На горизонте показался Дракархейм — огромный чёрный улей посреди уже сошедшего снега, уступившего место зелени. Но, глядя на него… я чувствовал беспокойство.

Нет, я не боялся наказания, тут вообще плевать на него: десять ударов плетью могли испугать разве что Эллианору, а мне больше и не светило. Меня беспокоило то, что всё окажется бессмысленным. Все меня опять послушают, покачают головой и забудут всё на следующий день. Из-за этого возникало и чувство… бессилия, что ли. Бессилия перед проблемой, которую никто не замечал.

Демон, который выжил после запечатывания и теперь буквально строит козни против всех. Ведь те друзья с востока не просто так там про зло говорили, верно? Не просто так упоминали, что всё дерьмо, которое происходит — это лишь тень, последствие происходящего. Может, полететь к ним и попросить ещё раз слетать сюда и сказать нашим, чтобы они наконец начали двигаться своими булками в нужную сторону?

И тем не менее, что ни говори и куда ни смотри, Нарианская империя и её небесные всадницы были единственным домом, куда я мог действительно вернуться. Со всеми политическими играми, со всеми запретами, нюансами, использованием в своих личных целях и прочим, только у них я мог получить максимум свободы при защите от остальных. Путешествия — это, конечно, хорошо, даже отлично, но перед этим надо было решить вопрос с демоном. Потому что так неловко получилось, что меня он знал в лицо и явно имел на мою душу какие-то планы, а справиться с ним будет легче всё-таки не в одиночку.

Ещё на подлёте я увидел, как от башни оторвалась пара наших драконов. Через минут пять взлетел третий. Синий и два красных дракона — это Каталина или Ирис с Тефеей, Мелиссой или Татьяной.

Вскоре они уже были рядом со мной.

О-о-о… даже с такой дистанции я чувствую их взгляды, пусть даже и не вижу лиц: удивлённые и… что-то на уровне осуждения и тихого раздражения. Всё же на синем, судя по габаритам, была именно Ирис. Она и начала активно жестикулировать, приказывая мне следовать за ними, будто я по приколу прилетел к столице и теперь собирался развернуться и улететь прочь. Ага, ради этого голышом вернулся, вы всё верно поняли.

На драконьей площади нас уже ждали. Мелисса (значит, на драконах были Тефея с Татьяной), Жаннель, Эллианора, Флория и Зирейя — все при оружии, пусть и без брони. Сразу чувствуется тёплый приём: встречают не как блудного сына, а как подозрительную личность, за которой нужен глаз да глаз. Хм-м-м… показать им фокус с драконами? Хотя не, не надо, не сейчас, а то реально попытаются прирезать.

Мой честно угнанный дракон осторожно сел, позволив мне голышом спуститься на холодный камень посадочной площади, как тут же рядом вырисовались Мелисса, Жаннель и Флория. Все трое выглядели очень серьёзно.

— Самсон фон Хертвёрд, — произнесла Мелисса, демонстрируя и другую сторону своей мягкой и тёплой личности. А именно, какой она в действительности может быть холодной. — Как небесный всадник, который поклялся в верности Нарианской империи, ты знаешь, что ты натворил?

— Ушёл без разрешения? — спросил я спокойно.

— Ты проигнорировал приказ вышестоящей и ушёл, что считается, как дезертирство, — произнесла она голосом, из которого вытравили вообще любые эмоции. Как будто это были два разных человека или вовсе близнецы. — Подобное нарушение уставов небесных всадниц, невыполнение приказа вышестоящей, очернение доброго имени небесных всадниц Нарианской империи и кража дракона караются от физического наказания вплоть до казни. Я надеюсь, ты понимаешь всю суровость ситуации?

Честно скажу, что конкретно здесь я немного да струхнул. Ну ладно, я знатно струхнул, потому что одно дело рассуждать на безопасном расстоянии о своей судьбе, что тебе ничего не сделают, потому что ты слишком важен, а другое — стоять напротив в окружении восьми всадниц, которые, мягко говоря, смотрят на тебя осуждающе. Тем более когда единственная, кто действительно отличался добротой ко всем, сейчас была холоднее трупа в холодных землях.

Так что да, на смену моей смелости пришёл страх за свою жизнь. Ощутимый и пробирающий, от которого колотилось сердце. Но бояться — это нормально. Особенно бояться, когда речь идёт о твоей жизни, которой ты можешь лишиться. Не боятся только дебилы. Важно то, как ты действуешь в этот момент…

Ну, например, я сразу захотел сесть на дракона и улететь нафиг, но…

— Я понимаю, Мелисса. Делайте, что должны, — пожал я плечами.

— Мы можем казнить тебя прямо здесь и сейчас как изменника, ублюдок, — прошипела Жаннель, приблизившись ко мне. — И твоя казнь после того, что ты сделал, не будет лёгкой.

— Заткнись, — с омерзением (по крайней мере постарался) бросил я на неё взгляд. — Я не с тобой разговариваю, сука.

Её лицо дёрнулось, как от пощёчины, и не прошло мгновения, как её клинок уже был у моей шеи. Я даже не шелохнулся, глядя на неё. И нет, не потому что я был охренеть каким смелым — я, млять, просто среагировать не успел на её выпад, настолько он был быстрым! Короче, моя тормознутость в глазах других, скорее всего, выглядела круто. Хотя на деле, позволяй реакция, я, конечно, бы дёрнулся. Но…

— Давай, — посмотрел я ей в глаза. — Сделай это или силёнок не хватит?

— Жаннель, — голос Мелиссы теперь стал не просто ледяным — тот теперь казался детским лепетом. Он стал… просто другим. Низким, пропитанным сталью, от которого реально пробирало. Потому что по лицам вижу, что пробрало им сейчас не только меня.

Жаннель бросила взгляд на старшую подругу, после чего негромко выдохнула и спрятала меч обратно в ножны.

— Я буду тебя сечь, — улыбнулась она ядовито.

— Если назначат, секи, мне плевать, — ответил я, не дав ей удовольствия полюбоваться моей реакцией.

— Самсон, следуй за мной, — произнесла Мелисса, развернулась и пошла в шпиль, даже не обернувшись, чтобы проверить, иду я за ней или нет, потому что это не требовалось. Бежать было некуда.

— А что с драконом? — спросила Флория.

— Отведите в стойло. Если не будет подчиняться, оставьте здесь, пока всё не решим.

Но он подчинится. Я буквально мог посмотреть его глазами при желании и старался поддерживать эту связь на всякий случай.

Да, неприятненько, конечно… Неприятненько, когда даже те, с кем у тебя были хорошие отношения, смотрят сейчас на тебя как на урода, который всех подставил. Но никто не говорил, что отстаивание своего мнения будет лёгким. Это как в жизни — если не хочешь вечно прогибаться, будь готов стать тем, кого будут очень сильно недолюбливать.

Мы шли по коридорам шпиля, таким знакомым, будто только вчера здесь был, и в то же время каким-то слегка чужим, будто не видел их уже несколько лет, и вели меня не в комнаты всадниц, а в отдельную, ту, что в прошлом для меня была темницей. Так и подмывало спросить, меня будут казнить (пусть я и понимал, что никто этого не сделает), но я сдержался, иначе сразу станет ясно, что я боюсь. А где страх, там можно и надавить.

Она провела меня до уже знакомой комнаты, после чего открыла дверь.

— А я-то думал, зачем эта комната вам нужна. А оно вон как, чтобы наказывать нерадивых всадниц… — пробормотал я, заходя внутрь и оглядываясь.

Дверь за мной закрылась. Только когда я обернулся, выяснилось, что Мелисса никуда не уходила. Она стояла по эту сторону двери, сверля меня тяжёлым взглядом.

Повисла тишина.

— После того, что я видел, меня взглядом не напугать, Мелисса, — вздохнул я. — Говори уже.

Хотя, конечно, я лукавлю. Меня пронять таким взглядом, ещё как пронять, и огромных усилий стоит не показывать того страха, который заставил бы зубы чечётку отбивать. Но храбрый не тот, кто не испытывает страх, а тот, кто умеет с ним бороться.

Она тяжело вздохнула.

— Ты понимаешь, что ты натворил, Самсон? — спросила Мелисса тихо.

— Серафина вышла замуж? — сразу задал я встречный вопрос.

— Нет, но…

— Тогда ничего страшного не произошло.

— … ты подставил нас всех и заставил покрывать твою прогулку. Заставил нас быть соучастниками. Плюнул в лицо авторитету Серафины, наплевав на субординацию…

— Она сама давно плюнула на свой авторитет.

— … и всё ради чего?

— Ради того, чтобы спасти вас, — ответил я, глядя ей в глаза.

— Спасти нас? От чего, Самсон? — стал её голос мягче.

— Я говорю, но вы меня не слушаете. Я пытаюсь достучаться до вас, но Серафине важнее, что скажут узкоглазые за границей, чем её собственный подчинённый. Если хоть это немного заставит вас протрезветь, то окей, порите меня, наказывайте или что там собираетесь делать. Я потерплю ради такого дела.

Мелисса опять вздохнула.

— Дурной ты, Самсон.

— Лучше я буду дурным, чем мы все мёртвыми.

— И что? Что ты выяснил?

— Веелинки сказали…

— О духи, ты был на их территории? — у неё было такое лицо, как будто она готова была схватиться за голову.

— Пришлось побывать, — кивнул я, не став вдаваться в подробности. — Они сказали, что демоны действительно существовали… Вернее, не так. Я был в том месте, которое называют Вратами Тьмы, я видел тот портал, откуда пёрли демоны. Видел собственными глазами, что это всё не страшилки для детей, портал был действительно запечатан. Давным-давно. Там даже нашлись останки небесных всадниц, как наших, нарианских, так и веелинских. Кстати, я трофей принёс оттуда. Но не суть. После этого пришлось побывать у веелинок, которые подтвердили, что действительно, демоны существовали, и есть очень высокая вероятность, что один из них оказался в нашем мире.

— И? — кивнула она, предлагая мне продолжать.

— Эта тварь, она питается ужасом и болью людей. Война, смерть, разрушения — вот её пища и радость. Её я видел тогда в холодных землях. Эта тварь жива и бодрствует. Ты же слышала, что сказали соседи из-за гор?

— Слышала.

— Зло с севера. Оно несёт боль и разруху, и про него все забыли. Что это зло не мертво, как все думают, а только наблюдает за нами, ожидая подходящего момента, чтобы ударить. Зло, которое сеет разруху и боль — демон. Про него все забыли — потому что запечатали и забили. Оно ждёт момента — недавняя буря на севере с теми тварями, веелинки, которые тоже готовятся к войне, и вот это всё. Он до сих пор жив, до сих пор существует, понимаешь?

— И это…

— Опять мои слова! Да, млять! Но какого хера каким-то узкоглазым Серафина верит на слово и бросается на север, роняя кал, а мне, МНЕ! ЕЁ ЧЕЛОВЕКУ, КОТОРЫЙ ЧУТЬ НЕ СДОХ, СПАСАЯ ЕЁ СЕСТРУ ПО ОРУЖИЮ, НЕТ!!! Вот тебя вообще ничего не смущает в этой ситуации⁈

Мелисса промолчала, глядя на меня. Я же сделал пару глубоких вдохов, после чего устало сел на кровать.

— Собираетесь пороть в назидание — порите, заслужил. Но во всех других случаях я буду сопротивляться, и очень сильно.

— Не надо угрожать нам, Самсон, не будет никаких других случаев, только показательное наказание за неповиновение, — вздохнула Мелисса устало. — И Серафину тоже можно понять…

— Нет, я не могу понять её. Она… нет, не так. Мы — сила империи. Те, кто может сравнять дворец с землёй, и не можем управиться с одним-единственным императором? И не смотри на меня так, пожалуйста. Я говорю как есть. У Серафины на руках сила, которая перевешивает любое влияние и авторитет. Она может сказать: «Идите-ка вы все нахер, а будете давить, я пущу в ход драконов и буду править без вас». Всё!

— То, что ты говоришь сейчас, Самсон — измена, — негромко предупредила Мелисса.

— Измена кому? Империи? Империя — это не император, а люди. Мы даём клятву не императору, а империи. И если один начинает перетаскивать одеяло на себя, то другой будет защищаться. Если не станет императора, люди останутся. Империя останется, просто власть будет другой! Да даже убивать не обязательно, просто пригрозить! Сказать: «Ещё раз, и я спалю тебя, засранец!» И всё! Мы сильнее, чем вся его гвардия, мы можем сами устанавливать правила, а не канючить и причитать, прося послаблений у хрен знает кого! Устанавливает правила сильнейший, а не… вот это ваше всё…

— Знаешь, что будет? — вздохнула она. — Будет нестабильность. Все примутся дербанить власть на себя, пытаться отсоединиться на радость соседям. Мы можем вернуть их силой, но тогда что останется от империи? Сожжённые города и крепости? Начнём мы так делать, другие и вовсе перебегут на сторону агадарок, официально признают их власть, и тогда придётся нам сражаться уже с ними, чтобы вернуть земли. Самсон, всё не так просто, как ты говоришь. Слишком много нюансов: один договор крепит другой договор и скрепляет вообще третью клятву, — сказала Мелисса так, будто я её очень сильно расстроил. — Сейчас слишком неспокойно, чтобы устраивать подобное.

— А в другое время вы бы подобное устроили? — спросил я.

— Самсон…

— Вот что и требовалось доказать! Имея столько силы, вы не можете отстоять собственные права. Честь, достоинство и прочая чепуха лишь сковывают вас.

Она посмотрела на меня с какой-то жалостью.

— Честь и прочая чепуха делают нас теми, кто мы есть.

— Терпилами? — не удержался я.

— Последней надеждой, когда все остальные сдадутся.

— К тому моменту от вас уже ничего не останется. Знаешь, кого вы мне напоминаете? Стражника, который смотрит, как насилуют и убивают женщину с дочкой, но ничего не делает, потому что ему приказали стоять на месте и честь не позволяет этот приказ нарушить. Смысл ваших принципов, если они превращают вас в рабов? Это не принципы тогда уже — это слабость. Слабость и глупость.

— А ты бы переступил собственные принципы? — спросила Мелисса.

— Если потребуется.

— И как ты будешь определять, когда потребуется? Сегодня это подходит, завтра то, и так раз за разом находится причина, чтобы ещё раз переступить через них…

— Вот не надо ла-ла сейчас мне, Мелисса, — поморщился я. — Есть случаи, когда надо пойти против правил, чтобы спасти всех, иначе не останется никого. Не будет вас — не будет империи. Всё! Вы в первую очередь. Всё остальное потом. Но да, давайте-ка ещё потерпим немножко, ведь дальше точно будет только лучше.

Всё, я устал спорить. Я понимаю их мысль и понимаю, что она ущербна. Не бывает в жизни исключительно чёрного и белого. Есть ещё помимо этих двух цветов куча оттенков. И если выбирать исключительно между тем и тем, по итогу ты просто окажешься в жопе. Вот и всё. А теперь…

— Давайте, наказывайте меня уже поскорее и покончим с этим. Вообще, где Серафина? Я думал, она мне будет морду бить после того, что я сделал.

— Ей нездоровится, — вздохнула Мелисса.

— Заболела, что ли? — не поверил я.

— Нет, просто годовщина смерти последнего наследника её рода.

— Не понял? — тут я даже забыл про наш спор, если честно.

— Её род, Ди Вльен’Санти, скоро прекратит своё существование, — спокойно пояснила Мелисса. — Она осталась последней.

— В смысле? А что с остальными?

— Остальных больше нет, Самсон. Родители последнего наследника скончались от болезни ещё задолго до твоего появления. А их сын и единственный наследник сломал шею на лошади уже когда тебя не было, пять лет назад.

— Выглядит как заказное убийство, — пробормотал я.

— И мы бы так подумали, не случись это у всех на глазах во время турнира, — ответила Мелисса. — Поэтому да, Серафине сейчас нелегко. Её род вот-вот исчезнет, а значит, приходится задумываться и о себе. О своём будущем.

— И она решила выйти замуж за старика? — не поверил я.

— Думаю, тут просто воспользовались ситуацией.

Херня какая-то происходит, не? Я вот вообще не могу понять, что происходит у этих людей в головах. С одной стороны, да, другой мир, другие нравы, и на один и тот же вопрос могут быть взгляды диаметрально противоположные. С другой — ну что-то херня какая-то происходит, если честно.

Если её так заботит род, чего она тогда не выйдет за того, кто душе приглянется? А если делает это ради всадниц, чтобы сохранить лицо, почему не поставит условия, которые обезопасят их? Ну то есть, даже если её гложет мысль, что надо сохранить свой род и она последняя, есть куча способов использовать это во благо!

А тут скорее как будто она сдалась или чуток сломалась после нескольких ударов под дых, что выглядит странно, учитывая её ранг, опыт и выдержку, которой глава должна обладать. Или мне что-то попросту недоговаривают. Или она не договаривает до конца. В любом случае…

— Когда меня пороть будут и выпустят?

— А тебе не терпится? — в первый раз улыбнулась Мелисса.

— Хочу уже рассказать всё, что накопал, Серафине. Может, в этот раз хоть прислушается, тем более тут уже не только я говорю об этом.

— Кстати, об этом, ты упомянул лапоухих, сказал, что был на их территории.

— Да, пришлось… — вздохнул я. — Там немного неловко вышло.

— В каком плане неловко? — насторожилась она, аж вытянувшись.

— Ну… мне они точно не будут рады, — почесал я затылок.

— Так этот дракон их⁈ Ты украл его?

— Ну почему сразу украл? Я… я угнал его. Ну блин, так получилось! К тому же это, наверное, наименьшая из бед…

— Не говори, что ты убил кого-то… — выдохнула она.

— Нет. Только… столицу немножко порушил у них. Чуть-чуть. Там, наверное, никто и не заметит изменений. Домом больше, домом меньше…

— О боги… — приложила Мелисса ладони к лицу. — Скажи, что это всё, пожалуйста.

— Ну… как сказать…