Он был не первым и вряд ли последним человеком, с которым Нильефе приходилось общаться. И сколько раз ей приходилось видеть, как люди пытаются обманывать, читаемые как маленькие дети.

Вот и сейчас, это было даже забавно наблюдать, как мальчишка пытается смешать правду с ложью, неутомимо загоняя сам себя в угол. Иногда единственное, что требуется — это просто слушать и кивать, а потом задать один-единственный вопрос и смотреть, как тот осознаёт, что вся его история рушится на глазах.

Порушился и он, стоило лишь спросить:

— Откуда у тебя это?

Мальчишка буквально замялся, как проказник, пойманный за разбитым стеклом, и ничего внятного так и не ответил.

К сожалению.

С агадаркой было всё более-менее ясно. Она была юной новоиспечённой небесной всадницей, которая даже не получила ни одной отметки на теле. Об этом говорил и её амулет, и пещера, где они чаще всего проходили посвящение, чтобы заявить о себе как о воине. Дерзкая, неразумная, горячая девушка, которая только-только покинула лоно родного дома — за ней было забавно наблюдать. Словно маленький щенок, который пытается грозно лаять.

С мальчишкой было сложнее.

Понимание того, что тебе лгут, не открывало правды. Агадарка говорила, что ничего не знает о нём и встретила его впервые в пещере. Сам юноша просто не спешил рассказывать всё как есть. И в любой другой ситуации всё можно было бы выяснить в пыточных, но их случайный подвиг было сложно переоценить — после такого было бы оскорблением памяти и чести той, кого они вернули, так поступить с обоими.

Амулет, связь с агадаркой, тела…

Она смотрела в глаза мальчишки и видела, что он не был похож на остальных. Юный, безобидный и на вид немного трусливый, но во взгляде можно было разглядеть совершенно другие тени. Едва заметные, но они проскальзывали в глазах, как шестерёнка, которая уже подклинивала, говоря о том, что весь механизм рано или поздно сломается. Быть может, он и сам ещё не понимал этого до конца, но Нильефа отчётливо видела взгляд человека, который… становился другим.

Она силилась понять, кто перед ней, и не могла. Как будто не хватало какой-то одной-единственной детали, которая бы сразу сложила всё воедино. Они так зациклились на Агадарской империи, которая явно к чему-то готовилась, что совершенно забыли о Нарианской, а ведь там что-то происходило. Доходили новости, что в столице все вдруг как-то оживились…

Надо будет выяснить, что произошло, уж больно всё хорошо по датам совпадает. А пока…

— У одной из всадниц я нашёл записку в кармане. Когда обыскивал. Там было что-то сказано про противоположности, типа смирения и бунта, про природу, которую они не способны изменить, и потерянную кровь. О чём это? — спросил он с интересом, будто ребёнок, который познаёт мир, глядя на неё.

В какую необычную сторону пошёл их разговор. Нередко Нильефе приходилось вспоминать о легендах её народа, однако, кажется, он был первым человеком, который интересовался этим столь прямо.

— Возможно, о том, что мы однажды все потеряли в далёком прошлом.

— И что именно? — подался тот вперёд.

— Часть собственной души, — негромко ответила небесная всадница.

* * *

— Как это, часть собственной души? — переспросил я.

— Очень просто. Что-то приобретая, мы что-то должны отдать. Такова плата за те силы, что нам подвластны — принимая драконов, мы отказываемся от частички себя.

— Наверное, это очень грустно… Сочувствую.

— Не стоит, Георги Бингштейн, — ответила эльфийка. — Великие дела требуют великих жертв, потому каждая из небесных всадниц принимает для себя решение — идти на подобную жертву или нет.

— И… куда отходит эта частичка души, от которой вы отказываетесь?

— Богине Бешенше, — произнесла она и осторожно вытянула за цепочку кулон с очень интересным символом.

Если честно, я сначала и не понял, на что конкретно смотрю, потому что это было несколько… неожиданно. Судя по символу, у их богини должны быть усы-щётки, странная чёлка и очень грозный немецкий говор. Уж не к эльфам-фашикам я попал? Просто тогда понятно, почему им не нравятся агадарки.

— О-о-окей… — протянул я. — То есть она забирает часть вашей души взамен на силу?

— Часть нашей души, что мы лишаемся, и становится той силой, которая позволяет нам жить бок о бок с драконами, — пояснила она. — Это её дар всем живым существам.

— А кто это, богиня Бешенше? — поинтересовался я. — Откуда она взялась?

— Она родилась в свете звёзд, как слияние мольбы и надежд, явившись первой всадницей, когда нам всем требовалась помощь.

— Агадарки считают, что первой всадницей была их воительница, — заметил я. — Родившаяся от союза дракона и какой-то павшей богини.

— Они вправе заблуждаться, — надменно ответила эльфийка. — Но даже ты можешь рассудить сам, насколько это было бы возможно? Я не буду упоминать уж тот факт, что они гордятся тем, что их праматерью была павшая богиня.

Ну слушай, то, что дракон обрюхатил богиню — согласен, звучит так себе. Но и ваш вариант не сказать что правдоподобен.

Ну короче, вы поняли, да? Нарианки считают, что это всё духи. Агадарки верят, что всё пошло от их драконорождённой, которая поимела дракона и родила первых всадников. А веелинки говорят, что это дар какой-то богини, которая забирает часть души и перекраивает её в возможность управлять драконами. Сколько людей, столько и версий.

Но если вдруг её версия правдива, то… отдают часть собственной души? Не, ну это как-то… не круто. Не круто, что у меня отобрали грёбаную часть моей бедной несчастной души. Хотя я силу получил через кровь дракона, считается это тем, что я отдал часть души? М-м-м… херня какая-то получается в их легенде, если честно.

А про мужиков-всадников я даже заикаться не стал, не дай бог поймёт, кто я.

Тем не менее ответ на главный вопрос был получен, что объясняет и к чему были все эти креатуры, и чего эта тварь так неуверенно появилась, и какую именно цель она преследует. А именно направить армию ожившего кошмара на мир и пировать в этом ужасе страхами и болью. Охрененный план, мне даже понравился бы, будь я на его стороне. А так надо было решать, как с ним бороться.

Естественно, надо сначала об этом всех предупредить. И стоило начать с моих всадниц. Почему именно моих? Ну, во-первых, рандомные всадницы мне не поверят, а там я…

Я хотел сказать, что там хотя бы имею вес, но мы уже поняли, насколько там мой вес большой.

Так что тут даже под вопросом, кому об этом рассказывать. Свои меня и в первый раз не сильно услышали, а после моих проделок, наверное, и вовсе слушать не будут. Агадарки? Ну там меня поиметь только и мечтают. А если ужас снесёт Нарианскую империю, так и вовсе выдохнут облегчённо. Вееринки?

Я взглянул на эльфийку и как-то отмёл эту идею.

Они выглядели адекватно, но, чёрт, они все поначалу выглядят адекватно. Начну рассказывать — придётся признаться, откуда я это знаю. А когда они узнают, кто я на самом деле, что тогда? Может, у них вообще люди только рабами и могут быть? Или, может, они человечину едят по утрам? А если и примут, и поверят, какой им резон помогать своим врагам в реальности? Сметёт людей, так им и легче. Да господи, я пока о них вообще ничего не знаю, чтобы хоть что-то предпринимать.

И из этих трёх зол, конечно, свои выглядели предпочтительнее. Но, опять же, мне достаточно чётко дали понять, какого мнения обо мне там. Так что ответа на этот вопрос у меня пока не было.

Видимо, решив, что у меня больше нет вопросов, эльфийка встала.

— Как долго меня здесь продержат? — спросил я, глядя на неё.

— Пока будет в этом необходимость, — ответила она мелодично-спокойным голосом.

— И когда эта необходимость отпадёт?

— Едва мы поймём, кто ты, Георги, если, конечно, это твоё настоящее имя. Хотя ты сам волен выйти на свободу, стоит лишь признаться.

— В том, что я счетовод и наёмник?

— В том, кем ты работаешь, когда ты не счетовод и наёмник.

Да только боюсь, что, едва я в этом признаюсь, о свободе вообще речи не будет идти. Я, конечно, шучу, что заниматься сексом со всеми подряд — это круто, но внутренняя чуйка подсказывает, что звучит только круто. Прожить очень долгую жизнь взаперти, сношая всех подряд по указке, звучит как такое себе удовольствие.

Так что пока об этом, наверное, лучше помалкивать.

Эльфийка вышла, оставив меня одного.

Честно признаться, у меня было много вопросов, которые я бы ещё задал. Но проблема в том, как это сделать, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания?

Вот я бы, например, всё-таки узнал про Дилд’Акот-Дайя и его замок. Насколько помню, тот должен был находиться в Великих горах, где-то на самом краю, но какого-то хера я сколько там ни летал в патрулях, ни разу его не видел.

Или про мужиков-всадников я бы спросил: были ли они в реале и куда делись. Или почему эльфийки имеют такую большую грудь, хотя, по идее они должны быть как минимум небольшими.

Ещё хотелось бы узнать про тех защитников и хранителей. И почему одни агадарки чистые гуманоиды, у других есть хвост, а третьи так ещё и с рогами, а в некоторых местах кожа столь плотная, что чуть ли не чешуя.

Так много вопросов и так мало ответов.

Мне ничего не оставалось, как просто ждать. По идее, меня уже не было больше недели в башне, и там ярость должна была смениться мыслью: «Господи, пусть он хотя бы просто вернётся, на остальное плевать». И до отлёта Бегемота тоже около суток, получается…

Я слонялся по комнате и даже заглянул в книжный шкаф, но там была одна боль что-то читать. Язык похлеще, чем в книгах Нарианской империи, так ещё и составлено буквально стихами. Как пример:

'И воздуха вздох ты сделай смелее,

Закрыв се глаза, чтоб в конце увидать

Спокойствия моря, прибрежье надежды.

Открой же глаза и начни ты стирать'.

А книга называется: «Домашнее руководство прилежной жены». Охрененно, да? Я тут нашёл другую книгу, тоже, как по мне, топ из топов:

'Ужаса вопли, кошмара объятья,

Все плачут, кричат и желают сбежать.

Сошлись в смертной битве отец твой и прадед

За честь и за правду, напившись опять'.

Книга: «Семейный этикет». Видимо, о проблеме пьяного бати, который подрался с пьяным дедом и опять испортил всем праздник, здесь тоже хорошо известно.

О! О! А вот ещё одна!

'И сын твой бунтарь, и дочка глупа,

Прощай и люби свою кровь ты всегда,

Но помни о важном и в сердце храни,

Коль оба в детдоме, то они не одни'.

Книга: «Цветы жизни». Я прочитал часть этой книги и понял, что её надо было называть «Погребальный венок», сука. Я так проорал с этого, что мне стало на мгновение плохо. Думал, там же и помру, не разогнувшись.

Так что дико прихерев со взгляда эльфов на жизнь, я не постесняюсь задать вопрос: а это точно они писали? Не хватает разве что стиха «Писать на стенах туалета», ей-богу.

И ведь, с одной стороны, они пытались учить жизни, морали, правильным поступкам и житейским мудростям, но, с другой — они это так делали, что создавалось впечатление, будто где-то цирк сгорел, а клоуны переселились в лес и основали собственное государство.

За целый день, что я читал и просто орал с того, что было написано в книгах, мне принесли поесть раз восемь. То есть не стандартное питание по три или четыре раза, а малыми порциями, но много раз. Видимо, мой ужин в прошлом был исключением, что принесли так много, и, честно говоря, я нихрена не наедался.

Ну то есть как можно наесться салатом, где одна зелень? Или с супа, который чуть-чуть похож на карри, но жидкий, как понос? (цвет, кстати, такой же). А когда это приносят маленькими порциями, где тебе бы ещё накинуть, чтобы голод подавить, а нечем, и к следующей порции ты будто и не ел?

Короче…

— Вы ещё что-нибудь желаете?

Голос заставил меня обернуться.

Служанка-эльфийка, та, что принесла еду под вечер, как я понимаю, последнюю за сегодня, была первой, кто вообще заговорил со мной. Склонив голову, она смотрела в пол, но было видно, что внимательно меня слушает и слегка напряжена, будто готова в любое мгновение отпрыгнуть. До этого они быстро заходили и заносили поднос, будто боясь лишний раз остаться со мной в одной комнате, а тут смотри, взяла и спросила. Видимо, под конец вечера решили узнать, как я тут.

Я бросил тоскливый взгляд на еду.

— А можно мне ещё поесть принести?

— Ещё? — удивлённо подняла она взгляд на меня. Миленькая, кстати, девушка.

— Да, просто побольше, а то я с этих порций не наедаюсь, — кивнул я на поднос с тарелкой. Где что было? Правильно, салат. — У вас есть что-нибудь мясное, а не трава одна?

— Я узнаю на кухне, — тихо пробормотала она и юркнула прочь, закрыв за собой дверь.

Не, ну серьёзно, одна трава. Я скоро блеять начну такими темпами. Конечно, сдохнуть от голода мне не грозило, однако, раз приносят кушать, а не убили, то пусть хоть делают это нормально.

Эльфийка-служанка вернулась через полчаса с огромной тарелкой…

Чего бы вы думали? Правильно, салата. Много салата. Одна зелень, даже помидоров не было. Зато в таком количестве, что можно было тупо забить живот. А служанка как стояла, так и продолжала стоять, глядя на меня так, будто чего-то ждала.

— Ты хочешь что-нибудь спросить? — поинтересовался я.

— Могу ли я для вас ещё что-нибудь сделать? — спросила она, не поднимая головы.

— Да, я хочу спросить: вы мясо едите?

— Да, в некоторых регионах нашей великой империи мой народ питается мясом, — ответила служанка.

— А почему у меня нет мяса?

— Здесь его есть не принято.

— В смысле, у вас одни едят мясо, а другие нет?

— Всё верно, — кивнула эльфийка.

— Это как-то зависит от региона? Или от веры, или от предпочтений? — мне даже стало интересно, почему одни эльфы в веганов превратились, а другие решили не отказывать себе в прелестях животного белка.

— Скорее, от исторических особенностей расселения.

— А ваши исторические особенности можно немного распространить и на меня, чтобы я не ел одну траву? — попросил я.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — поклонилась она и вышла.

Блин, а я хотел ещё спросить, когда меня отсюда выпустят. Ну то есть понятно, что не она решает, однако она бы могла передать этот вопрос главе небесных всадниц, а та, в свою очередь, дала бы ответ уже мне. Но, будто прочитав мои мысли, на следующий день та пришла ко мне сама. Видимо, ей очень скучно было без меня, ну а я не был против компании такой… девушки? Дамы? Ну выглядит она молодо, поэтому, наверное, лучше девушка.

В этот раз я мог более детально разглядеть главу подразделения эльфийских всадниц, которая даже не удосужилась представиться в прошлый раз. Реально, я бы дал ей двадцать три или двадцать четыре, а может, и просто бы дал. Светлая кожа, прям молочная, аккуратные утончённые очертания лица. При этом, в отличие от агадарок, у которых черты были острее, здесь линии были более мягкими. Ну и уши вверх торчат, не помню, говорил я или нет уже.

— Здравствуй, Георги, — поприветствовала она меня, зайдя в комнату. Закрыла за собой дверь, прошла до кресла и села, закинув ногу на ногу. — Как ты себя чувствуешь?

— А вы мне что-то подсыпали? — ответил я вопросом на вопрос.

— С чего ты взял?

— А зачем тогда спрашиваете, как я себя чувствую?

Она очень легко, словно блаженная, улыбнулась.

— Не хочешь ничего сегодня мне рассказать?

— Да как-то не особо. Хотя хочу сам спросить вас.

— Спрашивай, — кивнула эльфийка. — Я отвечу на всё, что в моих силах.

— Как вас зовут?

На мгновение удивление скользнуло по её лицу, после чего та улыбнулась.

— Нильефа Атансей. Я могу услышать в этом случае твоё настоящее имя?

— Георги. Бингштейн Георги.

— Хорошо, Георги, — кивнула эльфийка. — У тебя ещё есть ко мне вопросы?

— Да. Как так получилось, что нас перенесло именно сюда? К вам? Но при этом они почему-то всё это время оставались в той пещере?

— Ты знаешь, что такое маяк?

— Я… представляю, что это такое, — кивнул я. Ну тут не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы не догадаться, о каком маяке идёт речь.

— Есть маяк, а есть маячок. Это две составляющие одного артефакта. Как отец и дочь, — довольно странное сравнение, — как ребёнок и мужчина, — господи, женщина, — как…

— Я понял, — остановил я эльфийку, а то что-то она разбушевалась уже. — И?

— Маячок притягивается к маяку. Где бы ты ни был, куда бы ни попал. Но есть главное условие — надо его активировать.

— И она его не успела активировать? — догадался я.

— Боюсь, что именно так. Она не успела. Погибла до того, как смогла вернуться, так и оставшись на многие века там, во тьме, под хором существ, которые только и ждут, как бы упиться болью и страданием.

— Но если маячок был только у вашей воительницы, то…

— Я так полагаю, когда кто-то из вас случайно его активировал, вы находились вместе. Вы касались друг друга, вы касались тел. Он сработал сразу на всех, — пояснила Нильефа. — Быть может, не погибни она сразу, даже сама история мира сложилась бы иначе, но от судьбы не уйдёшь.

— Раз мы заговорили о судьбе, можно меня выпустить из комнаты?

— Ты ведь знаешь, где мы находимся сейчас? Что это за здание?

— Я догадываюсь, — кивнул я.

— Ты всегда догадываешься, чтобы не говорить прямо, что знаешь. Ты в обители небесных всадниц, Георги. Мы не можем тебе позволить ходить по ней, выведывая наши секреты.

— Но на улицу-то мне можно выйти? — робко попросил я.

— На улицу, чтобы ты сбежал?

— А есть возможность? — оживился я, чем вызвал у неё улыбку.

— Мы решим этот вопрос чуть позже. Возможно, прямо сейчас, если честно будешь отвечать на вопросы.

— Но я же уже ответил на все.

— Но я хочу услышать правду.

— Это и была правда! — попытался я придать голосу праведного гнева. — К тому же вы ведь сами сказали, что мы многое сделали для вас, помогли упокоить вашу соратницу и какую-то древнюю реликвию вернули, а нас всё равно держат взаперти.

— Но не в темнице ведь, — заметила она. — Попади ты в руки небесных всадниц Нарианской империи, они бы не были с тобой столь милы и мягки, как мы, даже верни ты тело их воительницы обратно.

Ну тут, кстати, спорный вопрос, потому что меня-то они не убили. Хотя, наверное, с удовольствием убьют теперь после того, как я свалил. Хотя плевать, пусть локти кусают, раз такие умные. Надо было меня слушать.

— Кстати, а что будет с телом второй? Той, что не ваша? — спросил я.

— Мы похороним её с почестями. Друг или враг, она сражалась за общее дело бок о бок с нашими небесными всадницами за одну цель, и её жертва столь же велика, как и жертва всех тех, чьи тела более никогда не будут преданы земле или пламени в родных краях.

Это было даже благородно с их стороны. Глядя на агадарок, я бы сказал, что они бы тело той, кто не из них, просто на свалке закопали бы. А вот мои… ну мои те ещё дурынды, среди них есть как совсем недотёпы, так и Мелисса, которая поддерживала мораль и дух среди небесных всадниц.

Интересно, а она знает Мелиссу? Наверное, должна знать всадницу, которой больше трёх сотен лет. А узнай они, где я, какова была бы их реакция? Надеюсь, не желание получить меня в свои руки, чтобы продемонстрировать её на моём тщедушном теле.