У поэта наконец-то стали появляться настоящие – а не от безысходности – любимые блюда. Во многом здесь была заслуга Лили Брик. Легендарная возлюбленная Маяковского вспоминала, как «она приходила к нему в комнату, уставленную цветами и угощением, купленными на деньги Брика, которые тот ему выплачивал построчно, добавляя и свой выигрыш на бильярде. У Елисеева покупался кровавый ростбиф, соус тартар и камамбер. У „Де Гурме“ – пьяные вишни и миндальные пирожные в огромном количестве. Цветы от Эйлерса. Фрукты вымыты в двух кипяченых водах. Начищены башмаки. Повязан самый красивый галстук».
Насчет двух вод следует пояснить. Маяковский был невероятно брезглив и панически боялся чем-нибудь заразиться. По некоторым сведениям, он даже кружку в пивной держал особенным образом. Не ручкой справа, потому что так делают все. И не ручкой слева, потому что так делают левши и те, кто тоже боится заразы. А ручкой ровно напротив рта – потому что так уж точно никто не держит.
У этой фобии – боязни заражения – была своя причина. Когда Маяковскому было 12 лет, умер его отец. Он сшивал бумаги, укололся иголкой и вскоре скончался от заражения крови. С тех пор стихотворец боялся иголок, булавок и, разумеется, всевозможных микробов и вирусов.
К пиву Маяковский брал классическую закуску – вареных раков. Однажды, ужиная в знаменитом Доме Герцена на Тверском бульваре, сильно порезался о чешую.
– Вы бы хоть маникюр сделали вашим ракам, – сказал он тамошнему метрдотелю, легендарному ресторатору Якову Розенталю.
Кстати, пиво Маяковский не только с удовольствием пил, но и усердно рекламировал:
Долой запивающих до невязания лык,
но пей Трехгорное пиво —
пей «Двойной золотой ярлык».
И в другой раз:
Здоровье и радость —
высшие блага —
в столовой «Моссельпрома»
(бывшая «Прага»).
Там весело, чисто
светло, уютно,
обеды вкусны,
пиво не мутно.