[]LVII

ДВЕ МИНУТЫ. В КОНЕЧНОМ СЧЁТЕ, ИМЕННО СТОЛЬКО ЭТО И заняло. Две страшные минуты — я мчался сломя голову, срывая Волю с дверей и более сложных механизмов, призванных не пускать людей внутрь, а затем ворвался в переполненный, наполненный тревожным гулом главный вход Базилики. Сотня мужчин и женщин из Военного ведомства сбились в кучки, нервно переговариваясь между собой. К счастью для меня, большинство из них составляли магны Септимы и Октавы, собравшиеся якобы для охраны тех, чья кровь пропитала мою одежду.

Раздались крики и вопли при виде моего жуткого облика. Несколько дежуривших стражников-Секстов бросились вдогонку. На правой руке у меня остались раны от ударов, от которых прежде жгло, а теперь рука могла бы просто отлететь. Безумная свалка, паническое бегство вниз по мраморным ступеням — и вот я в тени переулка. Преследователи отставали лишь на считанные секунды.

А потом чья-то рука схватила меня, и последовало тошнотворное расширение и сжатие пространства при переходе между мирами — и холодная тишина открытой ночи, и мои хриплые вдохи, превращавшиеся в облачка пара.

Я стряхнул хватку Остия, едва только обрёл способность двигаться. Отступил назад и уставился на него с максимальной ненавистью, на какую был способен. — Какого гнилого ада?

— Тише. — Жест Остия был чем-то похож на извинение. — Объясню, когда выберемся. Вон там корыто. Отмойся как сможешь.

Я сжал кулаки. Звуки праздника здесь, в Луцеуме, поутихли, но не стихли совсем. Не сомневаюсь, что вокруг ещё есть люди. С тошнотой в душе, двигаясь словно во сне, я выполнил его указание. Разделся и отмылся, дрожа на ночном воздухе. Восстановил руку и доспех, затем сменил пропитанную одежду на чистую, хорошо сидящую тунику и плащ, которые Остий молча протянул мне.

Когда мы наконец выбрались из города, людей почти не встречалось, и нас никто не остановил. Диаго мягко ступал позади нас, держась большей частью в тени. Либо на этот раз никто его не заметил, либо никто не был достаточно трезв, чтобы обратить внимание на его присутствие.

— Боги мои. Хозяину того домика будет о чём поразмыслить, когда он вернётся домой, — вдруг усмехнулся Остий, когда городские стены скрылись за нашими спинами.

[]Я никак не отреагировал. Слишком устал и был слишком опустошён, чтобы делать что-либо, кроме как воспринимать слова. Только когда он начал сворачивать дальше вниз по склону, к бухте, я остановился. Заставил мысли нагнать меня, вернул себя в настоящее. — Куда мы идём?

— К докам. Оттуда до Домус Телимус совсем недалеко, и—

— Нет. — Я резко остановился. Помотал головой. — Мы возвращаемся на Форум.

— Зачем?

Грудь, казалось, вот-вот разорвётся. — Там мои друзья.

Он задумался. Посмотрел на меня с чем-то весьма похожим на сочувствие. — Война идёт, Вис, — произнёс он тихо. — Всех не спасёшь. — Он повернулся, словно вопрос был исчерпан.

— Нет. Нет. Сегодня ночью я сделал всё, о чём ты просил. — Мысли лихорадочно заработали. Я был измотан, но не мог остановиться, не мог скорбеть о том, в чём только что участвовал. Ещё не сейчас. — Но тебе нужно что-то ещё. Иначе зачем было следить, чтобы люди видели, как я уходил. Так что ты дашь мне это.

Он помедлил. Подумал. Его неохотная усмешка подтвердила, что я прав. — Что ты им скажешь?

— Что проводил Релуцию домой, а вскоре после этого снаружи раздались крики о беспорядках в казармах Военного ведомства. — Голова ещё гудела, но соображал я достаточно, чтобы выстроить расчёт. — По времени всё сойдётся. И так будет выглядеть лучше, — добавил я. — Куда правдоподобнее, чем если бы я оказался дома как раз в тот момент, когда разнеслась весть.

Губы Остия скривились, но возражать он не стал. Он изменил направление, двинувшись к ближайшему ручью. — Думаешь, справишься? Ты держал эту Волю всего несколько минут, но даже я вижу, что тебя всё ещё бьёт ломка.

— Я не собираюсь драться.

— Придётся, если хочешь выбраться с Форума живым. — Он указал на воду. — Вымой морду своему алупи. Все следы крови. И сам проверься ещё раз.

— У нас нет времени—

— Споры только затянут дело.

Я зарычал, но подчинился, понимая важность этого. Когда мы закончили, Остий тщательно осмотрел нас обоих, снова явив полное бесстрашие перед Диаго — оттянул ему губы и осмотрел зубы. — Хорошо.

После этого последовало пять минут напряжённого подъёма на холм. Ночной холод помог, немного вернул ускользавшую сосредоточенность. Мысли медленно приходили в порядок.

— Как цедирование продолжает действовать, если я здесь, а мои Септимы в нашем мире? — спросил я внезапно, когда это дошло до меня.

[]Остий пожал плечами. — Миры всё ещё переплетены. Что бы ни разделяло нас, этого недостаточно, чтобы разорвать связь. — Он взглянул на меня. Увидел, что я пришёл в себя. — Уверен, ты уже понял: в Катене вот-вот станет очень, очень плохо. И я знаю, что ты захочешь помочь.

— Но ты не хочешь, чтобы я это делал. — Я произнёс это ровно и с раздражением.

— Совсем наоборот. Но я хочу, чтобы ты делал это в той маске и с той рукой. Сделаешь так — и я сохраню твою личность в тайне. А это, в свою очередь, убережёт твоих друзей от последствий того, что они просто знают тебя. Я даже буду иногда снабжать тебя кое-какими сведениями, когда они мне попадутся. Не можем же мы допустить, чтобы твоя сторона проиграла предстоящие сражения после всего этого. — Он заметил моё замешательство, мою нерешительность. — Они собираются творить ужасные вещи с людьми этого города, Вис. Они будут отнимать Волю у каждого мужчины, каждой женщины и каждого ребёнка, до кого дотянутся, а остальных убивать. Ты знаешь, что это правда. И ты можешь помочь. Ты можешь остановить часть этого. Или я раскрою, кто ты, и ты не остановишь ничего. О чём тут раздумывать?

Мы шли, Диаго время от времени прижимался к моей ноге, и я долго молчал. Пытался разглядеть его замысел сквозь изматывающий туман сегодняшних событий. Весь Катен будет охотиться на человека в той маске. На меня. Но Остий явно не собирается ни дать меня поймать, ни раскрывать мою личность. Значит… Отвлечение? Нет. Не такое уж ценное, если и так идёт проклятая гражданская война. Но он хочет привлечь внимание. Он хочет, чтобы охота велась.

Я могу придумать лишь одну другую причину для этого.

«Я — приманка». Но уж точно не для кого-то в Катене. Вэк. «Вы пытаетесь выманить человека, который вызовет Катаклизм, не правда ли. Вы пытаетесь выманить Ка».

После того, что произошло этой ночью, я могу вложить в эти слова не больше чувства, чем мёртвую покорность судьбе.

Остий останавливает меня под одиноким, кривым оливковым деревом и натянуто улыбается. Достаёт из кармана цепочку с медальоном — камень выполнен в виде пирамидального символа Иерархии, или что там он на самом деле означает, — и набрасывает её мне на шею. «Пока ты не снимешь это, я смогу защитить тебя».

Он кладёт одну руку на моё плечо, а другую — на плечо Диаго.

Гул.

Я качаюсь и едва не падаю — пустой склон холма превращается в аккуратно подстриженный сад с каменной оградой. Остий отпускает нас и отступает в сторону, нисколько не пострадав. «Мы примерно в трёх улицах от Форума. Твой алупи идёт с тобой?»

Я медлю, пока проходит головокружение, хотя этот вопрос тихо тревожил меня с тех самых пор, как мы покинули город в Луцеуме. Могу ли я рисковать и брать Диаго в толпу после того, что он только что сделал? Как защита от неизбежно грядущего насилия он был бы бесценен. И он кажется спокойным. Владеющим собой.

Но ведь он казался владеющим собой и в тот самый момент, когда убил всех в той комнате.

«Да». Решение тяжело слетает с моих губ. Не время для сомнений. Весть о Базилике будет распространяться быстро. «Я готов».

«Не совсем. Твоя рука, Вис».

Я хмурюсь, затем понимаю. Нехотя убираю металлические осколки под рубашку, укладывая их в скрытые доспехи. Сердце у меня сжимается, когда я замечаю свою непривычную одежду. Само по себе это не подозрительно — более удобный наряд, который я вполне мог решить надеть, как только добрался до Домус Телимус. Но будет ли это выглядеть подозрительно?

Остий осматривает меня, затем трижды прикладывает три пальца к сердцу. «Удачи, мой мальчик. Когда-нибудь мы посмеёмся над всем этим».

Гул.

Я остаюсь охваченный тревогой, тошнотой, дезориентацией. И совершенно без времени на то, чтобы прийти в себя.

Я бегу.

Улицы слишком тихие. Горожане движутся стаями, а не группками; дважды мне кажется, что меня бы остановили, не узнай они меня — и не будь рядом алупи, трусящего у моего бока. Мне невыносимо неловко от его присутствия, но теперь я не могу прогнать его. По крайней мере, рядом со мной он с меньшей вероятностью причинит вред — в этом я уверен.

Несмотря на усталость, понимание того, что я пытаюсь обогнать информацию, придаёт ногам отчаянную силу. Быстрее. Быстрее. Я добрался прямее, чем кто-либо мог бы в лабиринте Катена, но ненамного. А мне ещё пришлось вымыться, переодеться. Прежде чем Магнус Кварты начнут действовать, будет лишь короткое окно. Очень короткое окно.

Они наверняка воспримут это как нападение Военного ведомства на остальной Сенат — единственных, кто способен на такой удар. Как новые лидеры сенаторской пирамиды Военного ведомства, они почувствуют угрозу. А будучи одними из двенадцати равно могущественных новых лидеров, они теперь ещё и будут бороться за звание Принцепса между собой. Для тех, кто желает эту должность, это означает действие — стремительное и решительное.

Это означает возмездие.

Я вырываюсь на Форум мимо остолбеневших преторианцев, привлекая к себе тишину и тревожные взгляды окружающих. Я игнорирую их и мчусь к группе, всё ещё стоящей в тени наверху лестницы. Я покинул их меньше часа назад.

Разговоры всё ещё звучат и клубятся — напряжённые, но не более, — пока я прокладываю себе путь между плотно сгрудившимися группами сенаторов. Впереди меня замечает Индол, хмурится и говорит что-то остальным, которые поворачиваются, чтобы посмотреть. Феликс выглядит развлечённым. Эмисса и Аэква хмурятся — возможно, видят моё выражение лица. Эйдина не видно.

Я ещё не дошёл до середины лестницы, как замечаю гонца, протискивающегося сквозь толпу, чтобы передать своё сообщение. Потом ещё одного. Потом ещё, как муравьи, снующие в траве. Ещё больше вливаются с боков.

Я замедляюсь. Смотрю, как это разворачивается, продолжая идти — вопреки себе самому. Весть движется волной, захлёстывая Форум. Лица людей бледнеют. Бормотание превращается в сердитое ворчание, группы начинают отстраняться друг от друга. Люди перестраиваются, становясь спиной к спине. Готовятся. Ни один взгляд из тех, что я вижу, больше не несёт в себе цвета.

«Что происходит?» Эмисса произносит это спокойно, но я вижу её нарастающее беспокойство, когда она оглядывает картину внизу.

«Что-то случилось в расположении Военного ведомства. Я не знаю, что именно, но это звучит скверно». Я колеблюсь. «Что-то вроде нападения».

«Проклятые боги». Все сразу осознают грандиозность того, что я говорю, но это Индол отвечает, лицо его побелело. «Сенаторы уже едут обратно?»

Шум толпы становится громче. Злее. Крики. Взаимные обвинения. Замешательство.

«Вероятно. И нам не стоит здесь оставаться, когда они приедут». Я бросаю отчаянный взгляд вокруг, но не могу найти Терция Эриция. Или Ливию. Впрочем, моё предупреждение всё равно уже мало поможет им. Они должны знать, что что-то не так. «Нам всем надо выбираться и найти безопасное место».

«Он прав». Феликс, к моему немалому изумлению, первым переходит к действию. Он бросает на меня мрачный кивок. «Я иду искать родителей». Он бросается вниз по лестнице. Индол хлопает меня по плечу и следует за ним. Не подозревая, что несколько минут назад я наблюдал, как умирал его отец. Меня тянет вырвать. И всё же у меня слишком большая практика в том, чтобы скрывать правду на лице. Уходя, он ничего не замечает.

Крики становятся громче. Хуже. Слово «убийство» начинает повторяться в воплях. Отдаётся разными голосами, становясь всё более яростным, всё более неистовым. Пальцы указывают, тогда как другие пытаются успокоить ситуацию.

Затем раздаётся крик. Я вижу, как Магнус Терций и несколько Магнус Квартов из Религии вдруг падают на колени, лица бледны. Мгновение спустя то же самое делают некоторые из Управления.

«Они убивают Магнус Октавов». Эмисса произносит это вполголоса, и я прихожу к тому же выводу. Она и Аэква — единственные, кто не сдвинулся с места.

Вэк. Магнусы Квартов Военного ведомства умнее, чем я думал. На моих глазах падает ещё один Кварт. Паника нарастает. Люди устремляются к выходам, но те, кто остался, начинают толкать друг друга. Волна разъярённых людей сталкивается. «Куда делся Эйдин?»

«Домой. С ним должно быть всё хорошо», — рассеянно отвечает Аэква, её голос звучит как будто издалека, пока не начинаются обвинения в том, что Военное ведомство атакует. Я вижу одного из Димидиев Религии, пытающегося урезонить толпу, но разъярённый Кварт резко опускает руку на один из каменных скамей, выстроенных вдоль Форума. С треском и грохотом скамья отрывается.

Он размахивается — и у Секста из Военного ведомства проламывают череп.

Оглушённый, ужасный миг. Немыслимое для катенцев. Право рождения нарушено.

Затем взлетают новые скамьи. Камни вырываются из зданий. Оглушительный треск и пыль, напоминающие навмахию. Пронзительные крики ужаса — люди давят друг друга в переулках, пытаясь бежать.

«Нет», — шепчет Аэква. Её голос дрожит, и она вдруг сжимает мою руку так сильно, что больно. «Вис. Боги, нет. Только не снова».

Камень разлетается об людей, слишком крепких, чтобы он причинил им вред, — Терции и Димидии усиливают себя против нападения, а затем начинают отвечать голыми руками. Кровь брызжет и наполняет воздух тоскливо знакомым металлическим привкусом. Повсюду столкновения, повсюду новая и жуткая жестокость. Я застыл. Не могу оторвать взгляда.

«Вы двое». Эмисса тянет нас за рукава, и мы с Аэквой оборачиваемся к ней невидящими глазами. Она замечает наши сцепленные руки, но понимает и почему. Видит в наших глазах общую травму. Делает вдох, затем берёт моё лицо в ладони. Нежно. «Вис. Идём. Твой волк выведет нас отсюда».

Этого достаточно. Я киваю. Тяну Аэкву за собой.

И мы следуем за Эмиссой в безумие. Уклоняемся от схватки за схваткой. Переступаем через тела — одни стонут, другие переломаны и неподвижны. Она была права: рычащее присутствие Диаго отпугивает большинство нападающих, а в единственный раз, когда это не срабатывает, в дело идут его зубы. Удача; мы все усилили себя, но только Аэква, как Квинт, имела бы здесь реальные шансы среди собравшейся элиты Иерархии.

Мы добираемся до узкого тёмного переулка, к которому направляла нас Эмисса. Благословенно пустого. Я рискую оглянуться. Движения стало меньше. Люди выдыхаются. Форум разрушен. Красота окружающих зданий скрыта под кровью и пылью — кусок за куском пошёл на оружие. Я не могу разобрать, кто победил. Кажется, сенаторов Управления и Религии стоит больше. Но, возможно, их изначально было просто больше.

Медальон Остия лежит холодным грузом на моей груди.

«Это не твоя вина, Вис», — шепчет Аэква, утягивая меня в тень. «Не стыдно бежать».

И пока мы втроём спотыкаясь уходим сквозь пыль и страх, Катен погружается в хаос.

OceanofPDF.com