в доме моих родителей.

— Какое удивительное заклинание, — проговорила Артан. Ее янтарные глаза поблескивали. Она была симпатичной колдуньей с фиолетовым родимым пятном в форме грифона на щеке. — Могу я посмотреть?

— Он не продается, — тут же ответила Саффрон, но все равно позволила Артан взглянуть.

— Никогда не видела ничего подобного. Магия… кажется, белландрийская, верно? Из региона Шарле. Древний орден? — она покачала головой. Голос ее звучал благоговейно, почти экзальтированно. — Хотя нет, точно нет. — Артан подняла взгляд на Саффрон. — Он невероятен. Я готова принять его вместо асценов в оплату за золотые песочные часы.

О Святые.

Разум Саффрон схлестнулся с сердцем. Она никогда не сможет купить себе часы просто за деньги, а без часов не сможет ткать время. А эта способность быстро становилась для нее вопросом жизни и смерти. Вопросом того, чтобы выжить в Кровавой Луне.

Но кулон был последним, что осталось от родителей. Проклятие, он и был ее родителями — тем, что осталось от их тел и душ. И продать его сейчас… она уже и так предала столько всего, что касалось прошлого, детства, семьи. Но сила таилась в ней попусту так долго, что Сафф больше не могла позволить ей дремать. И лишь с ее помощью она могла спасти тех, кого любила.

А ради них — ради Мала и Мэрина, ради Ниссы и Аурии, даже ради Тирнана — она была готова отдать что угодно.

— Хорошо, — промямлила Саффрон. Стоило ей снять кулон через голову, как все внутри тут же сжалось от сожаления. Без него она чувствовала себя голой — точно как тогда, когда его забрали в Дункарзасе. Отсутствие этой вещи причиняло физическую боль, будто защипало открытую рану.

Передавая его Артан, Сафф думала не только о родителях, но и о Леване, о сосредоточенном выражении на его лице, пока он заново зачаровывал кулон. У него не было никаких причин это делать, кроме как дать ей возможность почувствовать себя хоть капельку счастливее. Воспоминание болело, как синяк.

— С вами приятно работать, — пролепетала Артан, не замечая внутреннего смятения Саффрон. — Я принесу с чердака песочные часы.

Пока ждала, Сафф разглядывала остальную эксцентричную коллекцию товаров в магазине, пытаясь найти что-нибудь, что помогло бы ей пережить грядущие недели. Ее взгляд привлек кусок черного кварца размером с ладонь. На нем было высечено более ста симметричных граней, на каждой из которых выгравирована экворанская руна. Предмет был неподвижен и не издавал ни звука, но из него все же исходила какая-то темная, мощная энергия.

— О, это весьма интересный артефакт, — сказала Артан, возвращаясь с чердака с фиолетовым бархатным мешочком в руках. — Он называется саквалами. «Вызывающий боль». Если сжать его в ладони, он причиняет человеку невообразимую агонию, не оставляя при этом шрама. Это большая редкость, их во всем мире всего несколько штук. Экворанские ткачи времени использовали их в самые жуткие моменты Гражданской войны.

Саффрон вспомнила про глубокую рану на руке, которую нанесла себе острым осколком стекла, и спросила:

— Сколько он стоит?

Артан назвала цену, и Сафф заплатила. Был огромный шанс, что он не будет работать, как и любая применяемая к ней магия, но Саффрон хотелось попробовать.

— Его нужно активировать на экворанском. Произнесите «Az’alamis». И используйте его с осторожностью, моя дорогая.

Сафф вышла из магазина, пряча в кармане мантии саквалами и песочные часы. Бархатные мешочки жгли ей ладонь.

«Простите меня, мама и папа, — думала она. — Простите за все».