Пока я немного охреневал от таких внезапных порывов, передо мной выскочила Ози и опередила всех.

Под громкие крики поддержки и даже аплодисменты она схватила меня за голову, притянула к себе и смачно поцеловала меня в губы. Честно, это было слегка внезапно, потому что внутри я до последнего сомневался, что ко мне кто-то полезет целоваться вот так. И блин, совру, если скажу, что это было неприятно: сочно, слюняво и тепло. Она прямо присосалась на несколько секунд ко мне, после чего отшагнула, щёлкнула по носу…

И тут я понял, что за ней выстроилась целая очередь. Я было дёрнулся назад, но на меня буквально прыгнула Зедринзса, не оставляя вообще никаких шансов. В отличие от слегка робкой, не умеющей и в то же время упрямой Ози, та засосала так засосала. Её длинный раздвоенный язык скользил у меня во рту, будто прощупывал всё. Благо длилось это не так долго, но не успел я оглянуться, как на её место пришла…

— Мелисса? — посмотрел я на неё снизу вверх.

— Сам понимаешь, Самсон, традиция, — пожала она плечами, улыбнувшись.

— Да с каких пор?

— С этих.

И с этими словами она схватила меня за подмышки, подняла к себе и поцеловала. Вот тут пахнуло прямо какой-то страстью. Супермягкие губы, которые хотелось укусить, да и целовалась она не настойчиво или агрессивно, а как-то нежно, с душой, что ли…

Когда меня вернули на землю, я бросил взгляд на Ози, подумав, что её сейчас перекосит от ревности, что меня все подряд целуют, но хрен там — она стояла и смеялась вместе со всеми. Агадарки явно относились ко всему этому проще, чем в моём мире (про нарианок я пока не знал).

Короче, меня расцеловывали все. Не знаю, реально традиция у них такая или просто все решили оторваться после того, как прогулялись под руку со смертью, но было даже прикольно. Если серокожие целовались прямо со страстью и напором, будто брали меня на штурм, то эльфийки показали общее неумение в подобных делах. Они больше тыкались губами, а некоторые даже пытались неумело просунуть язык.

И среди эльфиек я заметил одну особу, которая выделялась среди остальных. В отличие от гладких идеальных лиц других, у неё на щеке красовался зарубцевавшийся порез, с тех времён выглядящий как белая линия. Старый след даже придавал ей какого-то шарма, отличая от остальных.

Я её узнал сразу, а она…

— Мы встречались, да? — негромко спросила она.

— Скорее всего.

— Спасибо, — кивнула эльфийка, обняла за шею и чмокнула меня в губы. — Рада, что мы лично встретились.

Но среди всех мне попадались и такие кадры, которых в очереди я ожидал увидеть вообще меньше всего, а именно собственных всадниц. Ладно Ирис, которая, краснея, засосала меня, ткнув носом в глаз и стукнувшись зубами, ладно Флория, которая весело чмокнула меня, и Лорейн, которая, как-то смущаясь, просто коснулась губами, но зачем-то задержалась на несколько секунд.

Танька! Кто, млять, ожидал Таньку⁈ Смотрела она на меня каким-то недобрым взглядом. Если не нравится, нахрен вообще присоединилась к нашему цирку? Нам здесь и без тебя весело! Но нет, чмокнула в губы. Просто чмок и всё, после чего сразу отошла.

Мало Таньки? Жаннель! Ты ж меня ненавидишь! Нахрен ты меня так поцеловала, будто паровоз врезался в рыло? Прижалась губами и, по ходу, подбила мне нижнюю. Мне кажется, она не знает, как целуются, и просто прижимается как можно сильнее губами! Благо губы мягкие, пусть слегка и обветренные.

Но ладно эти двое, а ты-то, Эллианора, куда лезешь⁈

— Ты всё равно засранец, — буркнула она.

Так если я засранец, херли ты на шее повисла⁈ Кто так целуется, мелочь⁈ Господи, куда ты мне язык пихаешь⁈

Но знаете, целоваться с теми, кто тебя недолюбливает — это какое-то извращение. Приятное извращение. Вроде и сучка, но ты же её засосал, верно? Словно ешь что-то острое: вроде жжёт, но кайфово. Такое противоречивое приятное чувство, словно делаешь что-то не совсем правильно и от этого кайфуешь.

А потом была Серафина. С ней поцелуй был чуть дольше, чем с другими. Целовалась она неуверенно, пусть и со знанием дела, будто боялась, что её укусят. Такой приятный, спокойный, нежный поцелуй. А ещё от неё пахло цветами.

Тут вообще от каждой пахло по-своему. Кто-то пах цветами, другие — мёдом или мускусом. От одной всадницы, агадарки, так и вовсе пахло хвоей. И только от меня одного разило таким потняком и луком, что аж глаза слезились. Ладно агадарки, легко одеты, но как остальным в подоспешниках и броне удаётся так хорошо пахнуть?

Вот кто может похвастаться, что перецеловал всех самых желанных девушек в трёх империях? Тех, ради кого люди готовы продавать имения и ползать на коленях, лишь бы та обратила на них внимание? Вот я теперь могу. И мне понравилось, хотя после сорока восьми всадниц, если честно, болят губы.

Ну что, хорошая Зедринзса тамада, и конкурсы у неё интересные. Ща губы чуть-чуть отойдут, и я буду готов по второму кругу пройтись.

Но второго круга не было, потому что притащили бухло, и агадарки решили исполнить своё обещание и набухаться. Судя по запаху спирта, пиво они не признавали, только крепкие спиртные напитки, где даже вино одним запахом вызывало опьянение. Стаканы? Бокалы? Все хлестали из горла. И у меня, глядя на это всё, был один вопрос.

А если сейчас ледяная пробка провалится и надо будет срочно лететь, как они на драконов сядут?

Но, видимо, этот вопрос волновал только меня, потому что другим было весело. К агадаркам почти сразу присоединились наши, и, немного поломавшись, вскоре и веелинки. Удивительно было наблюдать, как разные стороны не разбиваются по группам, а наоборот кучкуются вместе, весело смеются и бросают тост за тостом, хотя на следующий день может выйти так, что мы начнём резать друг друга.

Но всё это происходило в стороне от меня.

Все как-то сбились в кучу, весело галдели, находя общие темы, а я не знал, как бы пристроиться и не выглядеть идиотом с соком, раздобытым у слуг. Было бы пиво, осторожно приложился бы и к нему, но хлестать их дурь не очень хотелось. Меня же вырубит в один щелчок, а хотелось увидеть, что они потом творить будут.

Просто я… не знаю, не душа компании. Одно дело собраться своими, а другое — когда куча незнакомых лиц. С одной стороны, хотелось подойти, затеряться среди остальных, галдеть среди кучи народу и не выглядеть лишним, а с другой… я всегда себя лишним и чувствовал. Будто человек, который пытается быть на одной волне со всеми, но выделяется как белая ворона. Наверное, это ещё одна из причин, почему я чувствовал себя здесь слегка не к месту. Вроде и герой, которого все расцеловали (хочу ещё), но в то же время…

— А ты чего в сторонке? — подскочила ко мне какая-то агадарка. — Ты ж блин отжигал сегодня! Тебя и в центр!

— Какой центр? — не понял я.

— Внимания! Давай! Пошли! — подхватила меня под локоть и потащила за собой. Буквально завела в центр бурлящего веселья и толкнула куда-то вперёд. Я запнулся и уткнулся в грудь Нильефе.

— Нашла! — крикнула радостно агадарка.

— Вот он!

— О как, — посмотрела та на меня, осторожно оторвав меня от своей груди. — А мы думали, ты уже куда-то убежал.

— Самсон-хрен поймаешь! — крикнул кто-то, и через секунду все начали скандировать моё новое погоняло. — Самсон-хрен поймаешь! Самсон-хрен поймаешь!

— А почему хрен поймаешь-то? — огляделся я растерянно.

— Да потому что тебя хрен поймаешь, Самсон! — крикнула вынырнувшая из толпы Ирис, после чего выхватила у меня стакан и понюхала. — Духи, это что за хрень, Самсон⁈

— Сок.

— Сок⁈ Ты пьёшь сок⁈ — она обернулась. — Налейте этому ребёнку! Сделаем из него настоящего небесного всадника! — и выбросила мой стакан через плечо, попав кому-то в лоб.

— Эй! Ты что, рыжая, страх потеряла⁈

— С детства отсутствует! — тут же выпятила она грудь, и через секунду её сбили с ног.

Началась потасовка, и пока они там буянили, мне сунули какую-то спиртовую отраву, которую даже к лицу было не поднести.

Драка кончилась так же быстро, как и началась, когда обе зачинщицы начали наперегонки опустошать бутылку. А я вроде как опять в стороне и…

Кто-то схватил меня за руку и дёрнул на себя, после чего толкнул в грудь, и я приземлился на стул. Млять, вы откуда-то стул здесь достали⁈ И кто меня толкнул? Я оглянулся, но тот человек растворился в толпе.

— А вы знаете, что Самсон попросил у нашей читающей показать⁈ — вдруг воскликнула Флория из толпы. Судя по тому, как она покачивалась и горели её щёки, лучница явно подошла к кондиции, когда уже можно идти на любой подвиг, наплевав на последствия. — Он попросил показать грудь!

— Мать твою, вы ему что, сисек не показывали⁈ Вы кого растите из него, тряпку половую⁈ — возмутилась Резадрес…

Так, стоп, а она откуда здесь? Резадрес, та самая бывшая всадница и моя поработительница в прошлом? Фигли она здесь делает?

— Так, девочки! Растим из него мужика! — приказала она и, послужив примером, без лишних слов сбросила с себя топик. Её грудь задорно подпрыгнула.

Этому же примеру последовали все агадарки. А вот среди остальных было чуть скромнее. Веелинки разделись лишь наполовину, та же Нильефа воздержалась. Среди наших тоже не все последовали примеру. Танька, Юринь, Жаннель, Серафина и Лорейн воздержались, но вот, к моему удивлению, Эллианора, весело смеясь, скинула с себя верх. Флория тоже скинула верх, хихикая.

О, Мелисса… вот тут реально груди необъятные. Я уже их видел, но на такое насмотреться невозможно. У неё был самый внушительный из всех размер, и при этом законы физики явно были над её телом не властны. Я как будто воочию увидел, как выглядела бы большая грудь из хентая.

Ладно, я счастлив, не буду отрицать. Быть в окружении красавиц и сисек — это что-то из разряда рая.

Всё это сопровождалось смехом, криками, весёлыми комментариями и позитивным настроением. Это была полнейшая вакханалия, когда одно событие сменяло другое настолько быстро, что ты не успевал ничего понять. Вот как сейчас, когда кто-то предложил станцевать передо мной, и тут же вперёд выскользнула Ози.

Реально змея: извернувшись, она оказалась у меня на коленях, после чего соскользнула и начала волнообразные движения, помахивая своим хвостом.

— Танцуй! Танцуй! Танцуй! — начали они хором скандировать.

Не понимаю, чему радовались остальные, но я радовался танцу, который слегка гипнотизировал. Она извивалась передо мной, потом она извивалась на мне, как бы невзначай касаясь лица грудью, и вот уже и вовсе танцевала передо мной голой. Без стеснения, с азартом, вся потемнев и блестя глазами.

А потом их стало двое. Вторую я смутно помнил по пленению в Великих горах. Теперь они тёрлись между собой, тёрлись об меня и извивались вместе, будто пытались завязаться в узел. А закончили, прижавшись к моему лицу грудью.

— Ну как? — шепнула Ози.

— Угу, — только и смог я выдавить. Не потому что дар речи пропал — сиськи мешали говорить.

И тут заиграла музыка. Слуги, которые мелькали на периферии, раздобыли (видимо, из соседнего города) музыкальные инструменты, и теперь танцевать начали все.

Что я хочу сказать — чисто женский танец. Не мужские пляски-яблочко, а плавные движения, типичные для клуба. Кто извивался всем телом, подняв руки, кто-то покачивался как маятник, другие слегка пританцовывали. Но когда я увидел танцующую Серафину и Таньку, понял, что подвыпившими были все, кроме меня. Блин, да там Ози в пьяном угаре тёрлась с… Флорией? Нихрена у них там жарко.

Мелькнула мысль опустошить стакан, но блин… я могу просто отлететь, как это бывало раньше, и потом хрен что вспомню, а вспоминать тут было что. Крепкое не для меня от слова совсем.

— Ты так и будешь, как нецелованная девочка, смотреть на него? — передо мной, пританцовывая, вышла Резадрес. — Пей уже, не мори себя жаждой.

— А… откуда ты здесь? — спросил я.

— Я? Откуда? А я здесь всегда была, — хмыкнула она. — Или ты думаешь, что всё обеспечение, доставка продуктов, корм для драконов — это из воздуха взялось?

— То есть ты занимаешься логистикой?

— Чем-чем? — пододвинулась она ближе.

— Обеспечением всадниц?

— Когда походы, — кивнула она. — Я же сама была всадницей, знаю, что да как. Да, уже не летаю, но делаю всё, чтобы летали другие. Кстати… — её хитрый взгляд пробежался по мне. — А ты возмужал, смотрю, немножко. Не хочешь…

Её глаза заблестели. А мой взгляд опустился на её грудь.

Но полностью насладиться видом я не успел, потому что меня схватили за руку и уволокли в толпу. Какая-то эльфийка без топа отволокла меня к своим и тут же начала танцевать, не стесняясь тереться об меня грудью. Судя по ударному запаху алкоголя и глазам, которые так отчаянно пытались сфокусироваться на мне, она была уже в полном ударе.

Вечеринка явно набирала обороты: алкоголя в крови становилось всё больше, и девушки начали раздеваться. Одна за другой снимали верх, и кто был в юбках, кто в панталонах, а кто-то и вовсе голышом, что логично: чего стесняться, если никто ничего нового для себя не откроет?

Не, я кайфовал. Никто не смотрел, что я криво танцую, никто не смеялся надо мной, и никто не стеснялся прижиматься ко мне. Наоборот, меня почти везде радостно встречали, хлопали по спине, поздравляли и называли одним из лучших. Я и сам от верха избавился, потому что становилось душно.

Время летело незаметно. Уже была глубокая ночь, а у нас в центре площадки горел костёр, и по краям расставили факелы, что лишь добавляло празднику какой-то дикости. И среди танцующей толпы я наткнулся на Таньку. Она тоже оголилась по пояс и подтанцовывала с полупустой бутылкой.

— Мои глаза выше, Самсон, — недовольно произнесла она и отпила из горла.

— Прости… — пробормотал я, подняв взгляд.

Просто Танька одетая и Танька голая — это две разные Таньки. Собственно, как и любая девушка. Но у неё было, кстати, на что посмотреть. Тёмненькие…

— Ладно… — буркнула она.

— Слушай, Тань, а можно вопрос?

Она посмотрела на меня каким-то критичным взглядом, будто решая, давать мне право задать его или отказать, после чего просто кивнула. Судя по её взгляду, сейчас она была готова отвечать на любой вопрос, лишь бы уровень алкоголя в крови не понижался, чем я и воспользовался.

— Откуда у тебя столь необычное имя? — задал я вопрос, который давно крутился у меня в голове. Раз уж выдалась такая возможность.

— Моё имя? — Танька, наверное, думала, что я спрошу какой-нибудь странный или вовсе неуместный вопрос, позволив ей послать меня. — Почему ты спросил?

— Ну… у тебя красивое и необычное имя. В таких краях его редко встретишь, как и моё, собственно, — пожал я плечами.

— Мать так назвала, — произнесла она через пару секунд, отвернувшись к костру. — В честь бабки.

— А как твою мать звали?

— Анастасия.

Нихрена себе.

— Красивое имя. Откуда она была?

— Она не рассказывала, — пробормотала Танька. — Но она была довольно известным лекарем. Открыла империи множество способов лечить людей без магии. Всё, слышишь, всё, что ты видел — это дело рук моей матери. И даже некоторые исцеления основываются на её учениях.

Знаете, что я думаю? Я думаю, что её мать была такой же попаданкой, как и я. Уж слишком сложно отрицать факт таких совпадений, как имена или профессия врача. Танька говорит, что та принесла много немагической медицины в этот мир? Так потому что здесь всё было на уровне средневековья, а у той знания были из нашего мира, нашей современности, когда большинство болезней можно диагностировать по симптомам.

А значит Танька дочь попаданки. И удивительное совпадение, что она стала тоже всадницей. Может, конечно, реально совпадение, а может, у матери Таньки было то, чего не было у женщин этого мира.

А может, и наоборот — у неё не было того, чем страдали здесь. Чистые гены, чистая кровь, и на тебе всадницу. И, возможно, именно это произошло со мной — организм, в котором чего-то не было, смог стать другим в отличие от остальных.

И пока я об этом думал, к нам подошла Серафина. Тоже по пояс голая и с блестящими от алкоголя глазами. Кажется, она сегодня себе ни в чём не отказывала.

— Воркуете? — улыбнулась она, слегка покачнувшись.

— Воркуем, — кивнула Танька. — Ты как?

— А я немножко пьяна, как видишь, — улыбнулась Серафина. Да тут множко, я бы сказал. — Не пила так с… сто лет. А сейчас праздник, мы вышли без потерь. Чудо, иначе не назвать, — она взглянула на меня. — Благодаря тебе, Самсон. Кстати, а ты чего не пьёшь?

— Да я как-то… — я бросил взгляд на стакан.

Собственно, да, почему бы и нет? Я же когда пил? Да хрен знает когда. С того момента уже столько времени прошло, я уже и небесный всадник (пусть даже года не прошло), и драгондайн, и в принципе мой организм покрепче заметно стал. Так может, и к алкоголю резистентность появилась нормальная?

Ну я и хлебнул, зажав нос. И да, резистентность у меня появилась. Да только единственное, что она мне позволила — это частично запомнить, как весело я начал проводить время среди таких же пьяных всадниц.