— Леди Эресби, приносим свои извинения. Ваш адвокат предоставил все материалы, и смог доказать следствию вашу невиновность и незаинтересованность в этом инциденте. Молодой инспектор Скотланд Ярда заполняет бумаги, чтобы отпустить уставшую даму после допросов. Он выглядит уверенно, и когда поднимает взгляд от бумаг, долго смотрит в глаза Дороти, заставляя её нервничать. Но она не привыкла уступать, и в очередной раунд «гляделок» решила ответить: — У меня лучший адвокат, это первое, второе, я ни в чём не виновата. Кроме одного, я слишком добрая натура. Проявляю сострадание и сочувствие, оказываю помощь, а люди этим пользуются, потом меня и наказывают обвинениями. Взять хоть бы моего мужа. Старый мужчина, родная дочь перестала с ним общаться, не приезжала, не нанимала ему сиделку, Джейн ждала смерти отца! А я просто хотела выкупить у него картину из жалости помочь наличными деньгами, увидела в каком положении оставлен лорд Эресби, моё сердце сжалось от боли, и я решила о нём позаботиться. Ведь даже слугами нужно жёстко руководить, чтобы они проявили усердие! И в результате я плохая, меркантильная, а она, эта мерзавка Джейн бездушная, холодная особа. Она предстала как несчастная жертва, которую я обокрала в наследстве. И ведь ничему меня жизнь не научила, эти Бэкеты точно так же со мной поступили. Сами хотели расправиться с Инес, а свалили все на меня. Пусть бог воздаст им за грехи! — Госпожа, приберегите эти речи для суда. У вас их будет два, а может, и больше. Я вам верю, но поверят ли присяжные. Ведь в газетах о вас столько грязи… — Это всё с лёгкой руки леди Джейн, она проплатила гнусные статьи этих писак. Сейчас стоит мне выйти на порог участка, и они тут же начнут фотографировать и задавать омерзительные вопросы. Дороти неожиданно даже для себя начала горько рыдать. Молодой человек закончил писать, просушил чернила и подал бумаги на подпись Дороти. — Я могу вас проводить через чёрный ход, на своей машине отвезу в особняк Эресби. Женщина всхлипнула, замерла, но с дрожащих ресниц всё ещё капают огромные слезинки. — Правда? Вы так любезны. Этим людям хочется крови, я идеальная жертва на потеху публики. Понимаю и Инес, она бедняжка, страдает от свекрови и мужа. Они оба невероятно жестокие. Стоило её произнести фразу: «Идеальная жертва», как у мистера Томаса в глазах вспыхнул огонь интереса, но Дороти этого не заметила, продолжая играть эту незавидную роль, перестаралась. Инспектор проверил роспись, слегка кашлянул, и продолжил деловой разговор: — А в наших кругах появились слухи, что сама королева благоволит леди Гвинет Бэкет, так что сейчас у вас лишь передышка. И вот неприятная новость: подпишите эту бумагу, тут написано, что вы осведомлены о разбирательствах по делу, и обязуетесь оставаться дома в пределах Лондона, по постоянному адресу. — Это арест? — Домашний, именно поэтому я сам отвезу вас домой, проверю всё и приеду на следующий день, потрудитесь оставаться дома. Не заставляйте меня пожалеть о том, что я вас выпускаю по требованию суда. Если нарушите правила, вернём вас в камеру. Кстати, круг вашего общения сужен до меня, ваших служащих и адвокатов. Больше вы ни с кем не имеете право общаться, даже в переписке. Особенно с господином Эндрю Бэкетом. Вы меня поняли, леди Эресби, мне очень не хочется причинять вам страдания. Молодой инспектор так сладенько улыбнулся, словно мечтает причинить ей что-то такое, о чём в приличном обществе стыдно упоминать. Дороти в ответ вздрогнула, этот парень молод, дерзок и издевается, он намеренно её злит и провоцирует? Она, наконец, заметила его «акценты», но, как всегда, не поняла, к чему он клонит и решилась пройтись по проверенному сценарию, ведь мужчинам нужно только одно, и она это может предложить: — Тогда, может быть, вам и спать в моей постели, инспектор Томас, — Дороти тоже умеет делать намёки, с такой интонацией произнесла фамилию, кричащую о простом происхождении полицейского, да ещё и с намёком на отношения, у которых никогда не будет продолжения, ведь она выбилась в знатные круги, а он их только охраняет. — Инспектор Джонатан Томас! Если придётся ради службы и во имя Её Величества, то я готов и на такие жертвы. Он не заставил себя ждать, тут же и вернул шпильку, больно уколов самолюбие Дороти. Бумаги подписаны, узница вздохнула, протёрла платочком влажные глаза и позволила себя вывезти из участка. Всё прошло тихо и мирно. Репортёры действительно толпились у входа, но автомобиль увёз леди Эресби неузнанной. — Вы же понимаете, Дороти, что если с девочкой, а точнее сказать, с юной графиней что-то случится, то вас могут и укоротить на голову. Гильотина или повешение, а может, расстрел? Это негласное правило для таких, как мы с вами. Вы незнатная пустышка, которой повезло. — А с чего такая смена настроений? — в автомобиле ей стало намного легче дышать, чем в участке, но этот монолог инспектора о гильотине заставил пальцы дрожать. Холодный пот выдаёт тревогу. — Вы написали письмо к своей подруге, той к которой решили сослать Викторию, это письмо нам отдала няня девочки. Там всё безобидно, однако есть одна фраза, на которую я могу указать вполне конкретно, и она моментально сделает из вас преступницу. Дороти поджала губу, она и сама поняла о чём он: «Девочка очень ценная для меня. За пару месяцев управлюсь и заберу её сама» Это было глупо, очень глупо так написать. Но Дороти рассчитывала избавиться от Инес, а потом подчинить себе Эндрю, совершенно забыв о Гвинет. По сути, эта фраза ничего «такого» не говорит, но трактовать ее можно, как угодно. — Как я полагаю, вы что-то хотите от меня? — Это письмо я не добавил в ваше дело, у меня есть еще сутки, скажу, что исследовал его, да мало ли. Суть в самом письме, вы его написали, значит вы в любом случае соучастница всех преступлений, какие лорд Бэкет планировал, а возможно и совершил против жены. — Что вы хотите? — Вас! Хочу стать вашим мужем, выиграть суд у выскочи Джейн Олбани. Потому что таких стерв, как она ещё поискать. — Это предложение руки и сердца? А вас не осудят? — леди Эресби сморщилась, словно взяла в рот дольку лимона. — Осудят, но у вас есть деньги, статус, и я тоже этого хочу. Надоело, что все указывают на моё простое происхождение. Надоело, что меня игнорируют и лишь играются, вам ли не знать, милая Дороти. — Могу я подумать, мистер Томас? Моё положение слишком шаткое, чтобы вот так выходить замуж за первого встречного. — Это потому, что вы собирались убить Инес? Выйти замуж за Эндрю Бэкета? Он же станет невероятно богатым, о наследстве его дочери слухи разлетелись. Адвокатские конторы из Франции наделали шума, разыскивая де Лотреков. В этот момент Дороти поняла, что автомобиль инспектора ничем не отличается от допросной, этот хитрый поганец решил в приватной обстановке заставить её признаться в намерении избавиться от Инес, всё собрал и мотив, и улики. Но Дороти собралась, на такой мелочи она не прогорит и тут же выдала заученную версию: — Я никогда бы не вышла замуж за лорда Бэкета, он всего лишь хотел сделать шикарную реновацию моего убогого сада, чтобы попасть в королевский каталог садов. И прекратите свои допросы, я не дура, прекрасно понимаю, к чему вы клоните. Я к воздушному шару даже не прикасалась. Несчастный случай с Инес устроил её муж, — в сотый раз повторила Дороти и отвернулась. — Вы пробуждаете во мне дикий интерес Дороти, умная женщина, красивая. Когда всё это закончится, я заставлю вас стонать подо мной в постели, уж поверьте, вы сами придёте за этим, и будете умолять повторить и остаться. — Вы слишком преувеличиваете своё достоинство, мой друг! — она неожиданно прошептала это таким возбуждающим голоском, что инспектор заёрзал на автомобильном сидении, а Дороти лишь улыбнулась. Знает она таких дерзких жеребцов, это он будет бегать вдоль её забора в ожидании подачки. А она ещё подумает, давать или нет. Одно огорчает, огромное наследство девочки и радужный план осесть на юге Франции разрушились, как карточный домик. А как было бы чудесно, выйти замуж за Эндрю и жить среди виноградников…