Филоненко Вадим

Атри 1908. Начало

От автора

Каждый из нас хотя бы раз слышал о загадочном Тунгусском метеорите. Вернее, метеорит ли это был, исследователи спорят до сих пор. Изучать феномен ученые начали только через 13 лет после катастрофы. Поэтому многие свидетельства произошедшего были получены, что называется, из третьих рук. В основном это воспоминания местных жителей. Тем не менее, в общих чертах удалось восстановить, как развивались события в тот день.

Итак, во вторник 30 июня 1908 года в 7-15 утра по местному времени в Восточной Сибири, в районе реки Подкаменной Тунгуски на высоте примерно пять - десять километров произошел небывалый по мощности взрыв. Его силу часто сравнивают с энергией двух тысяч атомных бомб, вроде тех, что уничтожили Хиросиму и Нагасаки. Некоторыми исследователями даже высказывались предположения, что в сибирской тайге проводились первые испытания атомной бомбы. Но поскольку радиационный фон в эпицентре взрыва не повышался, данную гипотезу не стоит рассматривать всерьез.

Тунгусская катастрофа вызвала последствия общемирового масштаба, в частности, на несколько часов изменилось магнитное поле Земли. Этим объясняются многие необычные явления. Например, в течение трех суток после события наблюдалось сильное свечение атмосферы. На небе появились странные серебристые облака. Они сыграли роль линзы, отражающей солнечный свет. В результате, белые ночи наблюдались в таких местах, где их не бывало отродясь. Так, по свидетельствам очевидцев, в Севастополе летом 1908 года несколько ночей подряд было настолько светло, что можно читать газету! Отголоски чудовищного взрыва зафиксировали сейсмические станции по всему миру.

Однако поначалу тунгусское событие не привлекло широкого внимания ни общественности, ни ученых. Более того, в июне-июле 1908 года в междуречье Подкаменной и Нижней Тунгусок находилась экспедиция географического общества под руководством А. Макарова. Но в последующем отчете экспедиции нет ни единого упоминания о Тунгусском взрыве!

Почему?

Ответов тут может быть несколько.

Возможно, ученые не увидели ничего экстраординарного утром 30 июня 1908 года. Для них этот день ничем не отличался от остальных. Предположим, они находились в другой реальности, где Тунгусского взрыва не было вовсе. Но есть и более очевидный ответ: они сознательно умолчали о том, что произошло. Правда, такой ответ порождает еще больше вопросов... Официальное исследование места Тунгусской катастрофы начали лишь в 1921 году благодаря научному любопытству и настойчивости минералога Леонида Алексеевича Кулика. Он провел несколько экспедиций, каждая из которых сама по себе похожа на захватывающий приключенческий роман. Но, увы, разгадать тайну произошедшего в тунгусской тайге ему так и не удалось.

Уже после Великой Отечественной Войны, в 1948 году, состоялась еще одна - секретная - экспедиция на Тунгуску. Под видом геологов в сибирскую тайгу был направлен отряд оперативников из ведомства Л.П. Берии. Что они искали - не известно. Вряд ли метеорит или остатки кометы. Ведь даже обнаружив нечто подобное, сотрудники госбезопасности его просто не опознали бы - для этого надо быть учеными, а не военными. Так или иначе, результаты того похода так никогда и не были обнародованы.

Так что же произошло в Восточной Сибири в далеком 1908 году? Этот вопрос не дает покоя исследователям на протяжении уже более ста лет. Существует множество гипотез. Самая распространенная - падение крупного железного или каменного метеорита. Но кратера не нашли и тогда появилась теория о метеоритном дожде. Но она не могла объяснить ни те самые серебристые облака, ни аномальные белые ночи. А самое главное, на месте Тунгуской катастрофы не было найдено никаких остатков метеоритного вещества. Были и другие идеи: извержение гигантского палеовулкана, столкновение Земли с ледяной кометой, облаком космической пыли и даже с антивеществом. Рассматривались версии крушения над Сибирью космического корабля пришельцев. Также поговаривали о том, что тунгусский феномен - результат экспериментов Николы Тесла по передаче энергии. И прочее, прочее, прочее - более сотни гипотез. Но ни одна из них пока так и не сумела объяснить всех загадок, которых на месте тунгуской катастрофы по-прежнему остается в избытке. До тех пор, пока ученые не пришли к единому мнению, каждая из гипотез имеет право на существование.

У меня тоже есть собственная теория. Она и легла в основу данной книги. Идея, безусловно, весьма фантастическая. Но ведь и сам тунгусский феномен не укладывается в рамки обыденности.

Хочу предупредить, что все совпадения имен случайные. Названия некоторых реальных населенных пунктов и географических объектов сознательно искажены. Кроме того, чтобы облегчить восприятие текста, я не стал воспроизводить речь персонажей-тунгусов так, как она звучала бы на самом деле. Иначе получилась бы трудно-перевариваемая мешанина из русских и эвенкийских слов. То же самое с некоторыми терминами и понятиями - устаревшие и вышедшие из употребления частично были заменены современными. Мера вынужденная - иначе пришлось бы делать глоссарий, который по количеству страниц легко переплюнул бы саму книгу.

Итак, уважаемый Читатель, предлагаю Вашему вниманию еще одну версию тунгусской катастрофы. А насколько она выглядит реальной, судить Вам...

ЧАСТЬ 1

КРУЧИНА

Из пояснений к опросным листам тунгусов-очевидцев, составленным в 1920-30-х гг.:

'...кручиной тунгусы называют катаклизм, произошедший 30 июня 1908 года...'

Вечер 29 июня 1908 г., за десять часов до Тунгусской катастрофы, Восточная Сибирь, стойбище оленеводов на реке Хушмо

Павел Берестов, ссыльный студент-медик двадцати четырех лет от роду, волею случая осевший в Ванаваре фельдшером, всегда любил травяной чай. Особенно тот, который заваривал его друг - тунгус Василий Дженкоуль. Внешне напиток выглядел страшновато. По цвету походил на жидкий деготь, но был настолько душист, что у Павла всегда слегка перехватывало дыхание от предвкушения первого обжигающего глотка. Вот и теперь, прежде чем прикоснуться губами к краю кружки, Павел по привычке закрыл глаза и несколько мгновений вдыхал опьяняющий аромат.

Дело происходило в одном из летних чумов семьи Дженкоуль. Василий и Павел сидели, поджав ноги, на оленьих шкурах и пили чай. Уютно потрескивал разведенный посреди чума костер, но гари внутри почти не чувствовалось - дым поднимался высоко, проходя через отверстие в конусной крыше так, что внутри оставался лишь его легкий привкус. 'Чаёк с дымком', - Берестов хмыкнул, не открывая глаз. Павел обожал эти запахи. Он буквально 'дышал' чаем, изредка делая осторожные маленькие глотки, и наслаждался ощущениями. С семьей Дженкоулей Павел познакомился позапрошлой весной. Их младшего сына двадцатилетнего Василия тогда сильно порвал медведь, и Берестов больше месяца выхаживал его, фактически силой выдернув с того света. А год спустя Василий очень вовремя вытащил Павла из гнилой топи, куда тот опрометчиво забрел, увлекшись сбором лекарственных трав. С тех пор они подружились и часто общались - по делу и просто так.

...Берестов сделал очередной крохотный глоток.

- Это чай, а не нюхательный табак, - ворвался в таинство чаепития насмешливый голос Василия. - Пей. Чего его нюхать?

- Много ты понимаешь, варвар. Дикарь, - пробормотал Берестов. - Я варвар, - согласился Дженкоуль. Недавно Берестов объяснил ему значение этих слов: дескать, дикарь - это дитя природы, охотник и кочевник. А варвары - это самые сильные из дикарей. - Ты пей, да спать ложись. Завтра рано-рано тебя подниму, до рассвета идти надо.

- Куда еще? - рассеянно отозвался Павел, смакуя дивный напиток. - К Чургиму. Там стаю видали.

- Какую стаю? - не понял Берестов.

- Иргичил (*иргичил - волки, эвенк.). Много. Их бить надо, они наших оленей режут. Со мной пойдешь.

- Не, Вась, не пойду, - отказался Берестов. - Не люблю я охоту, ты ж знаешь. Я лучше в Ванавару вернусь. Жене твоей полегчало, лихорадка у нее почти прошла, так что...

- Успеешь еще в Ванавару. Поутру со мной пойдешь! - отрезал Дженкоуль. - Буду делать из тебя человека. Дикаря. Варвара. - Он громко хлебнул чаю и неодобрительно взглянул на друга. - Ты неправильно живешь: оленей нет, жены нет, детей нет, палить из ружья не умеешь.

- Ну, положим, умею, - возразил Берестов. - Умею, но стрелять из ружья по божьим тварям не хочу.

- Мы не 'божьих тварей' бить пойдем.

- Волк тоже тварь божья.

- Сколько раз тебе говорить: зверь не божья тварь, у зверя души нет, - упрямо покачал головой тунгус.

- Это вопрос спорный.

- Ничего не спорный, - решительно прервал Дженкоуль. - Божья тварь - это человек. У него душа есть. А у зверей души нет. Поэтому мой дед зверя бил. Отец бьет. Старшие братья бьют. Я бью. И дети мои, как подрастут, будут. И тебя научу. И жену тебе найду. Потом оленей заведешь. Будешь правильно жить... - он сделал короткую паузу и веско добавил: - Как настоящий дикарь. Берестов усмехнулся и покрутил головой: 'Похоже, Вася решил, что варвара из меня он сделать не сможет, только дикаря. Ну, и за это ему большое спасибо!' Павел допил чай, отставил кружку. Встал, подвигался, разминая затекшие ноги. Откинул матерчатый полог чума и шагнул наружу, с головой окунаясь в тревожные вечерние сумерки. Тунгус вышел следом, глянул ввысь, покачал головой:

- Плохо. Небо горит.

- Видно какой-то природный феномен, - машинально откликнулся Павел. Северное сияние и впрямь сегодня было необычайно яркое - красно-желтое, огненное. А вчера небосвод полыхал ядовито-фиолетовым, с интенсивными изумрудными сполохами. Небо пламенело и позавчера, и три дня назад. Павел задумался, вспоминая. Да, точно. Похоже, уже несколько дней с природой творится что-то странное. Взять хотя бы чудные серебристые облака. Они появляются под вечер, и тогда кажется, что сумеречное небо окутывает блестящая мерцающая вуаль. В общем, странные облака. А может, и не облака вовсе... Атеист по убеждению, Берестов поежился, помялся нерешительно, а затем украдкой перекрестился. Еще раз глянул на полыхающее, огненно-красное небо, и признался:

- Беспокойно мне, Вась. Ох, и беспокойно! Сердце щемит. Словно жду чего-то... - Всем беспокойно. Шаман говорит: Аксири сердится, скоро стрелять начнет. - Слушай, у тебя одна стрельба на уме, - засмеялся Павел. - Аксири - это, по-вашему, бог неба, в кого ему стрелять? На небе волки не водятся! И вообще, ты вроде крещеный, у тебя крест нательный есть, а в Аксири веришь. - Я в них во всех верю: и в Аксири, и в Иисуса. Что мне трудно, что ли? А им приятно, - Дженкоуль глянул на Берестова с хитрецой. - Глядишь, там, где Богородица подведет, Аксири выручит. А от гнева Огды (*Огды - бог огня, эвенк.) Иисус спасет.

Их разговор прервал отец Василия - крепкий, в годах, тунгус с морщинистым, безбородым лицом, раскосыми глазами-черточками и гортанным голосом, которым он привык покрикивать и на оленей, и на членов семьи. Семья Дженкоулей считалась очень зажиточной - общее поголовье их оленей давно перевалило за шесть сотен.

- Мэнду (*мэнду - здравствуйте, эвенк.), - старший Дженкоуль приветливо кивнул Павлу и повернулся к сыну: - Завтра на Илимпо пойду, олень встречать. Из уважения к лекарю он заговорил по-русски. Чужой язык давался ему не так легко, как младшему сыну, поэтому речь старого тунгуса была путаной мешаниной русских и эвенкийских слов. Впрочем, Павел уже давно научился понимать подобную 'кашу'.

- Василий, - продолжал старший Дженкоуль, - ты бае лекаря до Ванавары веди, укчакья (*укчакья - букв. верхового оленя, эвенк.) дай. - Я прежде хотел Пашу к Чургиму сводить. Там иргичил. Стая. Пусть поможет мне их бить.

- Так, хорошо, - кивнул пожилой тунгус.

- Слыхал, что аминми (*аминми - мой отец, эвенк.) сказал? Теперь точно идти придется, - хитро улыбнулся Василий, когда отец ушел в чум. - Старших слушать надо!

- Да у меня и ружья-то нет, - сделал последнюю попытку увильнуть Павел. - Запрещено мне, я же ссыльный. И если урядник узнает... - Не узнает, - отрезал Василий. - А ружье... Я тебе одно из наших дам. - А, черт с тобой. Пойдем, - махнул рукой Берестов. - Э, нечистого не поминай, - нахмурился тунгус. Он с опаской покосился на огненное небо и поспешно забормотал то ли христианскую молитву, то ли обращение к своим, варварским богам.

Утро 30 июня 1908 г., за полчаса до Тунгусской катастрофы

Наступающий июль по праву считался здесь, в тунгусской тайге, самым жарким месяцем в году, хотя не редки были и резкие перепады температур: то жара под тридцать, то едва больше десяти и холодный дождь, а временами и мокрый снег. Но в последний день июня погода решила побаловать обитателей Тунгуски. Утро выдалось на редкость погожее - тихое, ясное, безветренное. Небо было синее, а воздух свеж, но не холоден. И все же Берестова почему-то била мелкая противная дрожь. Он на ходу поправил ремень ружья, поплотнее запахнул армяк и поежился. 'Не выспался что ли? Или, упаси Боже, лихорадку подцепил?' Павел привычно отмахнулся от ненасытных комаров и посверлил раздраженным взглядом спину шагающего впереди бодрого, веселого Дженкоуля. - Дикарь он дикарь и есть. Поднял меня ни свет ни заря, потащил не известно зачем, - проворчал Берестов, обращаясь к спине.

- Вы, лючи (*лючи - русские, эвенк.), страсть как болтать любите! - весело оскалился тунгус. - Ты ногами работай, а язык пускай отдохнет. Берестов собрался было достойно ответить, но тут его нога соскользнула с кочки, угодив в чавкающую болотистую жижу, и он прикусил язык. Дальше пошли молча. Павел машинально шагал по мшистому, временами хлюпающему под ногами, зеленому, бугристому ковру, а его взгляд по привычке высматривал кустики ягеля, густые заросли брусничника и прочей, ценной в его профессии растительности.