Будучи сначала студентом, а затем офицером, Михаил Юрьевич охотно принимал участие в приятельских пирушках. Писал все в том же «Сашке»:
Святое место! Помню я, как сон,
Твои кафедры, залы, коридоры,
Твоих сынов заносчивые споры:
О боге, о вселенной и о том,
Как пить: ром с чаем или голый ром…
Нередко пирушки устраивал сам Михаил Юрьевич. Литератор Владимир Бурнашев писал: «В Царском мы застали у „Майошки“ пир горой и, разумеется, всеми были приняты с распростертыми объятиями, и нас принудили, впрочем, конечно, не делая больших усилий для этого принуждения, принять участие в балтазаровой пирушке, кончившейся непременною жженкою, причем обнаженные гусарские сабли играли не последнюю роль, служа усердно своими невинными лезвиями вместо подставок для сахарных голов, облитых ромом и пылавших великолепным синим огнем, поэтически освещавшим столовую, из которой, эффекта ради, были вынесены все свечи и карсели».
«Майошка» – юнкерское прозвище самого Лермонтова.
Кстати, после пиршества в Царском Селе компания поехала в Санкт-Петербург. Вместе с ними отправилась и корзина со снедью. Там были половина окорока, жареные рябчики, телятина. Из выпивки – ратафии, ликеры и дюжина «шампанской искрометной влаги, никогда Шампаньи, конечно, не видавшей».
Но нельзя, конечно, утверждать, что окорок и рябчики – излюбленные блюда Михаила Юрьевича, а ратафии (крепкие сладкие настойки с соком) и ликеры – его любимые напитки. Да, это, конечно, не галки, они не были противны поэту. Но и всего-то. На месте окорока с легкостью мог оказаться, например, бараний бок. Вместо ликера – ром. Лермонтов даже и не заметил бы подмены.
Для него было главное – показать свою щедрость, радушие.